Ищите демона

Тону, опускаюсь всё глубже на дно. Чувствую, как вода заполняет внутренности, сковывая холодом изнутри и снаружи. Сознание уплывает. Я больше не вижу, не думаю, не чувствую. Но вскоре всё меняется: картинки мелькают перед глазами, сменяясь так быстро, что я не могу ухватить, понять ни одну из них. Белые точки перед глазами, одинокая яблоня, чистый ручей, омывающий мои ноги, прикосновение чьих-то холодных пальцев к щеке, к губам, к шее. Удушье. Снова темнота. Это уже было когда-то? Или просто воображение играет со мной злую шутку? Настоящие воспоминания о забытом прошлом или реакция мозга на недавно произошедшие события? Я не понял, в какой момент проснулся. Казалось, что даже чувствуя под спиной неудобный матрац и видя перед глазами окно, я всё ещё был где-то там, в другом месте. Ручей всё ещё омывал ноги, во рту стоял привкус яблок и чего-то ещё, чего-то неуловимого. Тряпка, которой я вчера (а вчера ли?) наспех закрыл окно, теперь лежала на полу. Кто бы сомневался, что произойдет нечто подобное. Неинтересно. Если демон существует, и это всё его рук дело, то ему следует быть немного изобретательней, а то я уже начинаю скучать. Уже привычно покрутил головой, разминая затекшую за ночь шею, а затем потянулся к лежащему в тумбочке дневнику Винсента. Я возвращался к нему нечасто. Даже не знаю, что именно меня останавливало. Иррациональный страх перед правдой, сложность чтения расплывшихся и выцветших букв или всё сразу? Аккуратно перевернул несколько страниц, опасаясь, что они рассыплются полностью. У этого города ужасное название, совсем ему не подходящее. Хотел бы я знать, кто додумался до такого. Значение этого слова заставляет чувствовать себя крайне некомфортно. Как хорошо, что название — это единственный его недостаток. Остальное: люди, архитектура, природа, погода — идеально. Настолько, что в это даже трудно поверить. Но вот уже год я живу тут с женой и детьми, и всё остаётся таким же идеальным. 1885. Август, Винсент Ф. Я закрыл взятый из библиотеки дневник. Умом понимал, что за почти полторы сотни лет измениться может многое, но в голове всё равно не укладывалось то, что Город изменился настолько сильно. Взял телефон и написал очередную заметку. Было так странно, что я не могу больше использовать его по прямому назначению. Теперь для того, чтобы встретиться с кем-то из людей, мне нужно было прийти в то место, где он чаще всего находится. Это было так... непривычно. Как будто я сам был в девятнадцатом веке. Так же, как и Винсент. Прислушался к звукам за дверью, за стеной. Там было тихо. Ну надо же, неужели Финниан уже успел уйти и Гробовщик тоже? Нет, не могло так повезти, точно не в этом Городе. Интересно, сколько сейчас времени. Подошёл к окну, которое я безуспешно пытался закрыть куском ткани. Небо было светлым. Слишком светлым. Туч я не увидел. Это означало, что сегодня горожане могут ходить по улицам, что меня не радовало. Я мысленно усмехнулся. Они же ночью в церкви были и должны как-то из неё вернуться. Интересно, как они возвращаются по домам, если небо в тучах. Впрочем, неважно. Я поднял руки вверх и расслабленно потянулся. Если они сегодня ещё не ушли, то дверь в церковь должна быть открыта, можно будет сходить на разведку. Но уже через секунду я нахмурился. Если двери церкви открыты, значит, они всё ещё внутри. А мне очень не хотелось бы их встречать. С другой стороны, я не смогу зайти, если они уже ушли: дверь будет закрыта. Что ж, это ещё предстоит обдумать. Мои размышления прервал какой-то стук за дверью. В уже ставшей привычной тишине он прозвучал чересчур громко. Осторожно, на цыпочках, подошёл чуть ближе к двери, положил руку на грубое дерево, приблизил ухо. Но за дверью снова стало тихо. Неторопливо