В ожидании счастья

— Почему так долго? Ужасно долго! — возмущался Лань Хуань, меряя нервными шагами веранду перед кабинетом, где проходила операция. Сичэнь снова и снова ходил взад-вперед не в силах успокоиться. — Всегда так долго? С господином Вэем, мне кажется, мы ждали намного меньше… А вдруг что-то случилось? — он застыл. — Вдруг что-то не так? Лань Чжань смотрел на Лань Хуаня с сочувствием. Он стоял возле столба, наблюдая за терзаниями брата. — Прошло совсем немного времени. — Ты уверен? — Сичэню казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как господин Линь велел им покинуть помещение, чтобы они могли начать операцию. — Мгм. Братья Лань вдвоем ждали возле больничного крыла. Пока что никто больше не знал о том, что ребенок глав двух орденов решил появиться на свет именно сегодня. Сичэнь подошел к Ванцзи и схватил его за руку. — А что если с ребенком что-то не так? Последнее время Цзян Чэн не очень хорошо себя чувствовал… Да и слишком рано! Этого не должно было случиться! Не сегодня! Почему сегодня? Я ведь… Я ведь… — он тяжело дышал и смотрел на брата лишенным ясности взглядом. Перед мысленным взором Сичэня стояло перекошенное от боли лицо Ваньиня. — Он так страдал… Ему было так больно… — Брат, — позвал его Лань Чжань. — М? — Лань Хуань нервно дернулся. Он остро реагировал абсолютно на все. — Сконцентрируйся. — Сконцентрироваться? Скон-цен-три-ро-вать-ся… Да-а… Хорошая идея, — бормотал он, сам не осознавая, что именно говорит. — Цзян Чэн, наверняка, сейчас концентрируется… Главное, чтобы все прошло хорошо… Ведь в этом нет ничего такого уж опасного… И женщинам иногда делают операции, если есть какие-то осложнения… Лекарь говорил об этом… А Цзян Чэн вообще сильный… Он справится… Обязательно справится… Правая бровь Ванцзи приподнялась. Он еще никогда не видел, чтобы его брат вел себя настолько странно. А он знал его всю свою жизнь! Только бессвязное бормотание Лань Хуаня начало стихать, как из-за дверей послышались крики — это был голос Цзян Чэна. — О, Небожители! — Лань Сичэнь побледнел пуще прежнего и еще сильнее вцепился в руку Лань Ванцзи. — Цзян Чэн… Что же… Как же… — он впустую глотал ртом воздух, не в силах сделать полноценный вдох. — Он кричит… Ему больно… Лань Чжань заметил, что Лань Хуань буквально на грани того, чтобы потерять сознание, поэтому взял его левую ладонь в свою и повернул запястьем вверх. Сичэнь был настолько увлечен переживаниями, что ничего не замечал. Однако, когда Ванцзи все-таки осуществил задуманное, тот наконец встрепенулся. — Ауч! Ванцзи, что ты делаешь?! — Он опустил взгляд на свою руку и только сейчас увидел, что сделал его брат — Лань Чжань нащупал одну из болевых точек, что располагалась чуть выше запястья, и надавил на нее. Сигнал о боли сразу же проник в сознание Лань Хуаня, отвлекая от тревог. — Перестань думать о плохом. — Я… Я пытаюсь… — Лань Сичэнь тяжело вздохнул и отошел от брата. — Но не выходит. Еще чуть-чуть, и я просто сойду с ума! Это ожидание… оно вытягивает из меня силы… — Иди сюда, — Ванцзи подошел к брату сзади, положил руку ему на плечо и подвел к деревянным ступенькам. — Присядь, успокойся. Лань Хуань опустился на деревянную поверхность просто потому, что все еще не имел полной связи с реальностью — он был здесь лишь на половину, вторая часть его души рвалась туда — к Цзян Чэну. Лань Чжань мог делать с ним, что угодно. — Почему Цзян Чэн кричит? Почему ребенок не плачет? Что-то не так… Цзян Чэн не должен кричать… Как же травы? Акупунктура? Иглоукалывание? Отвар? Они должны обезболить! Он не должен страдать! А ребенок… ребенок должен плакать! Я помню, что А-Мин плакал, когда появился на свет! Почему никто не плачет?.. Лань Чжань чувствовал растерянность, слишком велико было смятение Лань Хуаня, он понятия не имел, как с ним справиться. Да и как он мог кого-то успокоить, если сам переживал? Кто знает, как все пройдет… Ничего нельзя предсказать… — Мы должны ждать, — он сел возле Лань Хуаня и уперся взглядом в подол своих одежд. Вот-вот родится его племянник или племянница, это взволнует любого. — Ванцзи… — Лань Хуань вдруг посмотрел на профиль брата. — Скажи, из меня получится отец? А вдруг я… вдруг… — его губы задрожали. — Перестань, — Лань Чжань нахмурился. — Перестань сомневаться. Нужно сохранять спокойствие. — Ему хотелось снова надавить на болевую точку на теле Лань Хуаня, чтобы тот отвлекся от неприятных мыслей. — Господин Лань! Цзэу-цзюнь, — к ним подбежал запыхавшийся Лань Сычжуй, — Ханьгуан-цзюнь, — он поклонился наставникам. — Слуга только что передал мне… Я как раз был у главных ворот и… Ох… — Он схватился за грудь, задыхаясь после долгого бега. — Отдышись, — сказал ему Лань Чжань. Позади Сычжуя появился слуга, и Ванцзи дал ему знак принести воды — им всем здесь не помешает попить. — Отряд ушел? — Да, — Лань Юань кивнул, восстанавливая дыхание, — господин Вэй с ними, — добавил он, догадавшись, что, скорее всего, именно это волновало Ханьгуан-цзюня сильнее всего. — Мгм, — Ванцзи так и думал. — Так это правда? — Сычжуй посмотрел на Лань Сичэня круглыми от страха глазами. — Началось?.. Лань Хуань кивнул. Еще совсем недавно слова лились из него бесконечным потоком, а теперь он был не в силах издать ни звука. Тревога жесткими тисками сдавливала его горло, мешая нормально дышать и говорить. — Ох… Как волнительно… — признался Лань Юань. Все его тело покрывали мурашки. — Как жаль, что Цзинь Лин не приехал пораньше… Он так хотел… Как знал… Лань Чжань посмотрел на затихшего брата. Он уже не знал, хорошо это или плохо. Вроде болтовня А-Юаня отвлекала Сичэня не хуже болевого воздействия. Вернулся слуга с подносом в руках. — Прошу, — юноша протянул поднос братьям Лань. — Мгм, спасибо, — Лань Ванцзи забрал поднос полностью, — ступай, — ему не хотелось, чтобы рядом были чужие люди. Сейчас Лань Хуань, может, и не до конца осознает, насколько безумно выглядит, но потом будет жалеть, что не вел себя более сдержанно. Все жители Гусу давно привыкли к образу вечно спокойного и улыбчивого Цзэу-цзюня. — Выпей, — он протянул чашу с водой брату, и тот нехотя ее принял. — и ты, Сычжуй. — Спасибо, — Лань Юань взял чашу с водой и мгновенно опустошил ее в несколько жадных глотков. Лань Хуань смотрел на воду в своей чаше с кислым выражением. Казалось, что он вот-вот расплачется. — Все из-за меня… Это я виноват… Если бы я тогда не стал искать талисман… Если бы не активировал его из-за глупой случайности… Цзян Чэну не пришлось бы рисковать своей жизнью… Я не могу… Такое ощущение, что режут меня, а не его… — Глиняная чаша в его руках так сильно дрожала, что он уже расплескал половину воды. — Как все так сложилось… Я ведь не смогу без него жить… Как можно жить без него?.. Я сам во всем виноват… — Цзэу-цзюнь, почему вы так говорите? Братья Лань с удивлением подняли взгляды на Сычжуя. — Вы ведь так поступили не из корысти и не из злого умысла, верно? — продолжил Лань