В ожидании счастья

Цзян Чэн не успел понять, что произошло, когда Не Хуайсан неожиданно его поцеловал. Только что они нормально разговаривали, не было никакого намека на романтику, как вдруг… такое… Мысли, которые и без того были слишком размытыми, кружась в алкогольном дурмане, теперь и вовсе разбежались в разные стороны. Он застыл, словно каменное изваяние, никак не реагируя на внезапный поцелуй. Из этого странного транса его вывел до боли знакомый голос. — Что здесь происходит? — Л-лань Хуань? — запинаясь произнес Цзян Чэн, с силой отталкивая от себя Не Хуайсана. — Что ты?.. — Он попытался подняться на ноги, но сделал это слишком внезапно — мир покачнулся, и Ваньинь запнулся об свою же ногу, чуть не упав. При этом он умудрился пнуть почти пустой сосуд с вином, который отлетел в деревянные перила и с глухим треском разбился. Лань Сичэнь машинально подхватил Цзян Чэна под мышки, удерживая в вертикальном положении. — Что ты?.. Как ты?.. Когда ты?.. — Мысли Ваньиня путались. Сичэнь появился так неожиданно, что он никак не мог понять, реально ли происходящее. — Это мне нужно спрашивать, — холодно ответил Лань Хуань. Его глаза отливали медью в свете луны, их странный блеск не предвещал Цзян Чэну ничего хорошего. Лань Сичэнь отодвинул от себя главу ордена Цзян и, удостоверившись, что тот может самостоятельно держаться на ногах, отпустил. Он перевел взгляд на Не Хуайсана. — Доброго вечера, глава ордена Не, — сказал он, слегка поклонившись, как того требовали правила приличия. — О! Сичэнь-гэ, — Не Хуайсан поднялся на ноги широко улыбнулся, будто только что заметил присутствие третьего. — Не знал, что ты здесь! Все-таки пришел! Как я рад тебя видеть! — Он направился в сторону главы ордена Лань, словно намереваясь заключить его в объятия, но тот невольно сделал шаг назад, не желая, чтобы Хуайсан к нему прикасался. Лань Сичэнь попытался подавить волну сильного раздражения, поднимающуюся изнутри. Его взгляд смягчился, но тон голоса оставался не самым доброжелательным. — А что ты знаешь? — Сичэнь-гэ, — Не Хуайсан неловко улыбнулся и смущенно опустил глаза, — ты, верно, устал с дороги? Попроси управляющего дома Цзян показать тебе гостевые покои, — предложил он, а сам подошел к Ваньиню, — Цзян-сюн немного перебрал на торжестве, я провожу его обратно в павильон и прослежу, чтобы он лег спать, — его лица не покидала спокойная улыбка, — можешь не волноваться за именинника. Глава ордена Не мягко положил руку на предплечье Ваньиня. Лань Хуань, который еще минуту назад не желал даже прикасаться к Цзян Чэну — слишком злился на него — теперь резко дернул его на себя, обвив талию одной рукой. Он не мог смотреть, как Ваньиня трогает кто-то другой. Сичэнь, конечно, знал, что никому и никогда не позволит забрать Цзян Чэна, но даже не подозревал, что в нем столько собственничества. Болотно-зеленая мантия, накинутая на плечи Цзян Чэна, вызывала у Лань Хуаня особое отвращение. Не долго думая, он сорвал ее с плеч именинника одним резким движением и отбросил владельцу. — О? — Не Хуайсан растерянно моргал, не до конца понимая, что происходит. Или делая вид, что не понимает. — Я еще не подарил Цзян Ваньиню свой подарок, — сказал Лань Хуань так, будто это объясняло все его поведение, — прости, — извинился он и, схватив Ваньиня за запястье, направился к главному павильону. Всю дорогу до покоев главы ордена Цзян, Лань Сичэнь сохранял молчание, продолжая с силой тянуть Ваньиня за собой. Когда они наконец оказались в комнате Цзян Чэна, то Лань Хуань внезапно разжал ладонь, опрокидывая именинника на кровать. Ваньинь неуклюже повалился на белые простыни и застонал: — Ауч! Черт! Лань Хуань! — Он потирал покрасневшее запястье, хватка Сичэня была нешуточной силы. — Теперь синяки останутся… — ворчал, пытаясь сесть. Что оказалось не так просто, в тепле алкоголь ударил по нему с новой силой, и он схватился за голову. — Ох… Лань Сичэнь отошел от постели и отвернулся. Казалось, ему было неприятно даже смотреть