Отчаяние

      Снова эта квартира. Снова унылые стены и полное отсутствие какого-либо уюта. Саске зажег сигарету, скинул с себя такой ненавистный галстук, привалился к стене около окна и закрыл уставшие глаза. Он не может спать, не может есть и просто задыхается от нехватки кислорода.       Похороны. Пожалуй, это стало последней каплей, доводящей Учиху до сумасшествия. Ещё один гроб, ещё одна потеря, ещё одна оборвавшаяся история его жизни. На этот раз самая тяжёлая.       Когда все это началось? Пожалуй, чуть больше года назад. Тогда он ещё мог жить, а не существовать.       Улыбка мамы в то утро сияла, а по дому расползались вкусные запахи. Микото и Фугаку готовились к поездке на морской курорт, ведь в их работе наконец пришло затишье. Таких радостных родителей Итачи и Саске не видели очень давно. Шло время летних каникул, и счастье имело место быть.       Братья планировали затеряться среди игрового квартала, есть всякие вкусности, тратить деньги в своё удовольствие. Совершенно обычные для парней планы, но они приносили радость и чувство эйфории ожидания.       Вся семья наслаждалась летом. Родители хотели вспомнить медовый месяц, а дети радовались, что могут наконец остаться дома одни и делать, что захотят.       Что, вот что в тот момент было не так в их жизни? Где они оступились, за что расплатились самым дорогим?       Саске с Итачи просто сидели в кафе, отдыхая после долгой прогулки и попивая кофе, как в маленьком телевизоре включились срочные новости. Самолёт, направляющийся в Миядзаки подвергся атаке террористов. В результате взрыва находящиеся в салоне люди погибли. Вместе с членами экипажа жертвами этой катастрофы стали 73 человека.       Именно в Миядзаки прошёл первый медовый месяц Микото и Фугаку. И летели они именно тем самолетом на место, где прошла юность, чтобы поддаться ностальгии. Но кто мог знать, что им не суждено вернутся?       Тогда из рук Итачи выпала кружка, разлетаясь на сотни осколков. Вместе со звоном битого стекла был слышен тихий бессмысленный шепот, а по лицу теперь уже старшего Учихи потекла одинокая слезинка.       Именно это стало началом разрушения мира. Того мира, в котором все было прекрасно. Но тогда ещё были силы держаться. А сейчас, после последних похорон, становилось все тяжелее дышать. В чем его вина перед богом, что его жизнь превратилась в ад?       Они с Итачи на кладбище. Две надгробные плиты с одинаковыми серыми надписями. Итачи слегка дрожит от слез, Саске же холоден. На душе давящая тоска, но с ресниц не упало ни единой слезинки. Но не от отсутствия чувств, а от неверия. Он не верил, что они с братом остались одни. Не верил в такую беспощадную реальность.       Ещё несколько дней назад Саске видел этих людей живыми. Они работали, отдыхали, уделяли время своим детям. Жили с надеждой на будущее, которого их лишили. Фугаку и Микото просто стали жертвами обстоятельств. Не будь этой чертовой поездки, они были бы живы!       Случайность. Обычное невезение. Да только от этих оправданий ещё хуже. Такие горькие и обидные слова. В чем эти люди провинились перед богом, что лично встали на его суд?       Уже так давно нет тёплых материнских рук, что Саске даже забыл, как люди способны дарить тепло. В его душе поселился холод, смешанный с отчаянием и болью. И нет ни единого шанса на спасение.       Но хуже стало потом. На плечи Итачи упал родительский бизнес. И Микото, и Фугаку считались первоклассными юристами в Токио и даже создали сеть юридических фирм по всему Хонсю. Женщина занималась бракоразводными процессами, а мужчина — уголовными делами. Теперь все эти заботы стали частью жизни Итачи. Жизни двадцати восьми летнего парня, который даже не успел пройти стажировку вне Учиха-компани. И теперь крупнейший бизнес родителей переняли дети.       Беда была в том, что Саске был в этой конторе бесполезным. Когда встал вопрос о поступлении в институт, он выбрал компьютерные технологии вместо юриспруденции. И из-за этого выбора оставил брата справляться со всем в одиночку.       И начался новый круг ада. Итачи не справлялся. Все чаще он ночевал на работе, а если и приходил домой, то в стельку пьяный. То, что раньше родители тянули вдвоём, он заканчивал самостоятельно. И от нервного напряжения не спасали никакие успокоительные. Только крепкий алкоголь.       Саске ещё пытался держаться. Поддерживал порядок в доме, продолжал учиться и даже не забросил мамино хобби — выращивал цветы горшках, а после сдавал их в магазин Яманака. И никто не догадывался, как тяжело ему приходилось.       Саске недовольно зашипел, когда сигарета прогорела до фильтра и обожгла ему пальцы. Подумать только, раньше Учиха боялся огня, а сейчас настолько приступлены чувства, что даже боль от ожога толком и не чувствуется. Уничтожающая тоска внутри, её не видно и не слышно. Много существует теорий, есть душа или нет, но в моменты глубочайшей депрессии чувствуешь её так, словно она не внутри, а повсюду. Становится тяжело дышать. И не понятно, в сигаретах ли дело или просто уже отказываешься жить.       И Учиха даже представить не мог, что это было только началом безумия.