открыл дверь, уже готовый увидеть перед собой Гробовщика или, что ещё хуже, Финниана. К счастью, никого из них не оказалось в общей комнате. Она была пуста. Слишком пуста. Тишина была настолько ощутимой, что мне начало казаться, будто в этом доме не только сейчас нет никого, кроме меня. А уже давно он стоит пустым, брошенным. Я слегка потряс головой, надеясь отогнать так некстати появившиеся мрачные мысли. Это было ожидаемо: в такой обстановке сложно сохранить трезвый рассудок, подвигом будет не растерять его полностью. Есть не хотелось, вид подсохшего печенья вызвал только тошноту. Я задумался и понял, что практически никогда не ел «дома», чаще в кафе, да и голод практически не испытывал, ел больше по привычке и потому что так надо. Скорее всего, это из-за нервов. Мне и до этого случалось терять аппетит перед важными экзаменами, а сейчас я даже не вспомню, какие именно экзамены это были. Остаётся только надеяться, что и этот Город забуду рано или поздно. В конце концов, раньше у меня ведь получилось забыть. Когда я открыл дверь, улица встретила меня ослепительным солнечным светом, от которого мне пришлось прикрыть глаза рукой. Слишком ярко. Ветер не обдувал мою кожу, потому что ветра не было. Совсем. Мир словно застыл. Солнце стояло высоко в небе. Полдень? Из-за отсутствия теней мир казался каким-то плоским, ненастоящим, словно нарисованным начинающим художником. Интересно, будет хоть один день, в который я не испытаю это противное ощущение пробежавших по телу мурашек? Когда я обернулся в сторону церкви, лучше не стало. Да, сейчас она не отбрасывала на улицу длинную мрачную тень, но от этого становилась будто ещё более заметной, более неправильной. Но не только это сбивало с толку: изменилось что-то ещё, но я пока не мог понять, что именно. Может, это самовнушение? Со зданием всё в порядке, здание ни при чём. Проблема только в тех, кто туда ходит и кто был там этой ночью. Или тех, кто всё ещё там. Это было бы ещё хуже, кто знает, что можно ожидать от толпы фанатиков, собравшихся в одном месте. Неважно, если не сегодня, то я не скоро ещё решусь туда подойти. Шагая в сторону церкви, я понимал в глубине души, что скорее всего это мало что даст: я был там раньше, двери были закрыты, никого не было. Я хотел прийти туда ночью, незаметно, чтобы не спугнуть. Тогда я мог бы что-то выяснить. Зачем я иду туда сейчас, когда солнце уже стоит высоко над горизонтом? Не сейчас — значит никогда. Учащённо бьющееся сердце подсказывало, что сейчас должно что-то поменяться. Предчувствия не оправдались, когда я снова уткнулся взглядом в запертые на тяжёлый замок двери. Разочарование смешалось с облегчением. Словно до конца не веря в свою удачу (или невезение?), я подошёл вплотную и прикоснулся к тяжёлому металлическому кольцу на двери. Оно было тёплым. Тихий кашель, внезапно раздавшийся за моей спиной, в полуденной тишине показался ужасно громким. Он словно сломал собой эту искусственную картинку, сделал её реальной. Я резко повернул голову, всё ещё держа руку на металлическом кольце, и увидел перед собой Бардроя. Барда. — Что, тоже пришёл посмотреть, как тут всё проходит? Поздновато правда, опоздал уже. — Он стоял чуть в стороне, голос его был хрипловатым, а сигаретный дым поднимался чётко вверх. — А ты тут с самой ночи, что ли? — Хорошо, если это так. Тогда я всё-таки смогу что-то узнать о том, что здесь было. — Почти. — Он стряхнул пепел на болотистую почву. — Пришёл из-за Финни, что-то с ним неладное происходило последнее время. А он хоть и повредился умом, как остальные, но остаётся моим другом. Неприятное предчувствие заставило меня поёжиться. — А он тебе ни о чём не говорил последнее время? — Неа. — Снова стряхнул пепел на Землю. — Я пытался спросить, а он только дёргался нервно так и говорил, что всё нормально. Нормально! — Бард злобно пнул забор. — Как будто в этом Городе хоть что-то бывает нормальным! Когда они выходили из церкви, я прятался рядом, хотел вычислить его, прижать к стенке и вытрясти из него всё, что можно. Но его там не было! — Не было? Ты уверен? — Финниан всё-таки не ходил никуда с остальными? Это было бы хорошо, слишком хорошо, чтобы быть правдой. — А он мог не ходить в этот раз? Бард на это только махнул рукой. — Очень сомневаюсь, они же все зомбированные. — Но не ты. Ты ведь не веришь во всю эту чушь про демона. — Теперь я понимал, что даже «нормальный» в привычном смысле Бард всё равно был странным в рамках Города. Тут сложно оставаться скептиком, я сам уже готов был во многое поверить. Не в защиту церкви от демона, нет. Но аномальность этого места не вызывала сомнений. — Да, но… — Он задумчиво почесал затылок. — Понимаешь, тут что-то другое. Я в это никогда и не верил. А не верить изначально обычно проще, чем отказываться от своих убеждений. В чём-то он прав, я сам долгое время отрицал странности Города. — А почему ты сам отсюда не уедешь? Ладно они, у них с головами не всё хорошо. Или я. Я физически не смог уехать, но пока не настолько отчаялся, чтобы пытаться выбраться пешком. Я подошёл ближе к нему и облокотился на проржавевший забор, который жалобно скрипнул под моим небольшим весом. Запах сигаретного дыма проник в лёгкие, но теперь почему-то не раздражал, а, наоборот, успокаивал, он словно был частью чего-то обыденного, чего-то нормального. — А чёрт его знает. Веришь или нет, но я как будто чувствую, что не должен этого делать. Да и признаться, страшно этих идиотов оставлять, они же мои друзья. По крайней мере некоторые из них. Мэйлин и Финни точно, хоть они и стали меньше со мной общаться. А последний так и вовсе ничего не сказал о том, что за дерьмо с ним происходит. — Бард злобно ругнулся и резко затянулся сигаретой. Вот как? Значит, другу своему он ничего не сказал, а меня просить о помощи пришёл. Я осторожно посмотрел в сторону Барда, тот продолжал хмуриться и нервно подёргивать коленом. Неизвестность заставляет нервничать, я знал это не хуже него. Бард имел право знать больше. — Он приходил ко мне вчера. Очередная затяжка прервалась громким надрывистым кашлем. Чуть помедлив, я всё же поднял руку и аккуратно похлопал его по спине. — Приходил? В дом Гробовщика? Чёрт! — Он потушил сигарету о забор и злобно кинул её куда-то в грязь. — Значит, правда что-то серьёзное случилось, если он даже к Гробовщику припёрся. Не ко мне, а к Гробовщику! Я отвёл взгляд, но руку убирать пока не стал. Метался где-то между желанием ободряюще сжать его плечо и наоборот — отступить ещё дальше. И в итоге просто неловко застыл. Такие разговоры мне никогда не удавались. — Ну, не к Гробовщику, а ко мне. Бард только махнул рукой. — Это неважно. Один хрен ты у Гробовщика живёшь, а для Финни пойти туда — серьёзный поступок. Что он тебе сказал? — Ничего толкового. — Я чувствовал себя даже немного неловко от того, что не мог сказать ему ничего значимого, ничего существенного. — Просил помощи, но не говорил, что за помощь ему нужно. Я пытался уточнить, но это ни к чему не привело. — Но он ведь просил помочь ему. В чём помочь? — Не ему, а вам. — Нам? Я пожал плечами. — Цитирую его слова. Он сказал: «ты можешь помочь нам». Бард снова ругнулся. — И это всё? Что именно ты должен сделать, по его мнению? Теперь я убрал руку с его спины и едва сдержался от того, чтобы не выругаться самому. Он серьёзно считает, что я знаю намного больше него? — Это я и сам у него спросил, вот только вразумительного ответа не получил. Просто говорил, что я могу как-то разобраться