Жизнь за Нер'Зула.

      Ожидаемых проблем с бывшими прислужниками наг не было. Пусть это раса, предположительно выведенная из мурлоков. Как давно это произошло, и было ли, можно будет поинтересоваться у бывших ночных эльфов. Ожидаемого сопротивления и протеста против своего нынешнего состояния нежизни не было — мул-гуры испытывали суеверный (и я бы даже сказал — мистический) страх перед магией наг, но теперь, когда они почувствовали стоявшую за мной мощь и перспективы Вечности, их почитание переключилось на мою фигуру. По большому счёту эта проблема переподчинения слуг весьма частое явление. Насколько я знаю, те же лоа выступили единым фронтом с друидами и жрицами Элуны именно по этой причине. Практикуя кровавые жертвоприношения и поддерживая полудикий образ жизни у своих верующих, они быстро поняли, чем грозит им пришествие Пылающего Легиона. В один миг потеряли бы всех сторонников, ведь демоны, не меняя их быт и общество, дали бы в разы больше.       Мой проект до некоторой степени защищён от этого: поначалу демоны будут таиться, свалив всю грязную работу на нежить, а после открытия портала для Архимонда у них будет конкретная задача — захватить Нордрассил. Распыляться на обращение местных видов в демонов они просто не будут, а после — кто же им даст? Но до этого нужно досуществовать. А вот обустройство плавучих городов — это уже насущная проблема.       Присовокупив известные знания, что я почерпнул из прошлой жизни и освоил уже здесь, перебираю в уме несколько конфигураций. Нужно обеспечить достаточную остойчивость, плавучесть и прочность. Ведь на глубине давление растёт, и я не по наслышке знаю о трудностях глубоководных аппаратов. В принципе, если населять такие морские форпосты одной нежитью, то ряд проблем отпадёт сам собой. Давление внутри и снаружи будет одинаковым, практически не нагружая конструкционные элементы, не нужно будет заморачиваться с обновлением воздуха, хранением и добычей пищи, и прочими слабостями, присущими живым.       По самым скромным прикидкам, конструкций должно быть не менее трёх видов. Первая — для стационарного пребывания на дне. Тут уже без помощи магии не обойтись, но они изначально планировались для расположения в месте, богатом магическим фоном. Вторая — для свободного дрейфа, с возможностью всплытия и погружения на небольшую глубину. И третья — «подводные лодки», предназначенные для быстрого перемещения. И каждая должна предполагать как наличие живых, так и пребывание одной нежити.       Сложившаяся в уме концепция рисовала следующие варианты: придонная — в виде шара, или полушара. Шлюзы не понадобятся, если делать входы снизу. Модель дрейфующей я скопировал с водолазного колокола — все остальные конструкции имели слишком усложнённую систему воздушных пузырей и балласта. А вот с «подводными лодками» я ещё не определился: слишком много тонкостей, которые я вряд ли смогу учесть, да и целесообразность данной конструкции вообще под вопросом. Хотя лучше иметь подводный флот, чем не иметь никакого.

