Лёд и отнюдь не стальные нервы

— Эль, просыпайся, — твоего плеча дотрагивается рука матери, и ты как бы испуганно открываешь глаза, пару раз моргнув, чтобы согнать негу сна. — Хватит валяться без дела. — Чего?.. — ты не сразу принимаешь тот факт, что в твой единственный выходной есть обязанность работать. В смысле без дела? — Того. Поднимайся, мы пойдём в торговый центр.       О. Имбирный. Пряник.       За что? В единственный выходной!!! Ты с головой накрываешься пледом, издав полурык, полувопль. Она сама не управится? — Ма-а-ам... А за чем мы идём? — надеешься, что сможешь свалить всё на тот факт, что в «этих делах ты не помощник». — Тебе нужны спортивные штаны на дачу. — А прошлогодние не прокатят?.. — постепенно внутри угасает надежда, а вместе с ней и желание сопротивляться. — Нет, и не думай, что, зная твой размер, я смогу всё сама купить. Просто вставай и собирайся.       А покушать нельзя? Ты успеешь придумать отговорку, чтоб не идти. Хотя, судя по всему, мать настроена серьёзно. Что ж, главное выжить…

* * *

      Сегодня ты встал рано, проспав притом всего пять часов. Нелегко будет пережить это воскресенье. Кое-как вынудив себя протянуть руку к прикроватному столику, берёшь телефон. И чуть не роняешь его на пол, потому что он тут же громко (и страшно) вибрирует. Еле-еле продрав глаза, открываешь чаты и…       Нора?..       Эль: МЕНЯ ВЕДУТ В ТОРГОВЫЙ ЦЕНПТР             ЕСЛИ Я НЕ ВЫЖИВУ, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЛОЖИ В МОЙ ГРОБ МОЙ СКЕТЧБУК       Оу… Наверное, намечается что-то интересное. Ты усмехаешься. Кажется, появился повод «случайно» встретиться. Вообще, свои гадские намерения поиздеваться ты оправдываешь тем, что хотя бы как-то отвлечёшь девушку от, судя по капсу, не особо приятного для неё занятия.       Plisetsky: прямо весь скетчбук? а мне как модели пару эскизов не оставишь напоследок?..             я обижен       Ха, она ещё в сети!

Эль печатает…

      Эль: обломишься, ты мне так и не попозировал!       Plisetsky: я очень обижен       Эль: хээй, не надо…             не уходи!!!       Plisetsky: я ещё и приду       Эль: ОТЛИЧНО             ТРК* Гранд Каньон       Plisetsky: до скорого       Вообще-то, Юр, ты никуда идти не хотел. Но тут такая возможность! Ещё и с Элеонорой…       Она какая-то не такая, как другие девчонки. Даже если брать твой класс. Все девушки в нём хоть как-то проявляли к тебе симпатию. Кто-то напрямую об этом говорил, вился рядом, а кто-то грустно вздыхал или рделся, появившись в поле зрения. Это жутко раздражало, и ты искренне не понимал, отчего вокруг тебя был такой ажиотаж среди представительниц противоположного пола (ну, ты надеялся, что только противоположного). Подумаешь, красивый — мало, что ли, красивых юношей в школе? Да, прекрасное спортивное телосложение. Но откуда они знают, чем оно даётся?.. К тому же, опять, парней таких очень много.       А вот Нора… Нора, как ты чувствуешь, могла бы с лёгкостью заехать тебе в табло кулаком, если бы ты её жёстко оскорбил при первой встрече. Хотя, нет. Она наверняка бы сделала это, просто была поражена и в состоянии своеобразного шока. Конечно, не каждый день же перед тобой об лёд бьются всей тушкой твои ровесники.       