Воскресенье никогда не наступит

— Воскресенье никогда не наступит! — возмущенно заявляет Тони через пару недель после их первого поцелуя. В принципе, он не прав, номинально два воскресенья уже прошли, третье наступает, но Тони возмущает не календарь, а упрямство Стива и глупый, по его мнению, договор. — Давай не торопиться, — Стив говорит совершенно серьезно. — Я хочу… Сделать все правильно, Тони. С чувством, с толком, с расстановкой. Мы займемся сексом в воскресенье, после того, как ты выспишься. Никуда не будем спешить. Я принесу тебе завтрак в постель, мы с тобой вместе его прикончим, ты сходишь в душ, я обниму тебя, мы ляжем на чистые белые простыни и займемся самой восхитительной, нежной, долгой любовью. Я тебе обещаю. Тони улетает в мир фантазий где-то на слове «выспишься», и в принципе, его устраивает все, кроме одного: жизнь настойчиво тычет им в лицо скрученной фигой, у которой того и гляди оттопырится средний палец. Их недороман начинается еще с нашествия читаури, которое они отбивают все вместе, забыв о разногласиях. Вернее, Тони все еще есть, что сказать по поводу демаршей Капитана, и он даже искренне собирается, вот только случается ракета с ядерной боеголовкой, полет в космос, падение и темнота. А когда Тони открывает глаза, то видит над собой лицо Капитана, обеспокоенно-счастливое, словно у лабрадора. — Скажи, что ты меня не поцеловал, — просит Тони, хотя сам не уверен, что именно хочет услышать в ответ. Стив только смущенно краснеет и отводит глаза, а Тони, чтобы скрыть неловкость, говорит, что хочет поесть шаурмы тут, за углом. За углом угла они и целуются, когда оба выходят на задний двор забегаловки, вроде как поговорить. Можно подумать они не могли поговорить за столом! Просто так получается: Стив за ужином бросает на Тони загадочные, трудно читаемые взгляды, а тот слишком устал, чтобы отбривать их сарказмом. И вот вам результат: они идут «поговорить»! Но едва Тони открывает рот, как Стив делает стремительный шаг навстречу, обхватывает его лицо ладонями и жадно целует. И это так неожиданно, хорошо и горячо, и Тони жаждет продолжения прямо там, рядом с вонючей мусоркой на заднем дворе забегаловки, но Стив, чертов джентльмен, непоколебим. Он почему-то недоволен останками инопланетчиков на собственной форме и чем-то космическим на ботинках Тони. И про пыль далеких галактик даже слышать не хочет. Интересно, до войны все были такими капризными? Зато обещает продолжение в воскресенье, строго по плану. Хорошо, что оно наступит уже послезавтра. Если календарь не врет — Тони сверялся. Он думает — это будет то самое воскресенье. Но, наверно, зря они говорят это вслух — Бог, который хохочет над чужими планами, наверняка подслушивает. И не исключено, что записывает! В милое, но дождливое воскресное утро, когда Тони открывает глаза и думает, что жизнь прекрасна по определению и вот-вот станет прекрасной в ощущениях, его телефон мрачно вибрирует. Смотреть на экран не хочется — сам тон сигнала не несет в себе ничего утешительного. Это реквием всех вибраций. Тони чувствует. Но все же смотрит. «Вызывают. Уехал. Четыре дня. Стив» «Сегодня воскресенье. Я проверил» «Я знаю, прости. Тут стреляют» Тони тоже не прочь пострелять, но рядом находятся только приятные люди, и по ним палить как-то неудобно. Откуда им, собственно, знать, что вместо очень интересного и перспективного времяпровождения на заднем дворе у мусорного бака у Тони теперь коллекция сообщений на смартфоне. И нет, смайлик с сердечком нихрена не компенсирует. Кэп возвращается во вторник вместо среды. На походных носилках — вместо собственных ног. С двумя сквозными и одной рваной — вместо извинений. Тони пользуется этим на полную: ограждает больничную палату в «Старк Медицин» хозяйским произволом от любых вторжений, и медленно, с