в сторону любимого. — Эй, ты чего? — с беспокойством спросил Цзян Чэн, уловив странное настроение главы ордена Лань. Он поднялся с кровати и, слегка пошатываясь, подошел к Сичэню, встав позади него. — Если здесь кто-то и должен злиться, то это я! — сказал он, хотя в его голосе не было и намека на угрозу. Стоило ему увидеть Лань Хуаня, как он понял, насколько сильно по нему соскучился. Он был готов простить ему все. — Я тебя уже заждался, — промурлыкал он, обвивая талию Нефрита и прижимаясь к его широкой спине в белых облачениях. А вот Лань Хуань не был готов так быстро простить Цзян Чэна, но и отстраняться не спешил. Все-таки он тоже сильно скучал. — Ваньинь, ты хоть представляешь, что я почувствовал, увидев, как ты целуешься с Не Хуайсаном? — в его голосе была то ли грусть, то ли обида, то ли сильная досада. Он столько дней занимался поисками артефакта, потом пытался найти подходящий подарок, а в итоге все вообще пошло не так, как он рассчитывал. Сичэнь с Сычжуем уже подлетали к Пристани Лотоса, когда заметили, как на местных жителей напали двое лютых мертвецов. Лань Хуаню и Лань Юаню стоило немалых трудов усмирить их. Потом они фейерверком подали знак адептам клана Цзян, охранявшим территорию, и дожидались их появления, чтобы те закончили с мертвецами, как того требовали установленные правила. В итоге, когда два представителя клана Лань наконец прибыли в Пристань Лотоса, уже наступил поздний вечер. Лань Хуань вошел в главную залу в компании А-Юаня, исполненный надежды на скорую встречу с Цзян Чэном, вот только именинника нигде не было видно. Сичэнь с трудом успел узнать у подвыпившего А-Лина, куда запропастился Ваньинь, перед тем, как тот устроил Сычжую истерику и набросился на него с обвинениями в опоздании и кулаками, но это быстро сменилось радостью и объятиями. На самом деле Лань Хуань не мог не сочувствовать Цзинь Лину — ведь у него сейчас было слишком много забот с руководством орденом Ланьлин Цзинь, его положение среди заклинателей все еще было довольно шатким, и он не мог отлучаться без крайней необходимости. Лань Юань в свою очередь был слишком занят охраной земель Гусу — там в последнее время участились атаки нечисти и он, будучи предводителем одного из отрядов, не мог следовать зову сердца и навещать А-Лина, когда вздумается. Об отношениях этих двоих знали или догадывались почти все, но вслух об этом никто не говорил. Узнав от Цзинь Лина, что Ваньинь ушел на прогулку по набережной с Не Хуайсаном, Лань Сичэнь поспешил туда, исполненный желания рассказать о своей находке. Столько поисков и вот оно! Ему наконец-то удалось найти то, что он так искал! В одном из древних писаний он наткнулся на упоминание кулона. Жители той области называли его ювань* — согласно данным в свитках, этот кулон мог исполнить одно любое желание. Это была подвеска с круглым выпуклым зеленым камнем, который после использования должен был навсегда стать красным. Его спрятал один сильный заклинатель в пещере для своих потомков, но те никак не могли его найти. Судя по всему, в те времена еще не существовало таких мощных заклинаний поиска и обнаружения магических артефактов, либо же у искавших просто не хватало на это духовной силы. Так или иначе, со временем все забыли об этом предании и перестали искать. Лань Хуань же решил попробовать свои силы и отправился в ту пещеру. Сильнее всего он боялся, что когда найдет подвеску, то камень на ней уже будет красным — артефакт был одноразового использования. Применив талисман поиска, Сичэнь быстро нашел столь желанный предмет. Каково же было его облегчение, когда камень оказался зеленым! Значит у них с Цзян Чэном есть шанс! В свитках говорилось, что нужно совершить какой-то обряд, чтобы желание исполнилось, но бумага затерлась в том месте, где упоминались подробности ритуала. Все, что уцелело — небольшой клочок текста: «Зажечь свечу и произнести вслух свое самое сокровенное желание, после чего…» — на этом все обрывалось. Но Сичэнь не