Она рисовала тебя безумно точно. Передавая все эмоции. Неужели успела так быстро всё рассмотреть?.. Не карикатурила, хотя могла и была бы права. Ведь он просто отвратителен в общении с незнакомыми людьми. А с теми, которые к нему ещё и «полезли»…       Ты натягиваешь тёмно-серый пуловер, поверх куртку с капюшоном. Про завтрак как-то забываешь, тем более, после пробуждения всегда не очень хочется есть. На улице пасмурно. Правильно, сегодня ведь последний день ноября. Здравствуй, зимушка, как говорится. Прошло так мало времени с начала осени, кажется… И лишь последний месяц прошёл не бездарно. Ежедневные тренировки, плюс учёба. Чаще всего люди думают, что учишься ты кое-как. Но нет, твои оценки при таком режиме дня заслуживают похвалы.       А вот отношение к самому себе заслуживает хорошего ремня.       Идёшь по улице к станции метро. В вагончике как-то не по себе. Сам не знаешь, из-за чего. Немного боишься уснуть, ибо качка тут вполне себе успокаивающая.       Торговый центр совершенно ничем не отличается от себя в любой другой день. Ты даже разочарован, только вот интересно, чего ты ожидал-то. Входишь в здание, лицо обдаёт приятным теплом. Скидываешь капюшон, правда, почти сразу жалеешь об этом, так как многие люди с большим увлечением оборачиваются на тебя. Неужели все вокруг так любят фигурное катание?..       Юр, они просто любят пялиться на симпатичных фигуристов.       Достаёшь телефон, экран не сразу реагирует на холодные пальцы. Дышишь на них, чтобы согреть, быстро строчишь сообщение Эльке. Отвечает она минут через десять, всё это время ты валандаешься около магазинчика с художественными товарами. Хм, а девушка часто в таких зависает? Смартфон оповещает о новом сообщении, и ты быстро прочитываешь, параллельно уже шагая в указанном направлении.       Издалека видишь её макушку с привычным небрежным пучком из волос. Только вот, обычно она делает его небрежным аккуратно, а сегодня он небрежен небрежно. Как будто вчерашний… хотя… — Юрий!!! — кричит она, поймав тебя взглядом. Через чур радостно для обычно остро-издевательского настроения. Наверное, ходить в мол с родителями действительно ужасно… Но ты об этом ничего не знаешь. Нора подходит близко, она улыбается, но улыбка эта какая-то измученная и молящая о помощи. Чёрт, это довольно мило смотрится… — Элеонора!!! — из толпы вырывается молодая взъерошенная женщина с сумкой в правой руке. — Что?..       Она явно не ожидала тебя тут встретить. Честно говоря, по выражению лица, как ты догадался (а это было сложно), матери твоей, кхм, приятельницы, непросто определить, что она думает. (Эта черта явно передалась чаду). — Юрий Плисецкий?! — «Зачем так громко?!» — всё, конец маскировке. Как минимум полцентра теперь в курсе того, что ты здесь. И не дай Имбирный Пряник тут находится хоть один из Ангелов Юрия. — Вы типа… — Мы типа работаем в одном месте, — заметив испуганный взгляд и зардевшиеся щёки твоего товарища, решаешь спасать ситуацию. — Спасибо, — шепчет Эля, опуская глаза в пол. Ты довольно усмехаешься. — Э… — нелепо сейчас себя чувствует её мать. Ну, вероятнее всего. — Что ж… Победила, — цедит женщина, с воинственным азартом глядя на дочь, — в следующий раз я тебя всё равно утащу в бутик с собой!       Элеонора кивает, тут же разворачиваясь и чуть ли не бегом удаляясь прочь. Ты спокойно пошёл следом. Девушка, видимо, поняв, что находится на «безопасном расстоянии», притормаживает. — Непростая у тебя жизнь, — пожимаешь плечами. Сейчас все мысли улетучиваются, и ты ясно понимаешь, что не знаешь, о чём говорить. — А твоя-то? — ухмыляется Эля. Кажется, всё-таки дальше «Дура! — Сама дура!» вам не двинуться. — Ты не голоден?       