выражением зачитывает вслух сценарий нового фильма для взрослых. Стив кусает губы от смеха и возбуждения, просит трижды перечитать особо удачные места. И клянется — в следующее воскресенье опробовать сцены три, восемь и девять на Тони. Тони верит, жалеет и заканчивает чтение, хотя в запасе у него еще два текста, и во втором даже есть клубника и взбитые сливки. Да, и поначалу белые простыни. К утру среды от ранений остаются воспоминания. От присутствия Тони в палате — тоже. Его вызвали на внеплановый брифинг — кто-то что-то заподозрил и теперь на все производства нагрянут комиссии. А хуже ревизора может быть только ревизор правительственный. Тони делает пару кульбитов в костюме напротив больничного окна и снимает запрет на посещения. Теперь черед Стива слушать похоронный звон из мессенджера. Действительно похоронный — Тони успел сменить рингтон. Да, он — засранец. «Они обещают закончить в субботу вечером. Но я еще не выжил из ума, чтобы доверять правительственным проверкам. Если не успею к ночи — будем ужинать в кровати» «Я подумываю отказаться от постельных методов питания. Вспомнил о крошках. Может обойдемся вином?» «Сдаешь позиции? Что дальше — откажемся от кровати в пользу дивана? Так и знал — ты просто набиваешь себе цену» «Сэндвич и кофе, подключаем к делу утро понедельника?» «Нет уж, обойдемся вином. Иногда и в твою голову приходят здравые мысли. Конечно, это не касается той самой идеи, с воскресеньем. Про понедельник — не думал что супер-человек способен на уступки». Последняя комиссия покидает территорию последнего завода в понедельник. В девять вечера. Тони кажется, что по челюстям у него уже пошли трещины от постоянной улыбки. От печенья с кофе в груди стоит ком, который никак не проглотить. В Башню он добирается к ночи. Кажется, в пентхаусе кто-то есть. Этот кто-то сидит на диване и пялится в плазму, но Тони сложно сосредоточиться на чем-то кроме желания спать — он приказывает Джарвису погасить свет, падает навзничь на кровать и проваливается в ничто, которое по ошибке назвали сном. Вторая половина вторника — самая неприятная вещь в жизни Тони. Рядом с кроватью стоит чашка с ледяным кофе, подсохший сандвич и записка: «База. Вызов. Не хотел будить, но долго любовался» Тони думает — в этот раз все получится, две недели он вытерпел, вытерпит и третью. Но превентивные меры принять не помешает. Планирование — основа основ. Он связывается с Фьюри и угрожает отозвать все активы, прикрыть все разработки и задержать поставки новых двигателей для хэлликериеров ЩИТа, если у Капитана Америка вдруг нарисуется очередное срочное задание на эти выходные. Фьюри в ответ ругается, но как-то без огонька, скорее по привычке. В итоге, клянется здоровьем мифической бабушки, что с субботнего вечера и до воскресного утра Капитана Америку освободят от любых заданий. Да, даже если инопланетяне и асгардские боги снова решат захватить Землю. Нет, вызвать Стива на задание не сможет даже президент. Даже мама президента. Фьюри лично проследит. Тони, удовлетворенный результатом, предлагает Пеппер встретиться и поужинать. Требуются два часа напряженных переговоров, платье от Шанель (кажется, синее), и обещание подумать над новым типом топлива. Пеппер со скрипом соглашается взять управление на себя, а значит все возможные проверки и комиссии падут на ее хрупкие плечи. Плечи было жалко, но себя — жальче. Тони облегченно выдыхает, запивает победу отличным виски, тут же выпрашивает у свежеиспеченного исполнительного директора «Старк Индастриз» отпуск на ближайшие выходные и отправляется в Башню. Совершенно окрыленный. Формулу топлива он придумывает по дороге. Просто так, от хорошего настроения. Мир обретает краски, а работа буквально горит в руках — Тони на радостях сжигает три экспериментальных модели костюма, доводит до ума