сомневался, что у них с Ваньинем получилось бы воспользоваться данным артефактом. Лань Хуань перечитал достаточно материалов на подобную тему, и все они начинались примерно одинаково. Попробовав пару-тройку обрядов, они точно смогли бы подобрать нужный. Там, наверняка, помогла бы либо печать силы, на которую нужно возложить кулон, либо подношение крови — когда требуется капнуть немного на сам артефакт. Вот только настроение делиться с Цзян Чэном новостями о своей магической находке у Лань Хуаня бесследно пропало, стоило ему увидеть, как его любимый мужчина целуется на пристани с главой другого ордена. Лучше бы ему просто вонзили нож в грудь и провернули! Это было бы гуманнее, чем наблюдать подобную картину! От сердца Лань Хуаня немного отлегло, когда он увидел, как Ваньинь оттолкнул Хуайсана, и все-таки Сичэнь не одобрял того, что в его отсутствие Цзян Чэн выпивал в компании другого мужчины! Если на вылазки Ваньиня и Усяня за «Улыбкой императора» братья Лань привыкли закрывать глаза, то это было уже слишком! А теперь Цзян Чэн стоял так близко к нему, так сладко пах и так крепко обнимал его… Злиться на него становилось все сложнее… Наверное, с годами он совсем размяк. Ну нельзя же прощать этому ворчуну все на свете! Тесно прижимаясь к спине Сичэня, Ваньинь блуждал руками по его груди, проникая горячими ладонями под белые одежды. — А что ты почувствовал, увидев, как я целуюсь с другим? Лань Хуань перехватил одно запястье Цзян Чэна и дернул заклинателя на себя, чтобы тот оказался перед его лицом. После винных вливаний тот был податливее и наглее обычного. Сичэнь не мог решить, радовало его это или раздражало. Скорее второе, хотя… Он не мог не признать, что ему нравилось, когда Ваньинь проявлял инициативу и вел себя раскованно. — Ты уверен, что стоит спрашивать меня о подобном? — спросил Лань Сичэнь, не отпуская руку любимого. Цзян Чэн стоял, прижимаясь к его груди, расстояние между ними оставалось совсем небольшим. Ваньинь все-таки уловил угрозу в голосе Сичэня и поспешил оправдаться. — Между прочим, он сам меня поцеловал! Я совершенно не ожидал такого! Лань Хуань прищурился. Он знал, что глава ордена Цзян говорит правду, но не мог отделаться от желания проучить его за подобное поведение. — Это не отменяет того, что ты целовался с другим, — он отпустил запястье Ваньиня и обхватил рукой его подбородок. — Стоит ли мне напомнить, что ты только мой? — спросил он, приподнимая лицо Цзян Чэна. Он сократил расстояние между их губами, но так и не целовал. Цзян Чэн почувствовал, как по всему телу прошлась дрожь. Рядом с этим мужчиной он просто не мог себя контролировать! И как так получалось? Почему он был готов подчиняться ему по первому зову? Почему был готов так легко сдаться на его милость? Ощущая горячее дыхание Лань Хуаня на своих губах, Цзян Чэн не сумел сдержать стона. Лань Сичэнь отпустил Цзян Чэна и сделал шаг назад. Если Ваньинь продолжит в таком духе, то он просто не сдержится и завалит его на кровать. А он все еще собирался его проучить, поэтому прикрыл глаза и постарался успокоиться. Цзян Ваньинь пошатнулся, утратив поддержку, но быстро пришел в себя. — И где же мой подарок? Ты сказал Не Хуайсану, что у тебя для меня что-то есть? — спросил он, скрестив руки на груди. Со вздохом Лань Сичэнь махнул рукой в сторону стола. — Выбирай, — холодно сказал он и отошел к кровати. Он и Лань Юань привезли много всего из Облачных Глубин: подарки от старейшин Гусу Лань, гостинцы из Облачных Глубин и прочие приятные мелочи. Когда они с Сычжуем только прибыли в Пристань Лотоса, то он сразу передал все слугам, и те уже принесли дары в личные покои главы ордена. Среди этой горки подарков были и те, что выбирал Лань Хуань лично. Однако сейчас у него не было настроения их как-то особенно вручать имениннику. Он сел на кровать и устало потер веки, ему уже ничего не хотелось. Цзян Чэн сделал несколько нетвердых шагов к столу, разглядывая подарки. Все они были упакованы в белые ткани с вышитыми