V. Твердыня преград

Роланд прислушивается к тяжёлому дыханию в нескольких метрах от него. Именно это его и разбудило. — Джен? Рыцарь привстает на локтях, оглядываясь в темноту. Еще несколько раз зовёт ее по имени, прежде чем она просыпается. — Нет… — шёпотом произносит королева, оглядываясь по сторонам. Роланд садится: — Одуванчик, все в порядке. Снова кошмары? Дженни следует его примеру, стараясь усмирить дыхание. Виновато смотрит на рыцаря и кивает головой. — Хочешь поговорить о том, что тебе снится? Дженни активно машет головой. И Роланд не настаивает. Если ему задали бы тот же вопрос, он бы ни за что не рассказал. — Давай так, если плащ не помог, попробуй лечь рядом со мной. Может, тебя пугает подсознательно, что ты — одна? Даже в темноте от рыцаря не укрывается, как королева таращит глаза: — Ты с ума сошёл?! Я не могу с тобой спать! — Аслан… — Роланд прикрывает лицо ладонью. — Но не в том же смысле — спать! Просто ляг рядом, и, даже если не поможет, мне будет легче тебя разбудить. Королева колеблется, но потом машет головой. — Как знаешь, спокойной ночи тогда. — Роланд укладывается обратно и отворачивается к королеве спиной. Около четверти часа он просто лежит — заснуть не получается. Затем рыцарь слышит движение со стороны королевы, но виду не подаёт. — Ро? — шёпотом зовёт Дженни. Рыцарь притворяется спящим, чисто из любопытства. Дженни встаёт на ноги и подходит к нему. Рыцарь слышит, как совсем рядом она опускает его плащ и закутывается в него, укладываясь на каменный пол. Королева его не касается, замирает в нескольких дюймах. Лежащему к ней спиной Роланду не удаётся скрыть ухмылки: ну почему нужно всегда притворяться такой самостоятельной и независимой? Наверное, это приходит вместе с короной. *** Роланд снова просыпается под самое утро. На этот раз — не от шума, а от слегка ноющей боли в плече. Рыцарь пытается перевернуться на другую сторону и наконец понимает причину боли — на его плече спит королева. Сначала рыцарь испытывает всю гамму чувств, хоть как-то связанных с удивлением, изумлением и неожиданностью. Затем опыт подсказывает, что обольщаться не стоит, скорее всего, Дженни сквозь сон забыла, кто с ней рядом и поэтому по привычке прижимается к спящему Роланду, подсознательно принимая его за Питера. Вот это уже куда больше похоже на правду. Рыцарь не шевелится, хотя из окон высоко под потолком пробивается свет — солнце вот-вот поднимется. Он всегда встает вместе с солнцем. Роланд прислушивается к собственным ощущениям и понимает, что впервые за долгие годы он ощущает абсолютное спокойствие. Нет, правда, абсолютное. Бывает, что у тебя выдается вполне спокойный день, но, как ни крути, фоном всегда будут маячить незавершенные дела, сомнения, легкие переживания о ком-то из близких, накладывая тяготящий отпечаток на то, что таится в груди. Сейчас же он чувствует абсолютную легкость и спокойствие, будто в жизни не существует больше никаких рисков, возможности неудачи. Это чувство сравнимо с тем, чего так стремятся достигнуть, находясь в интимной близости. Роланд глубоко вздыхает. Откуда это ощущение? Снова происки Твердыни, которая на этот раз пытается усыпить его бдительность и подбросить очередное испытание? Роланд уже прошел свое, как Каспиан и Эдмунд. Будет ли еще одно? Размышления текут вяло и лениво, не вызывая никаких негативных эмоций. Как будто он рассуждал о том, какого цвета яблоки сегодня подадут на завтрак, а не о потенциальной опасности. Ролнад прислушивается к дыханию королевы — в кои-то веки она не всхлипывает сквозь сон и не дергается. Он решает не шевелиться и наконец позволить ей выспаться. Роланд прикрывает веки и просто наслаждается таким странным покоем. Через несколько часов, когда Дженни начинает ворочаться, он быстрым осторожным движением перекладывает ее голову со своего плеча на ткань плаща и встает на ноги, чтобы отойти как можно дальше прежде чем она раскроет глаза. Если он ничего страшного не видел в том, чтобы заснуть рядом с другим человеком, Дженни, скорее всего, сочтет это едва ли не за измену и будет мучить себя виной еще долгое время. *** — Дядя, но ты же понимаешь, что если никого чужого не видели в пределах всего Анварда — не могли тетю Дженни украсть. Если стражи у них столько