Pieces of you

За всеми этими размышлениями Зейн и не заметил, как добрел до дома. Войдя внутрь, парень скинул с себя сумку с тетрадями, часть из которых выпала прямо на пол, затем оставил на вешалке мокрую от мелкого снега куртку и направился наверх. Все торжество по случаю его Дня рождения родители и сестры готовили ближе к вечеру, так что сейчас у Малика была парочка часов в запасе, чтобы осмыслить все, что успело произойти за сегодняшний день. Как его имя оказалось на этой чертовой бумажке? Как вообще кто-то додумался до такого абсурда, если никто и понятия не имел, что Зейн обладает достаточно красивым и чистым голосом? Однозначно, это был кто-то из парней, потому что только они знали об этом увлечении Малика, а Перри можно в счет не брать. Она не настолько глупа, чтобы так злить Зейна. Тогда остается только Томлинсон. Самый крупный идиот из всех идиотов, что довелось повидать брюнету. И теперь Зейн подумывал уже над тем, какую бы ловушку ему устроить для Луи, когда тот с остальными парнями завалится к нему в гости, чтобы отпраздновать День рождения Малика. Зейн решил посмотреть, что задали на завтра, и убедиться в том, что ему хватит времени еще и на осуществление злобного плана, так что парень спустился вниз за своей сумкой, попутно хватая тетради, среди которых заметил давно уже позабытый сверток. Казалось, что в этот момент Зейн забыл не только об уроках и ловушке для Томмо, но и том, кто он такой и где он вообще. Руки сами схватили небольшой шуршащий пакетик, моментально разворачивая его и вылавливая оттуда небольшой вязаный браслетик с нацепленным на него медиатором, на котором неаккуратно и явно собственноручно была выгравирована небольшая буковка «Z», а также белый конверт, подписанный неаккуратным почерком, который Зейн, однако, мог узнать издалека. Поднимаясь обратно в свою комнату и слегка спотыкаясь на ступеньках, Зейн по-прежнему пялился на конверт, будто боясь открыть его или даже дыхнуть лишний раз. Несмотря на всю ту обиду, что скопилась внутри Малика, он все еще был влюблен в Найла, как добрая половина всех девчонок в школе. И, ясное дело, это задевало еще больше, заставляя думать, что у него, у Зейна, шансов никогда не будет. Куда ему против грудастых девушек модельных параметров?.. Плюхнувшись на кровать, Зейн все же решился открыть конверт и одним резким движением разорвал белоснежную бумагу, на которой красовалось только имя адресата. Внутри конверта, как и предполагалось, была свернутая в четыре раза бумага, развернув которую, Зейн увидел огромное количество букв, написанных таким непонятным, размашистым, но таким родным почерком. «Привет, Зи. Надеюсь, ты не будешь против, если я назову тебя так, да? Как в старые времена… Знаешь, не зря говорят, что старые времена – добрые, потому что они действительно такие. И ты такой же. Жаль, конечно, что осознание таких важных вещей наступает всегда слишком поздно, но с таким камнем на душе я больше жить не могу. Я готов терпеть побои хоть каждый божий день, но молчать и видеть, как ты страдаешь, становится все более невыносимым. Ты помнишь, с чего все пошло не так? Я, если честно, не очень. Вряд ли во всем виноваты Эд и остальные парни. Ну, знаешь, ведь если бы я отказался от их предложения сесть к ним за столик, они бы не стали настаивать. Я это понял совсем недавно, выучив методику их «завоеваний» таких же глупцов, как и я. Они видят, что человек подорван, что что-то в нем надкололось, и им хватает одного нужного слова, чтобы сломать тебя окончательно, но в то же время самому тебе внушить, что тебя ждет отличное и светлое будущее. Ты понимаешь меня? Я думаю, что нет, потому что это сложно. А сложно потому, что виноваты, как ни странно, все. Моя вина заключается в том, что я вечно пытался тебе что-то доказать, пытался превосходить всех, чего у меня совершенно не получалось, пытался прыгнуть выше собственной