эмблемами клана Лань. — Хм-м, — он поверхностно глянул на каждый сверток, лежащий на столе и покачал головой. — Все не то. — М? — Лань Хуань с удивлением посмотрел на Цзян Чэна. — Тут нет того, чего я так страстно желаю, — сказал он и направился к кровати. — Неужели ты не знаешь, чего я хочу больше всего? — на его губах появилась легкая улыбка. Лань Сичэнь молчал. У него не было настроения на флирт. — Что? Не хочешь порадовать именинника? Тц! — Он цокнул языком и опустился на колени перед Лань Хуанем. — Тогда наказывать придется мне, — Ваньинь покрутил Цзыдянь, — хорошо, что у меня всегда есть с собой кнут. Всего секунда, и Цзыдянь перестал быть кольцом. Он принял форму кнута и, подчиняясь воле хозяина, обвил Лань Хуаня. Сичэнь лишь вздохнул, оказавшись в плотном кольце. Он понимал, что у Ваньиня было игривое и радостное настроение, но не мог его разделить. Меньше всего ему сейчас хотелось устраивать ролевые игры. Он спокойно положил указательный палец на кнут, который все еще слегка искрился фиолетовым. Сичэнь знал, что Цзыдянь принимает его за своего и не причинит вреда. Проведя подушечкой пальца по артефакту Цзян Чэна, он неожиданно дернул его хозяина на себя. Ваньинь явно не ожидал такого поворота и завалился на Сичэня, оказавшись на его коленях. Кнут тут же вернулся в форму кольца, а Цзян Чэну пришлось обвить руками шею Лань Хуаня, чтобы удержать равновесие. — Ты сегодня ведешь себя, как никогда, плохо, — заметил Лань Сичэнь. Его мелодичный голос звучал низко и тихо. — Что поделать, — усмехнулся Цзян Чэн, — ты все грозишься-грозишься, а никак не накажешь. А теперь еще и мне позволяешь себя наказать. И что мне с тобой делать? На губах Лань Хуаня наконец появилась искренняя улыбка. — Любить, — шепотом ответил он и накрыл губы Ваньиня своими. Он целовал его нежно, медленно проникая языком в рот. Все его движения были плавными и аккуратными, как течение реки. Но Ваньиня такой расклад, похоже, не устраивал. Он горел в руках любимого, ему было мало этого. Цзян Чэн задыхался от желания и не мог вытерпеть ни минуты промедления. Он резко толкнул Лань Хуаня в грудь, опрокинув на кровать, и принялся покрывать его поцелуями. Порывистыми, несдержанными и страстными, как он сам. — Цзян Чэн… — бормотал Лань Сичэнь. Он все еще не был уверен, что хочет сейчас интима. Слишком вымотался физически и эмоционально. Попытавшись подняться, он почувствовал, что Цзян Чэн с силой давит одной рукой на его грудь, не позволяя двигаться, пока вторая уже снимала с него верхние одежды. — Ох… — вздохнув, он смирился, что ему не удастся избежать сегодня ласк именинника и сдался на его милость. Цзян Ваньинь будто только этого и ждал. Почувствовав, что Лань Сичэнь перестал сопротивляться, он принялся раздевать его еще быстрее, пока партнер не передумал. Цзян Чэн стянул с Лань Хуаня белые сапоги, сбросил их на пол, после чего снял с него мантию Гусу Лань и верхние одежды, отшвырнув их в сторону. Следом отправились штаны и нижняя рубашка. — Совершенство, — прохрипел Цзян Чэн, проведя ладонью по твердой мускулистой груди Лань Хуаня. Он невольно залюбовался видом обнаженного Нефрита, забыв, что вообще собирался делать. Просто нельзя быть таким прекрасным! Лань Сичэнь приподнялся на локтях и принялся снова целовать Цзян Ваньиня. Это нормально чувствовать такую зависимость от другого человека? Даже если нет, он все равно не хотел бы ничего менять. Цзян Чэн — его мир, его любовь, его жизнь. Без него все утратило бы смысл. Он погладил ладонью гладкую щеку Ваньиня, вкладывая в каждое прикосновение переполнявшую его нежность. — Ради тебя я готов на все, — пробормотал Цзян Чэн, опускаясь чуть ниже. — Ах… — из распухших от поцелуев губ Лань Хуаня вырвался стон, когда Ваньинь неожиданно взял в рот самую чувствительную часть его тела. — Ты… — Он знал, что Цзян Чэн не очень любил делать подобное и все же… И все же делал это ради него, желая доставить ему удовольствие. Одного этого факта хватало, чтобы свести