Юань. — Вы ведь хотели как лучше, а от случайностей никто не застрахован. К тому же, господин Цзян тоже хочет этого ребенка. Вам не стоит так говорить, — он слегка помрачнел, будто слова Лань Сичэня его задели. — Х-хочет? — запинаясь переспросил Лань Хуаня. Он уже ничего не понимал. — Конечно, — А-Юань улыбнулся, — я часто помогал господину Цзян с обучением адептов, и иногда после тренировок мы с ним разговаривали. Вы бы видели с какой теплотой он всегда говорил о будущем ребенке! И постоянно гладил живот, сам того не замечая. Временами он может быть резковат, — он слегка покраснел, — но сразу заметно, что Саньду Шэншоу хочет этого ребенка не меньше, чем вы. Да, произошла досадная случайность, но разве не стоит уже отпустить это? Ведь главное, что стало результатом — вы подарили любимому человеку счастье, разве это не самое ценное? — Счастье? — Лань Хуань медленно моргал. Слова Сычжуя доходили до него с трудом, но тон голоса определенно успокаивал. — Конечно! Честно говоря, — Лань Юань смущенно опустил взгляд вниз, — я вам завидую. Вы поступили очень смело… Пошли против всех ради семьи… Это достойно восхищения! И я… я мечтал бы о том, чтобы подарить любимому человеку родного ребенка. Мне кажется, это желание естественно. Разве вы жалеете о чем-то? Лань Сичэнь смотрел на адепта перед собой, поражаясь тому, насколько серьезными и разумными были его мысли. Определенно он не ошибся с выбором управляющего Облачными Глубинами. — Нет… — честно ответил он, почувствовал странное облегчение. Лань Юань улыбнулся. — Глава ордена Цзян говорил мне: «активация этого амулета — худшее, что мог сделать ваш Цзэу-цзюнь», — его щеки заалели, и он пояснил: — простите, это его слова. — Я понимаю… — Лань Хуань тяжело вздохнул, прикрывая глаза. — Но потом он добавил: «Но этот ребенок — лучшее, что могло случиться в итоге». — Правда? — Сичэнь не верил своим ушам. Ему Ваньинь никогда такого не говорил. — Правда, — подтвердил Сычжуй. — Хотя после этого он еще долго говорил мне о том, что нельзя брать с вас пример… Что я не должен никогда поступать так же… Искать амулеты и тем более делать что-либо без ведома Цзинь Лина… — он нервно поправил ворот. — Сказал, что ноги мне кнутом сломает, если я выкину нечто подобное… — Хмпф… — Лань Ванцзи с сомнением хмыкнул. — В любом случае, я и не собирался, — Сычжуй помахал рукой, отнекиваясь, — ну то есть… Чисто теоретически, такое возможно… Но только с согласия Цзинь Лина, конечно. — Он ненадолго замолчал. — И все же, я думаю, что даже если бы случилось нечто похожее, то Цзинь Лин тоже со временем принял бы ребенка и полюбил его всей душой. Так что перестаньте сомневаться, — подбадривал он Цзэу-цзюня. — Простите, если сказал что-то лишнее. — Все в порядке, — ответил за брата Лань Ванцзи. Лань Хуань же задумчиво теребил чашу. Он уже вылил оттуда всю воду своими нехитрыми манипуляциями, так и не сделав ни глотка. — А как долго еще жд… — не успел Лань Юань закончить свой вопрос, как раздался громкий детский плач. — Родился ребенок?.. — его рот приоткрылся. Чаша выпала из рук Лань Хуаня, но не разбилась, а проскакала по всей лестнице и приземлилась у ног А-Юаня. — Ребенок? — на выдохе произнес Сичэнь почти беззвучно. — Мгм, — кивнул Лань Чжань, отставив в сторону поднос. — Идем, — он поднялся на ноги и потянул брата за собой, но тот выглядел так, будто вообще не понимал, где он и что с ним происходит. С трудом держась на дрожащих ногах, Лань Хуань