Несколько тушуешься. Ты с самого утра ничего не ел, но это настолько привычное явление, что затрудняешься даже сказать, хочешь перекусить или нет. Взгляд Норы стал каким-то прожигающе-осуждающим, как у вашей физички (страшная женщина). Учительница, блин, нашлась! Давай, отчитай за невыполненную домашку!       Ты почему-то начинаешь злиться, незаметно сжимаешь кулак. — Опять не завтракал? — измученно выдыхает она, скептически прикрыв наполовину глаза. — Д-да… — с какого перепугу ты… оправдываешься? Твоё ж дело, добивать своё здоровье или не добивать. — В любом случае, что ты хочешь? — Не хочу, а должна, — загадочная улыбка и мигание правым глазом. Ух, не нравится тебе подобное. — Идём к тебе.       Опаньки. Ты нервно сглатываешь. Что, простите?.. Нора просто всё решила за двоих? И ничего, как бы, что её мама тут? Да что у неё в голове!!!       Кажется, твоя физиономия все эти вопросы выдала с потрохами, из-за чего Эля хохотнула, зажмурившись, потом поправила очки. — Ты — без пяти минут астеник**, а я умею готовить, смекаешь? — Элеонора вскинула бровь, вновь ухмыльнувшись.       Не ожидал такого офигеть какого поворота. То есть сейчас, если ты не согласишься, она… Что сделает? — А если я откажу? — надо же как-то начинать парировать… — Силком потащу. Я ж знаю, где ты живёшь.       Да уж, в этом словесном поединке ты явно проиграл, а потому молча сдаёшься на волю победителя. Девчонка не скрывает своего удовлетворения, когда ты вздыхаешь, и, сунув руки в карманы куртки, идёшь к выходу. Она резво догоняет тебя, а потом, не дойдя до дверей, удивлённо смотрит, как ты, ничего не съязвив и не прогнав к чёртовой бабушке, дал автографы двум смущённым подошедшим девушкам.

* * *

      Снова знакомый подъезд, Юра закрывает дверь, вы вместе поднимаетесь в его квартиру. Ты нагло скидываешь верхнюю одежду и ботинки, проходишь сначала в ванную, чтобы помыть руки, после чего идёшь на кухню. - Ты чего бесишься? – Юрий заходит следом, расчёсывая пятернёй растрепавшуюся чёлку. Выглядит это очень динамично, и руки чешутся запечатлеть, но не время. - Меня бесят люди, которые не понимают, что они меня бесят! – сжимаешь в руках рукоять сковородки. – Так, светлейший, чем располагают ваши закрома? – открываешь холодильник, ожидая увидеть мышь, убегающую оттуда с криком «В таком и вешаться стыдно!», но ни черта. Там вполне адекватное количество нормальных продуктов, даже, кажется, есть что-то приготовленное. Хм, который час? Оглядываешься в поисках часов, но таковых не обнаруживаешь. А, всё равно. – Мука имеется?       Плисецкий щурится, глядит с подозрением. Либо он сомневается в твоих кулинарных способностях, либо ему просто несколько неудобно. Вообще, ты его понимаешь в этой ситуации, но других вариантов развития событий так, чтобы эта ходячая костяшка не сдохла, не видишь. Однако, его упрямство и упорство тебя не перестают удивлять. Вот только показалось, что на человека становится похож. - В тумбе, вроде, была, - произносит парень совершенно безразлично. Такое ощущение, что ему вообще всё равно, что в его дом буквально вломилась недо-медсестра и хозяйничает на его кухне. – Что ты собираешься делать? - Увидишь… - не, ну надо же сохранить важный элемент тайны? Без него неинтересно. По крайней мере, тебе. Плисецкому вскоре наскучивает наблюдение за твоими странными действиями, и он зевает. Ты говоришь, что недолго осталось возиться.       