Лань Хуаня с ума. — Цзян Чэн… — шептал он, чувствуя, как по всему телу разливается блаженство. И как у него это получалось? Слишком хорошо… Этот острый язычок и влажные губы, которым он помогал ладонью. Так приятно… Стоны Лань Хуаня становились все громче, а движения Цзян Чэна все быстрее. И даже когда Сичэнь резко дернулся всем телом, поддавшись мощной волне полнейшего экстаза, он не отстранился, а принял в рот все до последней капли. Это совсем несправедливо! Разве он оставил Лань Сичэню выбор? Теперь ему точно придется дать имениннику то, чего он так страстно желал. Придя в себя, Лань Хуань уверенно раздел и притянул к себе Цзян Чэна. Ловко обхватив, Сичэнь подмял его под себя. — Я буду любить тебя так, чтобы ты не смел даже смотреть на кого-то еще, — прорычал он на ухо Ваньиня. Кажется, он все еще не мог перебороть свою ревность. — Давай, — соглашался запыхавшийся Цзян Чэн, впиваясь ногтями в спину Лань Хуаня. — Мне все равно не нужен никто, кроме тебя. Они идеально подходили друг другу во всем. Словно две половинки одного целого, которые сумели отыскать друг друга в этом огромном мире. Их тела раз за разом сливались, даря не только физическое удовольствие, но и душевное единение. Они чувствовали друг друга каждой клеточкой, каждым миллиметром кожи. Они дышали друг другом, обмениваясь чем-то большим, чем просто страсть, чем-то более прекрасным, чем любовь. Они сами не могли этого ни понять, ни объяснить, просто знали, что не могут друг без друга. Что только вместе могут чувствовать это…

***

Вымотанный ярким оргазмом, Цзян Чэн быстро заснул. Он подложил ладонь под щеку и быстро отдался дреме, чувствуя себя удовлетворенным и счастливым. Лань Хуань укрыл любимого одеялом и сел на кровати. Он устремил взгляд в окно, что выходило во внутренний дворик и улыбнулся. Сегодня была такая прекрасная ночь… Свет луны проникал в покои главы ордена Цзян, настраивая на меланхоличный лад. Сон никак не желал идти к Лань Хуаню, поэтому он поднялся на ноги. Сичэнь накинул на плечи полупрозрачную фиолетовую ночную накидку Ваньиня и зажег огарок свечи на столике возле кровати. Получив возможность нормально видеть объекты вокруг, он принялся копошиться в своих верхних одеждах. Быстро обнаружив то, что искал, он снова сел на край кровати. В его ладони лежал ювань ярко-зеленого цвета. Сичэнь любовно погладил выпуклый камушек пальцем и посмотрел на Цзян Чэна. Согласился бы его возлюбленный завести с ним ребенка? Или счел бы это полнейшим сумасшествием? Сичэню было не важно, кто именно бы вынашивал их малыша — он, Ваньинь или какая-нибудь заклинательница. Лишь бы Цзян Чэн согласился. Лань Хуань забрался повыше — к изголовью кровати и, продолжая сжимать в ладони подвеску, приобнял любимого. — Я так люблю тебя, Цзян Чэн, — тихонько прошептал он, погладив щеку Ваньиня тыльной стороной ладони. Прикосновение было осторожным и едва ощутимым — ему не хотелось разбудить именинника. — Я люблю тебя больше жизни, — пока Цзян Чэн спал, он наконец-то мог сказать все то, что так давно мучило его. — И я бы очень хотел создать с тобой полноценную семью. Очень-очень сильно хотел бы! — горячо шептал он, до боли сжимая камень в руках. — Хотел бы, чтобы у нас с тобой был малыш — наш малыш. Ребенок, похожий на тебя и меня. Ты бы согласился завести со мной ребенка? — Он прикрыл глаза. — Если бы ты выносил нашего ребенка, я бы… Ох… — его так переполняли эмоции, что по телу шла дрожь. — Я бы так любил тебя и нашу кроху! До конца своих дней… — Он поцеловал любимого в лоб и лег рядом. Лань Сичэнь решил, что завтра расскажет все Цзян Чэну: поделится с ним своими желаниями и находкой. Стоило попробовать — вдруг Ваньинь все-таки поддержит его? Вероятность, конечно, была маленькой, но желание Лань Хуаня было слишком сильным. Так он и уснул, продолжая крепко держать в руке ювань и представляя себе беременного возлюбленного. Он не замечал того, что сжал артефакт слишком сильно, отчего на него попала капелька его крови…