со всем, что у вас тут происходит. Я с ним не согласен. Он беззлобно фыркнул. — Я тоже, — поднял руки в оправдательном жесте. — Не пойми меня неправильно, но всё это звучит крайне по-идиотски. Чем ты можешь помочь, если сам в полной заднице? — Не настолько. — Ну вот, теперь я чувствовал себя виноватым. За то, что отмахивался, не пытался ничего сделать. Да, я мало что мог, но почему-то было ощущение, что обязан был попытаться. — Он говорил о Виктории, она считает его «одержимым». — Что?! — Бард резко выпрямился, оттолкнувшись от забора с такой силой, что тот качнулся, а я чуть не потерял равновесие. — Куда он потом пошёл? — Никуда, у Гробовщика и остался. А когда я проснулся, никого уже не было. — Чёрт-чёрт-чёрт! — Он начал нервно ходить из стороны в сторону, вцепился пальцами в волосы так, что его костяшки побелели, а я словно на себе почувствовал боль у корней волос. — Только этого не хватало. Эта сука не остановится, если ей взбрело что-то в голову. Но самое ужасное — это то, что остальные к ней прислушаются. — Ты уверен, что всё настолько серьёзно? Как я понял, у Финни тут много друзей, они его поддержат. — На самом деле я не очень верил в то, что говорил, больше пытался успокоить. — Ты ещё не знаешь, на что способны эти фанатики. Ничем хорошим это не кончится. — Ладно. Хорошо. Что мы можем сделать? — Я старался не показывать волнения, чтобы он тоже не начал волноваться ещё сильнее. И почему мне так важно его благополучие? Он остановился и тяжело выдохнул. — Хрен его знает. Я пойду к нему домой, поговорю. Наверное, он там. Хорошо, что он не приходил сегодня ночью на молитвы. — Мне пойти с тобой? — Желание что-то сделать для него и Финниана смешивалось с эгоистичным желанием побыть немного дольше рядом с кем-то относительно нормальным. Он задумчиво посмотрел на меня, словно взвешивая в голове моё предложение. — Нет. Нет, не нужно. Попробую поговорить с ним один на один. А ты… — он прищурился и поднёс пальцы к губам, словно пытаясь закурить невидимую сигарету, — ты сходи в кафе, он может быть там. — Конечно. — Думаю, это меньшее, что я могу сделать. Дорога до кафе не менялась. Всё то же отсутствие теней и ни малейшего дуновения ветра. Как будто симуляция, а не реальный мир. Финниана внутри не было, что нисколько меня не удивило. — Кого-то ищешь? Cебастьян. Я не ожидал его здесь увидеть, но почему-то был ему рад. — Финни тут не было? — Ответ я уже почему-то знал заранее: Финни не приходил. Кажется, он тоже понял, что я знаю ответ на свой вопрос, но виду не подал. — Нет. Не сегодня. Чаю? Я автоматически кивнул, даже не задумываясь. — Что-то случилось? Я могу тебе помочь? — Нет, не думаю, — отмахнулся я. Это не мне помощь нужна, а Финни. Может, и к лучшему, что его тут не было: значит, он должен быть дома, и Бард сам с ним встретится. Должен это сделать. А если он и не найдёт Финни у него дома, то наверняка примчится сюда. Кто знает, может, хотя бы Барду он расскажет больше. — Как скажешь. Но ты всегда можешь ко мне обратиться. — Вежливая улыбка, добродушный понимающий взгляд. Я смотрел ему в глаза, и что-то меня настораживало. Не мог пока понять, что именно. Кажется, он заметил мою настороженность, не стал подходить ближе. Напротив, отвернулся, отдалился на несколько шагов, приближаясь к столику с чайником. Спокойно, размеренно, без тени эмоций на лице. Словно и правда отошел только затем, чтобы налить чай. Или, может быть, я уже себя накручиваю, и это правда было его единственной целью? И мою настороженность он не заметил, я ведь умею скрывать свои истинные чувства. Всегда умел. Постарался стереть сомнение во внутреннем голосе, получилось не очень хорошо. — Тебе нравится голубика? Я добавил в чай сушёные ягоды. Голубика