же, сколько и дома, в Кэр-Паравале, то лакеев всяких тут по пять штук на каждого. Как мимо такого количества народа пройти самому незамеченным, и кого-то насильно протащить? — Эсмеральда успокаивающе смотрит на Питера, сидя на краюшке его кровати. Верховный король понимает, что ребенок истину глаголит. Он и сам это понимал, но вот мысли глупые не дают покоя ни на секунду. Он меряет шагами свою спальню и когда взгляд скользит по зеркалу в золоченой раме, он едва ли узнает в небритом мужчине с синяками под глазами и несколько дней не мытыми волосами самого себя. Король от удивления останавливается напротив зеркала, рассматривая собственное отражение. — Аслан… Неужели это я? Эсми хихикает: — Ты всегда казался мне симпатичнее без бороды, — принцесса складывает руки на груди. — Хотя, в таком тебе — тоже есть некоторое очарование. Ты кажешься более взрослым и серьезным, что ли? В общем, тебе решать, но голову я бы, честно говоря помыла. Питер не сдерживает улыбки, впервые за несколько дней. Иногда ему кажется, что дочь его старшей сестры владеет некоторой магией. О таких говорят — хоть к ране прикладывай. — Эсми, — с легким укором произносит Верховный король. — Что? — невинно хлопает глазами принцесса. — Еще несколько дней в таком ритме, и даже леди Люси перестанут за тобой бегать. Правитель в любой ситуации должен выглядеть на высоте — так всегда меня мама учила. — За мной бегать? — брови Верховного короля ползут вверх. Он хочет еще что-то добавить о методах воспитания сестры, но решает, что не стоит пошатывать ее авторитет в глазах дочери. Эсми закатывает глаза, закидывая ногу на ногу, облокачиваясь левой рукой о кровать: — Ну ты как маленький, честное слово. Как можно было такого не заметить? В комнату короля стучатся и Питер решает, что отчитает племянницу немного позже. — Да? На пороге появляется принц Тристан. Он деловито смотрит на Питера, а затем закрывает за собой дверь: — Новости есть, — заговорчески произносит принц. — Я не уверен на сто процентов, но мы опрашивали всех, кого было можно и… — Тристан выдерживает театральную паузу, за что изможденному Питеру так и хочется врезать мужу Люси и (Аслан, ну чем же он так провинился?!) восьмому королю Нарнии. Но Питер сдерживается, помня о присутствии племянницы. — Ну говори уже, интриган. — Один матрос уверяет, что в тот вечер, когда Джен пропала — он, хоть и понятия не имея, как выглядит королева, видел в порту леди в ярко-желтом платье. Поскольку здесь леди такое на себя в жизни не наденет, она бросилась ему в глаза. Поэтому, я решил предположить… — Что она в порту забыла? — хмурится Питер. Ответить Тристан не успевает, в дверь снова стучатся. На этот раз на пороге появляется Люси. Вслед за ней в комнату просачивается светловолосая девушка, которую Питер уже видел. В памяти всплывает прислужница в чепце и фартуке, которая преподнесла ему гранатовое. В этот раз на ней красивое платье, поэтому Питер решает, что просто что-то перепутал. — Елизар раскололся! — объявляет Люси, окидывая всех взглядом. — И нужно же было столько времени тянуть когда все, как на иголках! Питер хмурится, опираясь рукой о спинку кресла: — Кто раскололся? Люси осекается. Иногда она забывает, что Питер не живет с ней в Анварде: — Прости. Лучший друг Раймундо. Он сказал, что принц запланировано сбежал с одной из принцесс Теревинфии. Питер щурится, пока еще не совсем понимая, какое отношение эта информация имеет к пропаже его королевы. Тристан вскидывает брови: — Сбежал? С какой из них? Люси смотрит на супруга: — С принцессой Рошель… Тристан с досадой ударяет ладонь о ладонь: — Горгульи рога! Я проспорил двадцать серебряных! В ответ на непонимающие взгляды остальных, Тристан поясняет: — Ну, я ставил на то, что малый блондинку выберет. Люси злится на Тристана и начинает высказывать о нем все, что думает: о том, как он просаживает деньги на всякие глупости и о том, как неуважительно звучит «блондинка» по адресу к принцессе Аурелии, которая проявила себя, как примерная и образованная юная леди и что вообще обсуждать юных принцесс в таком свете — это просто дно. Эсми переводит взгляд с ссорящихся тети и дяди на леди Лесанну. Ту вообще, кажется, не волнует ссора королевы. Вместо этого она не сводит взгляда с Питера, пытаясь