головы. А тебе было достаточно моей улыбки, достаточно было, чтобы я приходил к тебе вечерами, а ты мог бы угостить меня слойками, что готовила специально для нас твоя мама. А твоя вина была в том, что ты не замечал моих пустых и ненужных попыток стать идеальным, не дал понять, что все это ни к чему. Тем не менее, я не могу винить тебя в чем-то, потому что то количество неприятностей, что я доставил тебе и всем вам, несоизмеримо с теми крошечными обидами, которые жили во мне около года назад. Теперь я чувствую, как повзрослел. Чувствую, что хочу жить свободно, расправив крылья и вдохнув побольше воздуха. Но эти самые крылья будто связаны за спиной такими же тугими веревками, как и легкие сжаты внутри меня. Я не могу уйти, Зи, меня не отпускают. Если ты думаешь, что я не пытался вернуться, то ты полный идиот (прости). У них на меня какие-то планы - я слышал это из их непонятных разговоров, так что я не могу больше тянуть со всем этим, и письмо – единственный подходящий вариант в нашей ситуации. Во-первых, ты бы не стал разговаривать со мной лично, да и я бы не решился, а во-вторых, написать всегда легче, чем сказать в лицо. Так что просто знай, что я тоже люблю тебя, Зи. Люблю всех вас. И чтобы уж это письмо не звучало, словно предсмертная записка, я хочу заверить тебя, что мы совсем скоро встретимся (ты даже не представляешь, насколько скоро). Так что будь при параде, Малик. Раз уж у меня в этот раз возможности выбрать тебе рубашку нет, придется полностью положиться на твой вкус. P.S. С Днем рождения. Мой подарок наверняка не то, чего ты хотел, но я сделал его сам. Я знаю, как ты любишь играть на гитаре (лучше не спрашивай, откуда), так что это тебе в любом случае пригодится. Твой Найл». - Твой Найл… - Зейн прочитал последних два слова вслух, а затем с громким выкриком «ЧТО?!» соскочил с кровати, уронив при этом ни в чем не повинный торшер. Это все казалось какой-то глупостью, шуткой или же отвратительнейшим розыгрышем. Ни парни, ни тем более Перри тут уж точно не стали бы так прикалываться. И, пожалуй, даже Томлинсону не хватило бы ума, чтобы сотворить такое. Оставался один вариант: все, что написано здесь, является самой настоящей правдой, написанной самой настоящей рукой самого настоящего Найла Хорана. Однако Зейна до сих пор сопровождало чувство, будто его хорошенько огрели сковородой по голове (однажды младшая сестренка учудила подобное, так что Малик до сих пор помнит эти острые ощущения), отчего она теперь буквально готова была лопнуть. Мозг судорожно пытался понять, в чем подвох, но ничего путного в голову не приходило. Но должно же быть всему этому хоть какое-то объяснение? Чудес ведь не бывает. Да и из такой передряги нелегко вылезти, просто написав письмо и прислав миленький браслетик с медиатором. Это слишком наивно, и такое бывает только в кино. Зейн вздрогнул от того, как громко снизу раздался звонок в дверь, и с небольшим опозданием помчался ее открывать. Как и предполагалось, на пороге стояли его лучшие друзья, включая Перри, Элеонор и Даниэль, но позади всех неловко переминался с ноги на ногу блондин. Который еще и ирландец. А еще и Найл. Найл гребаный Хоран. - И не смотри так на меня, он сам приперся, - буркнул Луи, которого Зейн первым делом успел одарить «благодарным» взглядом. Знаете, после всего такого хочется родиться заново, а еще лучше, чтобы это случилось в другой день. - Ладно, все заходите, что уж… - как-то недовольно пробурчал Малик, закатывая глаза от того, что только один Гарри в этой ситуации уже вовсю веселился и дул в какую-то праздничную трубочку. Когда все вошли внутрь, конечно же, расталкивая Зейна при этом во все стороны, настала очередь Найла переступать порог, но он не торопился этого делать. Найл все не мог понять, как он пропустил период взросления своего лучшего друга. Теперь лицо брюнета не было таким милым и невинным, как еще относительно недавно, наоборот: на нем красовалась достаточно заметная щетина, уши были проколоты, на руках уже были набиты несколько татуировок. Одним словом, весь внешний вид Зейна буквально кричал о том, как сильно он повзрослел, как возмужал и как стал еще более привлекательным. - А ты так и не надел рубашку, - подал все же голос Хоран, отчего Малик слегка вздрогнул. Он слишком давно не слышал этого милого ирландского акцента, слишком много успело пройти без него, так что теперь слишком дико было ощущать присутствие этого блондина на таком минимальном расстоянии. – Позволишь мне помочь? - Я не вижу в этом смысла, - Зейн ответил достаточно грубо, потому что, черт, он был в шаге от того, чтобы наброситься на Хорана с крепкими объятиями, но это было бы как минимум странно. - Тогда хотя бы войти можно? Зейн на этот вопрос лишь молча отошел от двери, и Найл, стряхивая снег с ботинок, прошел внутрь, заставив Малика судорожно вдохнуть и зажмурить глаза. Все происходило слишком быстро, слишком неожиданно и нереально. Кому-то явно пора ущипнуть его, чтобы дать парню возможность проснуться и не умереть от переизбытка самых разнообразных эмоций. Тряхнув головой пару раз, словно отгоняя от себя надоедливую мошкару, Зейн направился наверх, чтобы все-таки действительно переодеться. - А голубая есть? – Малик вздрогнул от внезапного голоса за спиной, уже почти застегнув белоснежную рубашку. – Я всегда говорил, что голубой цвет на тебе смотрится чуть выигрышнее, чем белый, - пожал плечами Хоран и, оторвавшись от косяка двери, на который опирался, направился к шкафу брюнета. - А ничего, что я тебя сюда не звал? – пропыхтел Зейн. - Я забуду эту твою невежливость, не переживай, - отмахнулся Найл, выуживая из недр шкафа мятую, но зато голубую рубашку. – Держи. - Да ее же будто пес пожевал, - фыркнул Малик. - Никто не виноват в том, что ты такой свинтус, - пожал плечами блондин, широко улыбаясь. – Знаешь, я уже и забыл, как тут у тебя всегда мило, - оглядывая комнату, произнес Хоран. – Воу, а книг стало еще больше. - Ну, не должен же был я остановиться на букваре, - почесав затылок, ответил Зейн. - За тебя это, кажется, сделал Томмо, - усмехнулся Найл, чем заставил засмеяться Зейна в ответ. - Зато он в биологии шарит, - оправдывал своего друга Малик. - А в нем шарит Гарри, - хмыкнул Найл. – Они ведь все еще вместе, да? - Я думаю, что они навсегда вместе, - поджал губы Зейн. - А что насчет тебя? – Хоран задал очередной вопрос, заставляющий коленки Зейна подгибаться. Знаете, это очень сложно – держаться особняком, когда тебе чуть ли не в шею дышит человек, от которого ты сходишь с ума и обиды на которого испарились вот уже как десять минут назад. - А что насчет меня? – состроил удивление брюнет, теребя в руках рубашку. - Почему у тебя никого нет? – Найл продолжил приближаться, а Зейн же, наоборот, отступал назад, пока не почувствовал, как плюхнулся на кровать. - Потому что… Ну… Я… Наверное, просто нет нужного человека, - Зейн судорожно сглотнул, бегая глазами по лицу Найла, будто пытаясь предугадать, что тот сделает в следующий момент. Но Малик был слишком наивен, если думал, что за столько времени общения с плохими парнями Найл не научился маскировать свои эмоции. - И как ты себе представляешь «нужного человека»? – Зейн никогда прежде не видел в своем друге столько напористости, так что сейчас становилось даже немного страшно. - Чего тебе от меня надо?! – слегка взбешенным тоном ответил вопросом на вопрос Малик, пытаясь встать с кровати, но Найл этого допускать явно не собирался. – Уйдешь, может? - Зачем это? – Найл приподнял брови. - Ну, может, потому что у меня сегодня День рождения, а значит, я должен следить за гостями? – как бы спрашивая у Хорана разрешения, ответил Малик. - Может быть, - хмыкнул Найл, - но сначала нужно расквитаться с подарками. - Так если они все внизу, я должен спус… - но Зейн не успел договорить, потому что Найл осторожно, сначала едва касаясь нежной кожи, чмокнул Малика в уголок губ, затем набирая все большие обороты, и когда Хоран уже бессовестно попытался протолкнуть свой язык в рот брюнета, тот застучал руками по его груди, что заставило блондина оторваться. - Что-то не так? - Не так?! Что-то не так?! – буквально взревел Зейн, отталкивая от себя Найла и вытирая губы голубой рубашкой, которая все еще оставалась в руках. - Прости, я думал, что ты об этом всегда мечтал, - как будто ничего не случилось, Хоран пожал плечами. - Откуда столько уверенности в себе? Может… Может, мне Эд нравится? – Малик «выплюнул» первое, что пришло на ум. - Этот горилла? Да ладно, чего ты меня смешишь? – Найл хмыкнул. – Он не в твоем вкусе, как и ты не в его, ему больше нравятся парни, подобные мне, - парень говорил это без всякой гордости, однако Зейна зацепили эти слова, заставляя надумать уже Бог знает чего. - Так ты… - Нет, - Найл скривился, - боже упаси. Ты видел, какой он волосатый? Зейн невольно выпучил глаза и машинально потрогал себя за щетину, на что Хоран рассмеялся самым заливистым смехом. - Я не об этом, Зи, - однако смех закончился так же быстро, как и начался. – У Эда столько подстилок, что тебе и не снилось. - Мне не снилось даже то, что он… Ну, того… Как я, в общем, - пробурчал Малик. - А он со всеми спит, - оповестил Найл, будто это было самой обычной темой для разговоров. – Так что не совсем, как ты. - И с тобой? – раз уж начали откровения, почему бы их не продолжить? - Пытался, - сразу посерьезнев в лице, ответил Найл, присаживаясь рядом с Зейном и беря его руку в свою. – Так что я даже рад, что так или иначе успел поцеловать тебя раньше. - А девушки? – Зейн выпучил глаза. – Я же не… - Ты о Линдси? – Найл снова хмыкнул, вспомнив свою первую и единственную пассию в старшей школе. – Ну, перепихнулись пару раз – ничего особенного. Она мне даже не нравилась никогда. - Ты мерзкий, Хоран, - даже выдернув свою ладонь из руки Найла, Зейн встал и направился вниз. - Не спорю, - поддакнул блондин. – А ты уже выбрал песню, которую будешь исполнять послезавтра на концерте? - Еще не думал… - отозвался Малик, заходя обратно в комнату. – Погоди… А ты откуда… СТОП! Так это ты?! – парень в который раз за последние десять минут выпучил свои глаза и теперь перешел к серьезным мерам, а именно погнался за Хораном, ударяя того рубашкой по спине и чуть не наворачиваясь с лестницы. - Ауч, - прокричал вслед Гарри, которого парни неосторожно задели по плечу и чуть не выронили с огромного подноса все шоколадные кексы. – Мудаки что ли? - Да нет, - отозвалась Перри, наблюдая, как Малик шлепнулся за очередным поворотом и, совмещая все отборные матерные слова одновременно с именем Хорана, встал и побежал вновь. – Это они так мирятся. - Ой. Да кто так мирится, - отмахнулся Стайлс, снимая с себя кухонные перчатки. – Вот мы с Луи… - Не надо о вас с Луи! – резко оборвал всех Лиам, выставляя обе руки вперед и одними глазами наблюдая за тем, как Найл и Зейн обегают весь дом уже по пятому кругу. - А вот и зря, - Томлинсон успел схватить один кексик и запихнуть его себе в рот. – Между прочим, весьма мило – пройтись поздним вечером по парку, - и блаженно закатил глаза, затем тут же их распахнув. – А ты о чем подумал, извращенец? - Я… Я не… Да пошел ты в жопу! – «нашелся» Пейн, слегка накуксившись. Однако заливистый смех Даниэль рядом, «марафон» Зейна и Найла, пение Перри на весь дом делали свое дело, и вскоре парень перестал дуться на Луи, присоединяясь к поеданию выпечки. Ему определенно не хватало этой атмосферы, и хотя что-то внутри подсказывало, что камни на пути еще встретятся, осознание того, что до светлых времен рукой подать, приводило парня в состояние эйфории, будто он сейчас праздновал свой собственный День рождения, где наконец-то смогли собраться все друзья.