мне нравилась. Куда больше меня обрадовал бы кусок шоколадного торта, но ягоды тоже очень кстати. Мысленно улыбнулся. Предложи он мне сейчас шоколадный торт, я бы точно заподозрил неладное и попытался побыстрее уйти. Мысленная улыбка померкла. Да, всё именно так. Дай он мне шоколадный торт, сомнений бы не осталось. Я бы ушел, стал доверять ему меньше. Поэтому был сделан выбор чего-то среднего. Приятного, чтобы отвлечь меня, но не слишком очевидного, чтобы успокоить меня. Вот только тут он просчитался. Он смог успокоить меня лишь на несколько секунд. Нет, с ним определённо что-то не так. Слишком догадливый. Слишком понимающий. Слишком идеальный. Слишком хорошо меня понимает. Я аккуратно поднялся со стула, сделал маленький шаг в сторону двери. — Что-то не так? — спросил спокойным голосом и поставил чашку на стол. Слишком спокойным. Словно ничего странного не происходит, словно он не заметил перемены в моём настроении. Но он заметил. Он всё замечает. Теперь я понимал это особенно четко. Зачем ему это? Зачем быть или, вернее, казаться идеальным? Зачем угождать мне? Что ж, в эту игру можно играть вдвоём. Он делает то, что понравится мне. Я тоже могу вести себя так, как понравится ему. Буду соответствовать его плану, каким бы он ни был. И тогда я пойму, чего он хочет. Сел на стул, взял чашку в руки, улыбнулся едва заметно, краями губ. — Всё хорошо. — Ты в этом уверен? — Он приподнял бровь с тенью насмешки, но тенью едва заметной, не переходящей грань. Снова слишком правильно. Я глубоко вздохнул и поставил чашку на место, позволил улыбке сойти с моего лица. — Нет, не уверен. Но очень пытаюсь себя в этом убедить. — Всё как обычно: иногда, чтобы обмануть, нужно просто сказать правду. Интересно, он придерживается такой же логики? Если так, нужно внимательнее прислушиваться к его словам. А что если пойти дальше? — Я думаю о том, что случилось с Финни. А ещё я хотел бы знать, что за чертовщина происходит в самом Городе. А знаю, что Гробовщик многое от меня скрывает, но не понимаю, зачем он это делает. Финни просил меня о помощи, но так и не смог сказать, какая помощь от меня требуется. Остальные же либо ведут себя слишком ненормально, либо, напротив, — на последних словах я взглянул ему прямо в глаза, — слишком правильно. И это кажется очень неправильным. Словно искусственным. — Странно. — Что? — Казалось, это его слово выходило за рамки игры, какой бы она ни была. Он смотрел куда-то чуть выше моей головы ничего не выражающим взглядом. Перевёл взгляд на моё лицо, слегка склонив голову набок. Как будто изучал какую-то интересную зверушку. Ассоциация, пронесшаяся в моей голове, была не самой приятной. — Нет, я был не прав. Ты должен меня удивлять. Напротив, было бы странно, не делай ты этого. Стараясь придать своему лицу как можно более невозмутимый вид, я сложил руки на груди и посмотрел ему прямо в глаза. — И чем же я тебя удивил, позволь узнать? — Ты не действуешь так, как я ожидаю. Не действую? Это плохо. В моих планах было делать ровно наоборот. Где я просчитался? Идти ва-банк или продолжать играть? Рискнуть или затаиться? — И чего же ты ожидаешь от меня? Он не ответил. Продолжал смотреть на меня. Не прямо в глаза, скорее остановил взгляд где-то между моими бровями. Ещё один прекрасный способ сделать так, чтобы я не чувствовал себя слишком неуютно. А затем он закрыл лицо рукой, и его плечи затряслись. — Ты… смеёшься? — Вот теперь я точно сбит с толку. Случайность или месть за то, что я сбил с толку его? Внезапно захотелось отвесить ему хорошую пощёчину, прижать к стене и вытрясти все ответы. Однако в таком случае он наверняка засмеялся бы только сильнее. Ещё бы, я явно не тот человек, который может вытрясти из кого-то ответы при помощи