***

Побережье Нортренда.       Ирвинг стоял на берегу, запахнув поплотнее тёплый плащ и накинув на голову капюшон, отороченный мехом белой северной лисицы. Охотники на этих осторожных пушных зверьков уходили далеко вглубь материка, рискуя попасться белым медведям, снежным волкам или охотнику-троллю. Из-за этого цена на мех была чуть не по весу в золоте, но мастер мог позволить себе такое. В его случае это была не роскошь, а необходимая вещь. Он очень плохо переносил холод, предпочитая лишний раз не выходить на улицу. Морозы ещё не набрали всей своей силы, но море уже заволокло шугой — мелким ломаным льдом, что не препятствовал волнам, но мог в одночасье схватиться, превращаясь в монолит. А пока это коварное крошево поджидает неосторожные корабли и лодки, рискующие до сих пор выходить в море. Поёжившись от пронизывающего ветра, Ирвинг перевёл взор на берег, туда, где стояло его детище.       За время, пока море позволяло использовать морской колокол, он сумел спуститься под воду ещё только пару раз. Спустя неделю после его триумфального погружения, у него состоялся тяжёлый разговор с местными ныряльщиками за перламутром и жемчугом. Они каждый день рисковали не вернуться из морских глубин, а он с командой за день заработал больше, чем иной ныряльщик умудряется накопить за неделю трудов. От неминуемой расправы его спас Фредрижер, успевший привести подмогу из дюжих моряков. Ирвинг слышал, что они как-то связаны с криминалом, но тогда он был бы рад и троллям, если бы они могли спасти его в той ситуации.       Конфликт уладили миром, наняв за долю от добычи всё тех же ныряльщиков. С детства привыкшие надолго задерживать дыхание и ориентироваться под водой, жители Нортренда оценили предоставленные им возможности. Самому на такую глубину не нырнуть, а если и ухитришься — всё одно придётся тут же плыть наверх, так как воздух уже кончается. Набиваясь в морской колокол по пять человек, они не тратили силы и дыхание на то, чтобы погрузиться. Когда балласт морского колокола касался дна, расплывались во все стороны, собирая дары моря. Доходы поползли вверх, ведь чем глубже, тем крупнее встречались раковины, а в них было больше перламутра. Брали и другие диковины, если рассчитывали, что их можно будет продать купцам по весне.       Мастер Ирвинг отошёл от дел, уступив честь нырять за добычей другим, но он не расстраивался, ведь на берегу ему легче думалось, и идеи и усовершенствования появлялись одна за другой. От большого количества народа воздух стал быстро портиться? На понтоне появились огромные меха, по типу кузнечных, что нагнетали свежий. Скоро морозы скуют море льдом? Поставить понтон на гигантские лыжи. Ныряльщики замёрзнут? Обустроить вокруг колокола утеплённую комнату с печкой.       Сейчас как раз рабочие занимаются этими дополнениями, а Ирвинг и ныряльщики с нетерпением ждут, когда же море встанет. Раньше это означало окончание добычи морских редкостей, сейчас ничто не помешает продолжить промысел. Будет даже легче: никаких волн, море всегда спокойное.       Холод, терзавший его лицо и тело, отступил. Вернее, он никуда не делся, но молодой мастер перестал его замечать, отрешаясь от действительности. Его вновь посетило озарение. Оно приходило редко, но это ощущение ни с чем нельзя было спутать. Он был далеко не глуп, мог усовершенствовать какую-нибудь деталь, понять по обломкам, для чего было устройство. Но озарение было другим — когда он день ото дня бился над неразрешимой задачей, думая только о ней, приходило решение. Или оно могло прийти нежданно-негаданно. Готовое, простое и осуществимое. Вот и теперь он понял, как можно облегчить труд ныряльщикам. Очки, или скорее маска, плотно прилегающая к лицу и защищающая глаза от морской воды. Он уже знал, что для этого понадобится. — Ирвинг, опять ты мёрзнешь в одиночестве! — укоризненно произнесла подошедшая девушка.       От мороза её щёки зарумянились, а глаза казались ещё синей, чем они были. В руках у неё была кружка с глинтвейном, из-под крышки выбивался пар, уносимый ветром. — Пей, и идем греться! — добавила она, протягивая ему глиняную посуду. — Спасибо, Таика, — ответил он, прихлёбывая подогретое вино со специями.       Слава и известность привлекли к нему внимание девушек, да и он не отказывал им. Но однажды встретил ту, в чьих глазах утонул, как в море. Светлые волосы, цвета северного солнца, вздёрнутый курносый носик, россыпь веснушек. После той мимолётной встречи он долго не мог найти её, таинственная незнакомка как будто в море сгинула. От отчаяния он стал расспрашивать каждого встречного, не видели ли они её. В конце концов удача улыбнулась Ирвингу, Таика оказалась дочкой рыбака, что жила в двух днях пути от порта. Поначалу она отвергала его ухаживания, но в конце концов сдалась, видя, что он хранит ей верность несмотря на большое количество поклонниц.

***

      Очередной сеанс «озарения» оказался позади. Ирвинг довольно хороший изобретатель, но до многих вещей, известных мне, будет слишком долго доходить самостоятельно, если вообще изобретёт. Моя ментальная сила раз от раза росла, и была ненулевая вероятность, что я «спалю» ему мозги, но по большому счёту надобность в нём уже отпала. Я, разумеется, не собираюсь его специально убивать, но морской колокол получит развитие и без него. А потому время от времени насылал на него «озарения» — все уже привыкли к его изобретениям и знали, как он порой уходит в размышления с головой. На случай, если он всё же не перенесёт моего воздействия, уже подготовлены бумаги, которые он якобы написал. Так или иначе, всё, что я хочу передать людям, они получат.