четвертую, открывает новую частицу, доделывает несколько висяков. В субботу вечером он уходит в свою спальню. Как хороший мальчик. Не хватает только зуба под подушкой, чтобы добрая фея точно исполнила его желание, но Тони решает, что и так был пай-мальчиком. Все получится. Он все предусмотрел. «Рассчитываю на завтрак в кровать. Постель застелена белыми простынями. Во мне уже переизбыток романтики. Приходи» Стив шлет в ответ «Приду» и смайлик. И не приходит. Тони просыпается в девять утра, выспавшийся и бодрый, и оба эти состояния пугают своей новизной. Стива нет. Тони просит у Джарвиса сводку новостей и тот сообщает: на Базу ЩИТа напали террористы. Три вертолета смогли подобраться достаточно близко, чтобы выпустить ракеты. Вертушки сбили джетом, но взрывом разворотило половину Базы. Стив там, вместе со всеми, тушит пожар и таскает из-под обломков всяких дорогих его сердцу двуногих. — Почему ты меня не разбудил? — мрачно интересуется Тони. — Не было необходимости, сэр, — сдержанно отвечает Джарвис. — Угроза устранена, на Базе достаточно квалифицированных кадров, чтобы справиться с пожарами. Все под контролем. К тому же вы сами приказали применить протокол «Воскресенье» на сегодня, а он включает в себя пункт «не беспокоить» даже в экстренной ситуации. — Обучил на свою голову, — вздыхает Тони и поднимается с кровати. — Готовь костюм. Надо слетать и проверить, как там справляются без папочки. Воскресенье не наступит никогда, да, Джарвис? Все планы идут прахом. Потому что мы два чертовых супергероя, и даже если нам ничего не нужно от мира, то миру постоянно что-то нужно от нас. Это, конечно, объясняет, почему у нас хреновая личная жизнь, но и удручает тоже. Факт остается фактом: сегодня у меня не будет секса с самым завидным девственником Америки. Да что там, еще немного — и я сам превращусь в монаха. — Технически, воскресенье уже наступило, сэр, — заметил Джарвис. — По последним сводкам, пожар взят под контроль и почти ликвидирован. Костюм готов, сэр. — Почти — не значит совсем. Ты же знаешь, они без меня все сделают неправильно, — Тони болтает, убивая время, пока роботы закрепляют костюм. Надо придумать какой-то другой способ — столько времени на ветер. Лицевой щиток он захлопывает уже в воздухе. База и правда горит: правое крыло разрушено полностью, центральная часть полыхает и огонь вот-вот перекинется на левое. Работают пять пожарных расчетов, у них под ногами крутится толпа агентов, куда менее полезных. Мстители, почти в полном составе, стоят в стороне — с террористами они уже справились, а мешать пожарным делать свою работу — дураков нет. Стива не видно. Тони приземляется рядом с Наташей, которая как раз разруливает что-то по телефону. Впрочем, она немедленно отвлекается на Тони и говорит таким тоном, что сразу понятно — осуждает: — Капитан там, внутри. Тони летит к эпицентру пожара и успевает убедиться — да, Стив помогает. Как раз выносит почти задохнувшегося пожарного из опасной зоны и, кажется, собирается обратно. Он же бессмертный, что ему огонь! Тони успевает пожалеть, что у него нет еще одного костюма в запасе, а еще лучше железной клетки, чтобы запереть там неугомонного Роджерса и… Додумать Тони не успевает — очередная балка с громким ревом рушится ровно туда, куда скрылся Стив, и Тони рвется ей на перехват, играя со смертью в догонялки. Он успевает — не может не успеть. Вот только чертов Стив Роджерс, сразу после спасения от неминуемой гибели, вместо выраженного в поцелуях спасибо, говорит: нужно разделиться. Потому что Тони, видите ли, может помочь глобально — обрушить горящие перегородки и не дать огню перекинуться на соседние помещения, а Стив локально — вывести тех, кто все еще находится в огненной ловушке. Плохо быть Железным человеком. Беги, спасай, таскай. И никакой личной жизни.