Воскресенье никогда не наступит

Тони на секунду застывает у двери, пытаясь отскрести лицевой щиток от гари — система очистки не справляется с нагрузкой, все резервы перекинуты на то, чтобы содержать в относительном порядке сенсоры. Они важнее зрения. План срабатывает, левое крыло уцелело почти полностью. Эвакуация на нижних этажах идет полным ходом. Здесь и сейчас Тони один — с пятнадцатого всех уже вывели. Тут пусто и гуляет сквозняк: коридор заканчивается эпичной дырой в стене. Из нее, в паспарту из покореженной арматуры, открывается прекрасный вид на вечерний город. Мечта туриста. — Джарвис, тут можно снять какой-нибудь модный клип, — замечает Тони и откидывает щиток в сторону. Дымом воняет нестерпимо, кажется, он пропитывается им насквозь, до самых костей. Стив оказывается за спиной внезапно — ходит он абсолютно бесшумно, даже когда устал. А Капитан устал, это бесспорно. Тони, повернувшись к нему, видит опущенные плечи и напряженный взгляд. Копоть покрывает Стива целиком — даже на груди звезду не различить. — Справились, — устало выдыхает Тони, раскрывая броню и вышагивая из нее. — Поздравляю с очередным проебанным воскресеньем! Не в буквальном смысле, что жаль. — До полуночи еще полтора часа. Фактически — воскресенье еще не закончилось, — спаситель человечества стягивает шлем и встает вплотную, заставляя Тони отступить назад и упереться спиной в дверь. Лицо у Стива такое грязное, что глаза на фоне кажутся еще светлее, чем обычно. И, возможно, мерещится, но Тони явно различает в них опасное, яркое пламя. — Стив, фактически ты — зануда, — хмыкает Тони, скалясь в ответ. Сам он покрыт копотью ничуть не меньше, и должен вызывать священный трепет у поборников гигиены. — И если ты заметил, тут нет ни кровати, ни чистого белья, ни даже душа. Я уж молчу про сраный завтрак в кровать. — Не выражайся. И да, я заметил, — буднично подтверждает Стив, продолжая теснить Тони. — А с учетом того, что мы уже месяц не можем добиться календарного совмещения воскресенья и кровати, я за то, чтобы пренебречь. — Чем? — дверь за спиной гостеприимно распахивается, и Тони вваливается в какую-то кладовку, чудом уцелевшую при пожаре. Во всяком случае, здешний металлический стеллаж и тележка уборщика куда свежее, чем весь Тони в целом, и значительно чище, чем закопченный Капитан Америка. — Договоренностью. Календарем. Чистым бельем. И прочими излишками цивилизации, — Стив аккуратно прикрывает дверь, а затем, подумав, подпирает ее снизу щитом, заблокировав намертво. Тони настолько изумлен, что на доли секунды теряется, выбирая: возмутиться за пропущенные не по его вине воскресенья или высказать свое решительное «нет» любым грязным поползновениям. О, и судя по ним двоим — поползновения будут грязнее не придумаешь. Но Стив суперсолдат. В реакциях и скорости Тони ему однозначно проигрывает. Тот успевает первым. Обхватывает за плечи и вталкивает между стеллажом и тележкой в стену, вышибая из легких воздух. От такого напора Тони коротит, отменяя все накопленные возражения. Стив же, не отпуская от себя, тянет вниз застежки поддоспешника, заставляя костюм соскользнуть сначала с плеч, а потом и с бедер. — Кэп, — Тони упирается ладонями в монолитную грудь, в попытке если не остановить, то притормозить происходящее. — Я весь в поту, как призовой рысак, а тебя можно прятать в горе угля — хрен найдешь с фонарем. Как считаешь, какой у нас сейчас будет секс? Стив чуть отодвигается, внимательно осматривает сначала себя, потом Тони, серьезно щурится, словно действительно обдумывает вопрос, кивает, явно соглашаясь, и говорит совершенно будничным тоном: — У нас будет самый потрясный секс. Очень-очень грязный секс. Без кровати, прямо здесь. Пока не закончилось воскресенье. Ты сам проектировал мне форму, помнишь, где у нее застежки? — Роджерс! — Возмущенно начинает Тони, но закончить не успевает, Стив просто прижимает его к стене сильнее, и возражать не остается сил. Да и желания. Стив картинно поднимает голову к потолку и жалуется туда же: — Все приходится самому. Ох уж эти избалованные богатые детки! — а потом проводит языком по шее Тони и шепчет на ухо, горячо и хрипло. — Надоело. Хочу тебя до безумия. Как угодно, каким угодно, но сейчас. Немедленно. У Тони все возражения стекают куда-то в пах и преобразовываются там в возбуждение. Это какая-то новая лингво-физика, когда вроде бы говорят ртом, а реагируют на все пещеристые тела. Тони обещает себе обдумать это явление. Немного позже. Да, точно не сейчас. Стив начинает действовать, не забывая озвучивать происходящее, отчего по всему телу проходят сладкие, короткие судороги. Словно вместо голоса Тони гладит бархатистая лапа, цепляя за все рецепторы разом. — Ты ко мне во сне приходил. Стягивал за молнии костюм — да этот, нижний, и молчал. А я потрогать боялся. Знаешь, как это во сне бывает — не пошевелиться, весь как ватный. Просыпаюсь, а вокруг — воскресенье, тебя нет, и база эта дурная в Анголе. И руки забинтованы. А хочется до жути, ты же там во сне так смотрел. Черт, ты же помнишь где застежки на форме, Тони? