В ожидании счастья

Если бы у Лань Хуаня было больше времени, то он точно обставил бы все аккуратнее и тщательнее продумал бы план. Но его желание увидеть Цзян Чэна и узнать о его самочувствии было слишком велико, поэтому он старался разобраться с происшествиями на южных границах как можно быстрее. Он находился в этом поселении уже третий день, но пока ничего особенно подозрительного не происходило. Каждый вечер он ужинал с управляющим и узнавал у него подробности того, как он ведет дела. С его слов получалось, что на его место нельзя было найти никого лучше. Он был полностью погружен в проблемы поселения и старался быстро решать их. Жители тоже души не чаяли в своем управляющем. Лань Хуань наслушался столько восхваляющих его речей, что ему становилось тошно. Вот только все это не согласовалось с тем, что он видел собственными глазами. Если этот заклинатель был таким прекрасным управляющим, то почему же поселение в таком запустении? Почему все так бедно живут? Почему управляющий жил богато, Сичэню уже стало ясно. Оказалось, что после каждого нападения местные жители шли к нему с поклонами, дарами, подношениями и просьбами убить демоноподобных тварей и восстановить разрушенное ими. Причем все как один утверждали, что стоило им к нему обратиться, как он тут же решал проблемы. Он быстро устранял нечисть и оказывал посильную помощь и поддержку в строительстве того, что разрушали демоны. С какой стороны не посмотри — управляющий был чист и идеален, невозможно ни к чему придраться. И все-таки Лань Сичэня не оставляли мысли, что он как-то причастен к этому всему, жаль только доказательств у него пока не было. Днем Лань Хуань надевал простую коричневую накидку и прогуливался по улицам, слушая сплетни и надеясь натолкнуться на что-нибудь полезное. Все это, конечно, занимало его не так сильно, как тот найденный в скале артефакт. Решая, что с ним делать, Сичэнь пришел к выводу, что забирать его пока смысла нет, иначе он никогда не узнает кому тот принадлежит. Он вернул его на место, создал такое же защитное заклинание, как стояло на нем прежде, и выставил возле двух адептов. Они прятались неподалеку от чьего-то тайника и должны были подать сигнал Лань Сичэню в случае, если кто-то попытается им воспользоваться. В обычной ситуации Лань Хуань вполне мог бы заниматься расследованием несколько недель, но сейчас, когда Облачные Глубины находились под присмотром неопытного Сычжуя, а жизнь его ребенка и самочувствие возлюбленного были под угрозой, он не мог позволить себе ни дня промедления. В идеале, он бы уже отбыл в Пристань Лотоса, но все же не мог бросить дела незавершенными. Каждый вечер он всячески провоцировал управляющего фразами в духе: «Я нахожу ваши методы управления сомнительными, потому что поселение и его жители выглядят не лучшим образом. Хотя мне тяжело судить, я не видел вас в действии». Если этот заклинатель в самом деле причастен к происходящему, то должен как-то отреагировать. Однако, дни шли, но ничего не происходило. Лань Хуань не подавал виду, но внутри начинал потихоньку впадать в отчаяние — он ведь обещал Цзян Чэну, что скоро приедет… Почему все так затягивается? Лань Сичэнь снял с себя накидку перед тем, как прийти на постоялый двор. Свернув ее в руках, он вошел в комнату, которую ему любезно предоставил хозяин этого места. Но не успел он даже перевести дух, как в дверь постучались. — Да-да, — ответил он с бодростью, которой не испытывал. — Входите. — Цзэу-цзюнь, — в покои вошел адепт и низко поклонился, — у меня послание для вас, — он протянул бумаги главе ордена. — Благодарю, — кивнул Сичэнь, — пока больше поручений нет, — сказал он и адепт удалился. Лань Хуань посмотрел на рисовую бумагу, на которой рука брата вывела иероглифы его имени. Наконец-то он дождался ответа. Развернув послание, он, как ожидалось, нашел внутри еще одно. — Цзян Чэн, — прошептал Лань Сичэнь, увидев иероглифы, которые были написаны Ваньинем. Он погладил их подушечками пальцев и заулыбался еще шире. Сердце билось быстрее от предвкушения. Но он решил, что сначала прочитает письмо от брата и узнает, что тот смог разузнать, а уже потом насладиться посланием от Цзян Чэна. «Брат, надеюсь у тебя все в порядке. Мы с Вэй Усянем обследовали земли Е и поговорили с жителями. Не нашли ничего странного и необычного. Обычное поселение, большинство работает на фермах и занимается травами. Полагаю, что они могли бы поставлять в Гусу редкие виды трав и растений. Считаю необходимым сообщить, что здоровье Цзян Ваньиня по-прежнему беспокоит Линь Чжочэна. Лекарь говорит, что в данный момент опасности для плода и необходимости избавляться от него нет, но Ваньиню очень непросто. У него постоянно жар, часто беспокоит тошнота и рвота. Он почти не может есть и испытывает приступы слабости. Вряд ли он напишет тебе об этом сам, поэтому решил известить. Переживаю за Облачные Глубины. Мне не нравится происходящее. Если будет нужна моя помощь — сообщи, и я сразу же туда вернусь. 蓝湛» На этом послание от младшего брата кончалось. Лань Хуань отрешенно глядел на бумагу, огорченный новостями из Пристани Лотоса. Цзян Чэну не становится лучше? Травы не помогают? Почему же беременность Ваньиня протекает так плохо? Вэй Усянь, конечно, тоже порой жаловался на здоровье, пока вынашивал Лань Мина, но чтобы настолько… Лань Сичэнь тяжело вздохнул. Он бросил письма на стол и подошел к окну. Одну руку он завел за спину, а второй потирал лоб. Почему все так сложно? Везде какие-то проблемы… Теперь ему было страшно читать послание от Цзян Чэна. Что он ему там напишет? Что ему плохо и в этом виноват Сичэнь? Он и сам это знал. Знал лучше, чем кто-либо. Сколько раз он уже успел пожалеть, что все так случилось… После письма от Ванцзи Сичэню еще сильнее хотелось поскорее разобраться с этим поселением и покинуть его. Ему нужно быть рядом с Ваньинем — не столько ради него, сколько ради себя. Он сойдет с ума от волнения, если останется в Гусу. Быть рядом с Цзян Чэном — вот, чего хотелось его душе и телу. Самый опасный период беременности все еще не миновал, никто не знает, что случится завтра или через неделю… Набрав в грудь побольше воздуха, Лань Сичэнь вернулся к столу и взял письмо, что написал ему Цзян Ваньинь. Что ж… Остается надеяться, что там его не ожидает очередная порция не самых приятных известий. «Здравствуй, Не знаю как и чем ты там переживаешь, потому что если бы тебе действительно было до меня дело, то ты бы сейчас был со мной». Лань Хуань прикрыл веки, не в силах продолжить чтение. Ну, конечно. Чего-то такого и следовало ожидать. Он удрученно покачал головой. — Если бы я только мог, Цзян Чэн… Если бы только мог! — бормотал он под нос. — Я бы не покидал тебя ни днем, ни ночью… Ни тебя, ни наше чадо… Цзян Чэн… — Он поджал губы и заставил себя читать дальше. «Я очень надеюсь, что ты все-таки сдержишь обещание и приедешь. А еще отзовешь эту сумасшедшую семейку обратно в Облачные Глубины, пока они тут, я уже начал забывать, что значит покой. С Лань Мином вечно куча хлопот — эти два папаши скидывают его на меня, а сами уходят. Думаешь, легко мне с ним нянчиться?» Губы Лань Хуаня расплылись в широкой улыбке. Ваньинь такой смешной! Вместо того, чтобы просто поделиться своими впечатлениями от племянника, он пишет это так, будто его заставляют. Но даже эти — не самые ласковые строчки — содержали в себе его тепло, которое Сичэнь явственно ощущал. Видимо, А-Мин тронул своего дядю настолько, что тот даже решил написать о нем Лань Хуаню. «Ты спрашивал про клан Бохай — какие у тебя могут быть с ними дела? Очень хочу верить, что никаких. Я пытаюсь найти доказательства на этих подонков много месяцев, но они действуют очень чисто. Напишу тебе, что знаю, а верить этому или нет — решай сам. Говорят, что они причастны к грабежам и нападениям, что практически весь их клан одна большая организованная группа преступников. Они прикрываются фермерством и садоводством, но на деле надежно прикрывают тылы друг друга, пока члены их семей в масках носятся по соседним поселениям и грабят мирных жителей. Мои адепты несколько раз ловили преступников на горячем, но те сразу же начинали отрицать свою причастность к клану Бохай. Раньше они совершали набеги лишь изредка, но случаи участились, когда главой клана стал Люй Бохай. Думаю, он там главный. Держись от них подальше и не пускай в Облачные Глубины — не удивлюсь, что они не удержатся от искушения что-нибудь оттуда украсть». Лицо Лань Сичэня вытянулось. Такого он никак не ожидал! Только что он читал письмо брата, в котором говорилось, что в клане Бохай все чисто, и они лишь отличные травники, а Цзян Чэн пишет совершенно противоположные вещи — что они воры и преступники. И кому верить? В любом случае, теперь становилось ясно, почему Ваньинь не хотел иметь с ними дела и почему они стали пробовать присоединиться к более отдаленным кланам. Видимо, соседние земли уже наслышаны об их похождениях. Что ж, никогда в жизни они не станут частью Гусу Лань. Если Цзян Чэн считал, что с ними не стоит иметь дела — значит так есть. Лань Хуань никогда не сомневался в умственных способностях возлюбленного и доверял его мнению. Его суждения, как главы ордена, всегда заслуживали уважения. «Я честно старался, чтобы мое послание было таким же кратким и пустым, как твое, но у меня не вышло, уж прости. Значит ли это, что я скучаю по тебе сильнее?.. 江澄» — Разумеется, — цокнул Лань Хуань, — просто написать, что соскучился по мне ты не мог! — Он широко улыбался. — Я тоже скучаю, очень скучаю… — Уголки его губ опустились. — Прости, что меня нет рядом… Ох… Лань Сичэнь немного расстроился из-за того, что Цзян Ваньинь неверно истолковал сдержанность его письма. Он писал его еще в Облачных Глубинах, не зная, когда и через кого сможет его послать, поэтому сократил факты до минимума на случай, если послание не доберется до адресата. Лань Чжань, очевидно, тоже всегда писал исходя из тех же соображений, что неудивительно — именно так их обучали в Гусу: нужно всегда просчитывать все варианты. И все же Сичэню было крайне приятно получить такое развернутое и подробное письмо от Цзян Чэна. Лань Хуань мог чувствовать Ваньиня в каждой строчке, слышать его слова и интонации… Единственное, что его огорчало, что сам Цзян Чэн ничего не написал о своем самочувствии и ребенке. Он все еще не признает его? Стоит ли им еще подумать о том, чтобы сделать операцию? От мыслей, что Ваньиню может быть плохо еще больше полугода, Сичэню становилось дурно самому. Но… что если это их единственный шанс? Что если они больше никогда не смогут найти подобный артефакт? Да и сам факт, что Цзян Чэн носил внутри себя их ребенка умилял Лань Хуаня до такой степени, что ему хотелось кричать об этом на весь мир! У него и Цзян Чэна будет ребенок! Если бы только им не нужно было это скрывать! Если им не нужно было посвящать все свои дни заботе об орденах — если бы только они могли посвящать все время заботе друг о друге! Как бы он был счастлив! Наверное, никогда прежде его так сильно не тяготило звание главы именитого ордена… Если бы они были обычными заклинателями… Все было бы настолько проще… Тонкая иголочка зависти кольнула его сердце, и он накрыл грудь рукой. Его брат… Он всегда поступал, как хочет. Не только потому, что не носил титул главы ордена, а потому что всегда был смелее в своих суждениях и действиях. Он боролся за то, что считал правильным и никогда не отступал. Почему он не мог также? Вот бы вернуться в Облачные Глубины, прийти к старейшинам и гордо объявить: «Глава ордена Цзян станет отцом моего ребенка. Я люблю его и намерен сделать его своим спутником жизни». Если бы он смог сказать нечто подобное, этот день стал бы самым счастливым в его жизни! Да, жизнь никогда не баловала его радостными событиями. А теперь даже такое чудесное явление, как подготовка к появлению долгожданного и желанного ребенка, было со всех сторон омрачено. И как ему со всем этим разбираться?.. — Глава ордена Лань! — В покои с громким стуком влетел адепт в белом. — Срочное донесение! — Что случилось? — Лань Хуань отложил письмо на стол и перевел все внимание на вошедшего заклинателя. — Тот артефакт, что вы просили охранять! Адепты, охраняющие его, подали сигнал! Кто-то пришел за ним. — Отлично, — Лань Сичэнь выдохнул. Может, хотя бы с одной проблемой он разберется и тогда отправится в Юньмэн. Лань Хуань обязательно докажет Цзян Чэну, как он важен для него. Он и малыш. Сичэнь не может подвести их двоих и сделает все, чтобы сдержать данное в письме обещание навестить Пристань Лотоса.