сдерживать улыбку. Девочка принимается хихикать, переводя взгляд на по прежнему ничего не замечающего дядю. А Питер? Он до сих пор не понимает, зачем этот цирк должен разворачиваться обязательно в его спальне. — У Вас такая красивая рубашка, Ваше Величество, — улыбается леди Лесанна. — В Нарнии потрясающе шьют! Питер даже не с начала понимает, что это к нему обращаются. Зато Люси перестает кричать на Тристана, наконец замечая, что ее леди тоже зачем-то здесь. Королева вопросительно смотрит на едва ли не пускающую на ее брата слюни девушку и в который раз задается вопросом, почему нельзя бить собственных леди если не за оплошности, то хотя бы за отсутствие мозгов. Питер странно смотрит на леди, сразу же переводя взгляд на Люси: — Я очень рад, что Раймундо не попал в беду. Как и принцесса Рошель. Но причем здесь… — Забыла совсем! — перебивает Люси брата. — Они не просто сбежали. Они отправились в плаванье на Гальму! Тристан говорил тебе…? Кусочки пазла начинают медленно складываться в единую картинку. Дженни пропадает одновременно с Раймундо и теревинфской принцессой, теперь выясняется, что принц отправился в плавание и логично предположить… — Это конечно логично, но зачем Джен увязываться за парой юных… — Любовников? — ухмыляется Тристан. Питер бросает взгляд на Эсмеральду: — Солнышко, лучше пойди погуляй. Эсми закатывает глаза: — Дядя, мне не пять лет! Питер поджимает губы, решая, что насильно выталкивать Эсми из комнаты ему не позволят манеры и любовь к ней. Видя тревогу Питера, принцесса решает пойти на попятную и, послав ему очаровательнейшую из улыбок, зажимает уши ладонями.  — Наверное, у нее тоже был молодой любовник и они отправились в плавание двумя парами! — сияет в догадке Тристан. Люси бьет его со всей силы в бок. Хотя бы мальчиков бить можно! — Ты думаешь вообще, что ты несешь?! Выйди вон отсюда! — Люси принимается выталкивать Тристана за дверь. Принц упирается, бросая аргументы в свою защиту. На глаза королеве Люси попадается ее леди, которая под шумок пробралась к столику у зеркала как раз за спиной у Верховного короля. Лесанна незаметно открывает хрустальный флакон с мужским парфюмом и прижимает его горлышко к своему шелковому платку. Затем, опустив флакон на место, вдыхает запах своего платка и блаженно прикрывает веки, расплываясь в улыбке. Эсмеральда прикрывает рот кулаком, чтобы не засмеяться в голос. Пока взрослые были заняты разборками и криками, принцесса не сводит глаз с девушки, на вид старшей всего на каких-то четыре года. Ее невероятно забавляет поведение белокурой леди Люси, и ей даже становится ее немного жалко, когда она видит, что дядя обращает на нее внимания не больше, чем на одну из десятка изящных статуэток, расставленных по комнате. Люси багровеет, когда, спрятав платок, Лесанна опускает на столик короля маленький конверт и белую розу, которые леди до этого скрывала под корсажем. — Лесанна! — рычит Люси, заставляя орландку подпрыгнуть и немедленно закрыть спиной свое тайное послание Верховному королю. — Вон отсюда, немедленно! Питер и Тристан с удивлением смотрят на Люси. Ни один из них никогда не ожидал такой агрессии в сторону прислуживающей ей леди. Лесанна заливается краской и убегает из комнаты под озадаченные взгляды мужчин. Вслед за Лесанной Люси выталкивает из комнаты и Тристана, закрывая за ними дверь и прижимаясь к ней спиной. — Чего ты? — наконец выдавливает из себя Питер. — Прости меня за них, — качает головой королева Отважная. — Я думаю, что Дженни — с Раймундо сейчас. Я не знаю, почему так получилось, но надеюсь, что с ними все хорошо. Верховный король мрачнеет: — Почему она тогда не предупредила? Или весть не отправила? — Я не знаю, — устало пожимает плечами королева. — Возможно и отправила, просто она все еще в пути. Если хочешь, отправляйся на Гальму. Лун в ярости, а у Мириам едва ли не сердечный приступ, она боится, что слухи дойдут до Теревинфии и она не знает, как объяснить такую выходку сына. Они ведь еще не в браке… В общем, на днях за Раймундо снарядят корабль. Если хочешь, можешь отправиться им же. Питер на миг задумывается, а затем кивает: — Присмотришь за моими спиногрызами? Люси улыбается краешком рта: — Когда у тебя их трое, то еще плюс два особой роли не сыграют.