Берёшь сковородку и заученными и выполняемыми на автомате движениями делаешь творожные оладушки (в ингредиентах тебя никто не ограничивал). Попросту печёшь сырники. Старое доброе и очень вкусное лакомство. К тому же, довольно полезное.       Выложив всё на тарелку, ставишь чайник кипятиться. Кое-как дотягиваешься до дверцы шкафчиков над гарнитуром, чёрт возьми, зачем их так высоко вешать, но не успеваешь коснуться ручек, как две одинаковые голубые чашки выуживают чужие руки. Ну, Юрины, конечно. Вообще, то, что он стоит впритык к тебе за твоей же спиной, не особо вдохновляет. Хм, выбирать не приходится, но ты всё же просишь юношу отойти, на что он (как, наверное, думает) якобы незаметно ухмыляется.       Наливаешь вам обоим чай; к твоему счастью, Плисецкий тоже питает отвращение к этому напитку в пакетиках. Нормальный крупнолистовой. Какое облегчение. Вот почему тебе не было противно пить его тут и в первое посещение…       Юноша берёт один творожник и с аппетитом съедает. С аппетитом. Как же хорошо, что таковой у него ещё имеется. - Вкусно, - без энтузиазма комментирует он. - Кушай, едок. – Тоже берёшь оладушек. Хм, действительно неплохо получилось. Только вот… не надо ли было глянуть срок годности творога, который лежал в холодильнике? Мало ли когда фигурист его покупал. - Кстати, скоро будут проходит местные соревнования по фигурному катанию… ну, так, среди детей из спортшкол. - Без понятия, к чему это кстати, но продолжай, - усмехаешься, прожёвывая. - Закрой свой маленький ротик и слушай, - Юра приторно улыбается, даже зажмурившись. Ты чуть не выпустила фонтанчик чая в лицо самодовольному блондину, кое-как сдержав взявшее верх над всеми чувствами и эмоциями возмущение. Он тебя, блин, заткнул сейчас?.. – Спокойно. Так вот, Яков сказал, что там попросили кого-нибудь показать классное катание и… - И ты, - кашляешь, - именно тот, кто будет это делать? - Ага. - Круто, наверное, - удивляешься глупости своей фразы, но просто продолжаешь попивать чаёк. Юрий был явно голоден. Но ты рада, что хотя бы кто-то готов кушать твою стряпню. О Имбирный Пряник, Эля, что за бабушкины мысли? - Я… - Юра отодвигает кружку, откидываясь, слегка сгорбившись и опустив взор на свои колени, на спинку стула. Чем-то сконфужен?.. – Можно попросить о… - Что случилось? – чёрт возьми, ты терпеть не можешь, когда тянут кота за хвост. Пускай говорит, ты же его… врач, так сказать. - У меня немного ноет стопа… - голос звучит виновато и неуверенно. Наверное, Плисецкому безумно неловко признаваться в какой-либо вообще слабости… Но Имбирный Пряник, как сильно с его стороны признаться в беспокоящей проблеме.       Вся весёлость улетучивается, ты хмуришься и поправляешь очки. Убираешь за уши растрепавшиеся пряди волос, пристально смотришь на юношу. - Показывай.       Он опешил от такой просьбы, хотя, на просьбу мало похоже. Это скорее приказ. Судя по всему, Юрий давится возмущением, потому что первые несколько секунд хочет что-то съязвить или возразить, но отступает. Понимает, пёс, что не время шутить. Ноги, да ещё и в его сфере, - не шутки.       