встал возле дверей в заветное помещение. Ванцзи поддерживал его за здоровую руку, постоянно невзначай заглядывая в лицо, будто боясь, что тот упадет. — А я смогу зайти?.. посмотреть?.. — неуверенно спросил Лань Юань, встав позади наставников. — Не сегодня, Сычжуй, — спокойно ответил Ханьгуан-цзюнь. — Хорошо, я буду ждать здесь, — кивнул А-Юань. Внезапно дверь отворилась, и перед ними предстал Линь Чжочэн. — Можете войти, — тихо сказал он, вытирая со лба пот. Он выглядел сильно уставшим и потрепанным. Лань Хуань скользнул по верхнему халату лекаря взглядом и чуть не лишился дара речи — все белые одежды господина Линь были пропитаны немыслимым количеством крови. Ноги Сичэня буквально подкашивались, поэтому он вцепился рукой в предплечье брата. — О-они… ж-живы?.. — Да, — ответил лекарь с некоторой неохотой, — но не все прошло гладко. Войдите, пожалуйста. — Сичэнь, — обратился к брату Лань Чжань, — нужно зайти внутрь. Ноги Лань Хуаня приросли к полу. Он до жути боялся узнать, что значило «не все прошло гладко»… Вдруг что-то случилось с Цзян Чэном? Или ребенок родился с какими-то отклонениями? Что тогда?.. — Я… Я… — перед глазами все плыло, и он не мог сделать ни шагу. — Лань Хуань, — позвал его знакомый голос из глубины комнаты, — у нас родилась дочь… Голос был слабым и негромким, но он определенно принадлежал Цзян Чэну. — Цзян Чэн! — Ноги Лань Хуаня сами понесли его к любимому. — Цзян Чэн, Цзян Чэн, Цзян Чэн… — снова и снова повторял он. Сичэнь, игнорируя всех присутствующих, бросился к кровати, на которой лежал его жених. — Цзян Чэн, — он упал на колени перед его постелью, не сразу заметив, что опустился прямо в лужу крови, — ох, Цзян Чэн! Скажи, что с тобой все в порядке! — Он схватил его за руку и потряс. — Скажи, что все хорошо! Умоляю! — на его глазах блестели слезы. Он не знал, стало ли ему легче после того, как он увидел Цзян Чэна, или тяжелее. Тот лежал на кровати с абсолютно белым лицом и искусанными серыми губами, все сосуды в глазах полопались, а покрывало, которым он был накрыт, в нескольких местах пропиталось свежей кровью. — Ох, Цзян Чэн! Я не смогу без тебя жить! Просто не смогу… — Лань Хуань, — пробормотал Цзян Чэн, еле шевеля языком, — заткнись… прошу… — Он прикрыл глаза. — Буду я жить, буду. — Будешь, конечно, будешь! Я никогда и никуда тебя не отпущу! Ни за что! — Он припал губами к бледной руке Цзян Чэна и принялся покрывать ее поцелуями. — Я тебя так люблю! Так люблю! Больше жизни! Больше всего на свете! Лань Ванцзи, который наблюдал эту сцену со стороны, смущенно отвернулся, чтобы скрыть несколько слезинок, что скатились по его щекам. — Лань Хуань, — снова позвал Цзян Чэн. Он повернул голову вбок и слабо улыбнулся, — ты слышал, что я тебе сказал? У нас… — его глаза закрывались. — У нас есть дочь… — внезапно веки Ваньиня сомкнулись, а голова безвольно опустилась на постель. — Цзян Чэн! — Лань Хуань не знал себя от ужаса. Он положил два пальца на запястье любимого и прощупал его пульс — тот пусть и был слабым, но был. — Цзян Чэн! — Он обернулся на лекаря. — Что с ним? — Он подскочил на ноги. — Что случилось? Лекарь выглядел немногим лучше Ваньиня. — Господин Цзян потерял очень много крови… — он покачал головой. — Операция была сложной… — Но он же будет в порядке? Будет? — Лань Хуань подскочил к лекарю и схватил его за рукав. — Мы дали ему все возможные средства, но пока что сложно сказать… Нужно понаблюдать за его состоянием… Мы уже зашили его, и сердце у него сильное, но… Эта ночь будет сложной… Мы будем следить за его состоянием… В глазах Лань Хуаня вспыхнул какой-то огонек, обычно ему чуждый. — Следить?! Да как же так?! Он же глава ордена! Он мой жених! Почему вообще так произошло?! Нельзя было даже допускать столь серьезную кровопотерю! Он нужен Юньмэну! Он нужен всем! Он нужен мне, черт подери! — Он сам не замечал того, как сильно тряс несчастного лекаря. — Сичэнь, успокойся, пожалуйста, — Ванцзи вмешался. Он попытался отстранить брата от Линь Чжочэна, но это было непросто. Пальцы Сичэня с силой впивались в окровавленные одежды лекаря. — Господин Линь не виноват. Я уверен, он сделал все, что было в его силах. — Не виноват? Не виноват?! А кто виноват? — Лань Хуань посмотрел на брата безумным взглядом. — Никто не виноват, — Ванцзи крепко держал оба запястья Сичэня в своей руке, но тот не сопротивлялся, так как сам боялся сделать что-нибудь не то. — Перестань кричать и прислушайся. — Он замолчал, заставляя брата исполнить сказанное. — Слышишь? — В комнате кто-то громко плакал. — Ты пугаешь ребенка. Своего ребенка. — Ребенка?.. — От страха за жизнь любимого рассудок Сичэня помутился, так что он даже не сразу осознал, о чем речь. — Мой ребенок?.. — он оторопело моргал. — Мгм. У тебя теперь есть дочь. Ты нужен ей. Поэтому успокойся. Лань Хуань прикрыл глаза, с трудом сопротивляясь желанию просто поддаться этой темноте. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и распахнул веки. — Где она? — спросил Сичэнь лекаря. Он дрожал всем телом, сам уже не зная почему. Линь Чжочэн вместо ответа кивнул на противоположную часть комнаты, где его помощник как раз взял на руки какой-то кричащий белый кулек. — Цзэу-цзюнь, — сказал адепт, подходя к главе ордена, — возьмите ее на руки. — Кто? Я?.. — Лань Хуань забыл как дышать. Он вглядывался в красноватое личико, которое виднелось из белого одеяльца. — Это… это она? — вопроса глупее Сичэнь задать не мог, но все в комнате понимали, что он просто находится в шоке. — Мгм, возьми ее на руки, — повторил Ванцзи слова помощника лекаря, подбадривая. — Но я же… я же… — Он посмотрел на себя: на плече виднелось огромное багровое пятно от его раны, на коленях кровавые разводы. — Она такая… — он боялся даже дышать в ее сторону. — Она слишком чистая… Я не могу… — Он смотрел на ребенка мутным взглядом. — Ты нужен ей, — настаивал Ванцзи, — просто возьми ее. — Но… Лань Ванцзи не дал брату возразить и просто покачал головой. — Ох… — Лань Сичэнь потянулся к дочери трясущимися руками. — А если я ее уроню?.. — спросил он Ванцзи, так и не решаясь прикоснуться к ребенку. — Не уронишь, — уверенно ответил он, не сомневаясь в отцовском инстинкте Сичэня. Лань Хуань затаил дыхание и осторожно забрал у адепта малышку, уложив ее на здоровую руку. Девочка выглядела совсем крохотной — меньше новорожденного А-Мина. — Она… — на его глазах блестели слезы. — Она… она прекрасна, да? — он посмотрел на брата. — Мгм, — Лань Чжань улыбался, глядя на свою прелестную племянницу. Лань Хуань наклонился и поцеловал дочурку в одеяльце, при этом на ткань упало несколько прозрачных слезинок. — Лань Юн*… — прошептал он. — Наша маленькая А-Юн… — он плакал и улыбался одновременно. — А-Юн? — переспросил Ванцзи. — Да, — Лань Хуань выпрямился, — мы с Цзян Чэном давно определились с именем. Ее зовут: Лань Юн, имя в быту — Яньли. — Мгм, — Лань Чжань прикрыл глаза, сдерживая слезы, — звучит прекрасно…