На обломках империи

— Нет, дай мне. Я донесу, — забрала поднос с фруктами Женя у Алины. Когда они подошли к столу, где уже красовалась фаршированная утка с золотистой корочкой, два вида форшмака и отварной говяжий язык, Алина мягко и счастливо спросила Женю: — Ну, почему ты так делаешь? — Как, — потрясла головой Женя в ответ. Алина вздохнула и пожала плечом. Прозвенел звонок. — Девочки, девочки, не стойте столбом, откройте дверь! — прокричала с лестницы Алинина тётка. Они переглянулись, подумав вместе совершенно одинаково, вспомнив далёкое детство, и поспешили к двери, но Авраам уже встречал гостя. Он пожал ему руку и пригласил в дом. Лицо пришедшего открылось, когда он опустил зонт. Алина нахмурилась. — Нэйтан? — озадачено произнесла Женя. Юноша застыл в удивлении. — Вы знакомы? — удивился дядюшка. Женя открыла рот, но ничего почему-то не смогла сказать. — Пересеклись, когда я ходила за молоком несколько часов назад. Вы насквозь промокли. Поскорей снимайте ваше пальто, — маленькими шажками она подбежала к нему и помогла избавиться от промокшей одежды, — я повешу его у очага, сушится. Женя подняла бровь, когда подол Алининой юбки скрылся за углом. — Настоящая хозяйка, моя племянница. Значит вы уже познакомились с моими дорогими девочками, мистер Чен. — Похоже на то. С Евгенией правда немного раньше, — он улыбнулся белоснежной улыбкой, взглянув на Женю, а она поджала на это губы. — Ну, тогда вас не нужно будет им представлять. Можете пока осмотреться, посмотреть библиотеку и инструмент. Женечка, займись гостем, пока заканчивают со столом. Оставишь вдвоём Нэйтан сказал: — Подумать не мог, что ты так дружна с этой семьей. — Почему это? — Ну, потому что как я понял из короткого общения с Леоном, он антисемит. — Это же его выбор, а не мой. — Правда? Я всё равно не понимаю. — Пойдём я покажу тебе дом. Они поднялись на второй этаж, где стены были увешаны зелёными портьерами. — Это похоже на прошлый век. Какой-то тонкий отголосок старого покоя. Не так ли? — Мне не по душе все эти позолоченные люстры, тёмное дерево, картины. Пережитки. Которые почему-то существуют в бедной Германии. — Патриотизм? — Каждый гражданин должен быть патриотом. — А они патриоты? — Почему ты спрашиваешь у меня? Спроси у них. — Я хочу узнать у тебя. — Ну, это не совсем их страна, — взглянула на него Женя, — пойдём, нам выше. Поднявшись на третий этаж, они прошли по коридору и вошли в небольшую залу. — Библиотека. Алина подошла и вздохнула: — Ах! Помню так часто не могла достать книги с высоких полок, а мне запрещали лазить по лестнице и тогда дядя Авраам садил меня к себе на шею и поднимал вверх. Именно те книги, что были с самых верхних полок мне казались интереснее всего. — Запретный плод сладок, — посмеялась Женя. — Давайте пройдём за стол. Там скорее все соберутся, если увидят, что кто-то уже сел. *** — Будем здоровы. — Будем здоровы. — За прекрасный вечер! Все подняли бокалы. Авраам сидел в пол оборота от жены. На его ногах был мальчик крутивший вилку в руках. Во главе стола сидел дедушка Алины, владелец магазина, отец семейства. — Талмуд не кулинарная книга зачем же принимать всё буквально, Авраам. — Я а-те-ист, — отчеканил тот в ответ. — Как это по-твоему еврей может быть атеистом, посмотрел его отец поверх очков. О, этот новый свет. Чего только там только можно понахвататься. Пф, атеист. Ты как достойный сын своего отца не должен так говорить. Мальчик захотел соскочить с коленей Авраама и убежать по лестнице наверх к остальным детям, чей смех был слышен даже в столовой. Малыши играли в индейцев и, хлопая ладонью по губам, носились по лестнице меж этажей. Но тут детский топот усилился они забежали в столовую. Авраам подражая им начал издавать соответствующий звук и засмеялся. Леви спрыгнул с коленей отца и умчался за остальными. Эдит, жена Авраама, положила руки на плечи мужа, стараясь повернуть ко столу и успокоить. — Что дети делают со взрослыми? Кто их так воспитал? Где это видано. Им давно пора спать, — сказал дед Алины, — Женя принеси-ка две бутылочки. Давай, быстрей. — Я принесу, дедушка! — соскочила с места Алина. -Может дети и правда устали, милая, уложи мальчиков спать, — шепнул Авраам на ухо жене. — Алина, три бутылки, я угощаю. Женя, я попрошу шофёра довезти тебя. — Спасибо, мистер Розенцвайг, тут идти три минуты, — ответила Женя, отпив вина. — Хочешь сбежать к своей содержанке? — зло улыбаясь сквозь зубы процедила Эдит в ответ на вопрос мужу. — Женя, давай я налью тебе ещё вина, — взял Авраам её бокал. — Будем здоровы. — Будем здоровы! — раздался звон бокалов. Алина вернулась. Дедушка Алины, Иосиф, наклонился и посмотрел на молодого юношу: — Господин Чен, вы играете на скрипке? — Да, но думаю не так хорошо, как ваш сын. Старик в чёрной кипе рассмеялся: — Не знал, что кто-то может играть хуже Леонардо. Нэйтан смутился: — Я думаю господин Авраам отлично играет, — твёрдо сказал он. — Конечно, конечно, ты имел в виду Авраама. Просто незаконченная консерватория моего старшего сына лежит на мне непосильной ношей, — он обернулся к отцу Алины и довольно повышенным тоном заявил, — а если бы ты был скрипачом, то не сидел бы, как сейчас, без работы! — Нэйтан, вы не говорили, что владеете скрипкой, — пытался сменить тему Авраам. — Да, при вас довелось похвастать лишь игрой на фортепиано, — улыбнулся Чен. — Чем больше я общаюсь с тобой, тем больше поражаюсь твоей многогранностью. — Рад, что вы наконец перестали, обращаться ко мне на «вы», — заметил Чен и поднял бокал. — Однако, ты свою привычку не бросил, — тоже поднял бокал Авраам. — Женя. Уже поздно, тебя проводить? — спросил Нэйтан. — Все прямо хотят, довести меня до дому в целости и сохранности, — посмеялась Женя, — но я пообещала Алине, остаться тут на ночь. — Тогда мне придётся отклониться одному, — встал он из-за стола и раскланялся. — Я провожу! — сказала Алина и ушла с гостем. Внизу, на выходе из самой лавки, глаз юноши зацепился за один инструмент. — Невероятная работа, — взял он в руки скрипку. — Мой дедушка. Он всегда говорит: « Поверьте, мы все превратимся в прах. А эта красавица будет звучать через века.» — Красивые слова. — Не хотите сыграть? — Нет, нет, что вы. — Не будем на «вы», — мягко сказала Алина и вручила ему смычок, — если вы хотите сделать, это незаметно, то можем пойти на улицу, дождь кончился. — Но там сыро. Не думаю. Что стоит нести туда скрипку. — Знаешь, может ей и суждено звучать через века, но в чем смысл если её мелодия не раздастся этой прекрасной ночью, — посмотрела она в окно. — Я буду играть на ней для вас, перед этой темнотой, сравнивая вас со звездой, которую не смогли сокрыть эти тучи. Алина покраснела и подала молодому человеку его высохшее пальто.