По дому он ходил босиком; развернулся на стуле, ты присела на корточки. Юра нагнулся и указал на больное место. Свод. Ты осторожно дотрагиваешься и разворачиваешь стопу удобным образом, для полноты обзора, так сказать. Никаких внешних изменений нет, и, с одной стороны, это радует, а с другой, может быть ещё опаснее. - Как именно болит? – где-то внутри тебя просыпается хоть какой-то профессионализм. Хотя… - Не могу подобрать точное определение… Но скорее ноет, иногда как будто просто боль от усталости, только раза в три сильнее. - По шкале от одного до десяти можешь оценить? – обращаешь взгляд на Юру. - Пи, - сначала не понимаешь… потом тоже не понимаешь. - Что, блин?.. - Незначительно, но никогда не заканчивается, - усмехается? Серьёзно, аксель его побери?! - Идиотизм, причём не излечимый и по шкале оцениваемый так же, - отчеканила ты и вновь вернулась к осмотру ноги. Хотя ничего нового там особо не разглядишь. Отпускаешь измученную конечность, абстрактно понимая, в чём проблема. - То, что я наголову больной, я без тебя знаю. С этой хре… жестью-то что делать? – тебя всегда так умиляет то, что он старается при тебе не выражаться… Так, Эль, не до сего сейчас. - Думаю, ты перенапряг стопу… Когда там у тебя должно быть выступление? Ты же только из-за него мне рассказал? – твой взгляд прямой, будто ты пытаешься насквозь увидеть всё, что у Плисецкого в башке. * * *       После этого вопроса тебе становится жутко стыдно. Сам себе роешь ямы. И в одну из них (довольно серьёзную, кстати) могу угодить. - Прости, Нора, - выдавливаешь из себя. Ненавидишь все эти банальные фразочки и прочую мутотень. – Но ты более чем права. Выступление через две с половиной недели. Кажется, так…       Девушка задумалась. Потом наконец-то поднялась (тебе было очень неудобно, когда она перед тобой на коленках сидела) и, помыв руки, снова поправила очки. Нервничает. Думает. - Я поговорю с Яковом насчёт уменьшения количества прыжков, - ты гневно фыркаешь и стреляешь в неё взглядом. В смысле? Уменьшить сложность, когда нужно её показать?! – Не рыпайся, а то станет хуже. Подумаешь, лишний раз четверной аксель не скрутишь.       Она совершенно не понимает тебя и одновременно говорит всё правильно. Да как у Эли всё время это получается? - Ладно… а потом? Что мне дела… - Кстати, тебе коньки удобны? Нигде не жмёт или, наоборот, не слишком свободно? Ничего в них не мешает? – ничего себе. Зря ты так сильно сомневался в её врачебной оперативности. - Немного жмёт с внутреннего ребра. - Смени. Срочно. Первым делом смени коньки. Дальше посмотрим. - Спасибо, - закрываешь глаза, делаешь глоток из кружки. Чай поостыл. Нора, вроде, тоже. Она повернулась, наконец, на тебя, оставив в покое столешницу гарнитура, которую до этого напряжённо сжимала. Глядит обеспокоенно. Как мамочка, ей-богу.       Поднимаешься и подходишь ближе. Ты без понятия, чем смогла зацепить девушка с вечными тёмно-синими кругами под тепло-серыми глазами и странной фамилией «Серебрянская», но с ней тебе было хорошо. Свободно, совершенно спокойно. Нора, кажется, всё ещё в своих мыслях, раз никак не реагирует на твоих движения. Отлично. Чуток наклоняешься и аккуратно обнимаешь, вновь шепча «Спасибо».       Ты слишком тесная клетка для своих чудовищ, Плисецкий. Выпусти их уже. - Нора? – осторожно, как бы содрогнувшись, спрашиваешь ты. - Давай ты меня отпустишь, и мы поговорим… Не хочу говорить, глядя в стену, я… - не даёшь договорить. - Тебе неприятно общаться со мной?       Молчание. Ты зажмурился. Что ответит? Или просто оттолкнёт?.. - Ты помнишь, что я тебе говорила насчёт идиотизма? – просто пошутит, значит. Окей, на большее не стоило рассчитывать. Разберись в себе сначала, Юр, потом к другим лезь. – Так вот. Заткнись, идиот. Как тебе такое приходит в голову?..       Внутри рухнули горы. Лёгкость, откуда ты? - Пустишь? - Не пущу.