силы. Повезёт, если себе же руку не отобью или не споткнусь. Собственная слабость иногда особенно сильно раздражает. В то время, как другие могут просто решить вопрос силой, мне приходится изворачиваться. Да, иногда это может вызывать интерес, но иногда становится утомительным. Тем временем он убрал руку от лица, на котором теперь была слабая улыбка. Не ухмылка, нет. Наоборот, что-то… искреннее? Нежное? Нет, это точно какой-то бред. — Просто я вдруг понял, что сам не знаю, чего точно ожидал от тебя. От тебя невозможно ожидать чего-то конкретного. — Тогда чего ты хотел? Это ты должен понимать, верно? — Верно. — Он перевёл взгляд от моего лица куда-то в сторону. — Но это совсем иное. Я хотел и то, чего никогда не ждал. И ожидал того, чего не хотел. Но думаю, — он снова посмотрел на меня, на этот раз прямо в глаза, — думаю, я бы хотел твоего доверия. И спокойствия. Но ты почти всегда в напряжении, когда я тебя вижу. — Интересно почему. — Не удержался от сарказма. Однако. Определённо я был прав, когда спросил его о желаниях. Если знаешь, чего хочет человек, на этом можно сыграть. Этим можно манипулировать. И тогда сила не понадобится. — Ладно, я могу тебя понять. — Сделал небольшой шаг навстречу. — Мы все хотим, чтобы нам доверяли. — Правда хотим по разным причинам, но это я, разумеется, упущу из вида. — Я тоже этого хочу. — Чёрт, слишком громкие слова, они могут его спугнуть. Но отступать поздно. — И мне также хотелось бы иметь возможность доверять хотя бы кому-то в этом городе. Не обязательно полностью, немного — уже неплохо. Такие люди в этом Городе уже есть. Я в какой-то степени доверяю Бардрою. Доверяю Элизабет в том, что она хочет для меня добра. Но об этом ему тоже знать необязательно. Пусть считает себя единственным. Исключительным. Хотя в какой-то степени он такой и есть. Ведь именно ему я, кажется, доверяю меньше всех в этом городе. Сделал еще один шаг к нему. Небольшой, больше для вида, чем для того, чтобы в самом деле приблизиться. — Но я не знаю, получится ли у меня. Поможешь? — Теперь я посмотрел ему в глаза. И понял, что облажался. Я заметил в его взгляде насмешку. Не злобную, нет. Скорее, ему даже нравилось происходящее, в этой насмешка как будто была некоторая доля умиления. Но по ней я сразу понял, что меня раскусили. Сразу же. Без особых трудностей. Чёрт. Я еле сдержался от того, чтобы не выругаться вслух. — Как любопытно. — Насмешка во взгляде не исчезла. — И как я могу тебе в этом помочь? Ну вот, а теперь он перехватил инициативу. — Здесь происходит много странного, и многое из этого касается церкви, в которую жители ходят каждую неделю. — Я внимательно наблюдал за его реакцией и успел заметить, как тень проскользнула по его лицу, а глаза блеснули. — Им так проще, людям нравится думать, что они могут влиять на какие-то высшие силы. — Но в остальные дни двери закрыты. — Я решил никак не комментировать его последнее высказывание и продолжить то, что собирался сказать изначально. — Очевидно, они не хотят, чтобы туда зашёл кто-то, кого они не ждут. Я пожал плечами. — Или хотят видеть тех, кто заходит. А я не хочу, чтобы обо мне знали. — Я сделал ещё один шаг навстречу, продолжая смотреть прямо на него. Голову пришлось задрать из-за разницы в росте. Внезапно он поднял руку и коснулся выбившейся пряди волос, свисавшей у моего лица и частично закрывающей обзор. Медленно отодвинул в сторону и заправил за ухо. А я едва смог сдержать себя и не отшатнуться, продолжить смотреть прямо. Не слишком ли резкий поступок? Он ведь точно знал, что я не буду в восторге. Разве что он также знал и о том, что сейчас я ничего не сделаю, не отстранюсь. Сволочь. А хотя плевать, сейчас не это главное. — Поможешь мне сломать те двери?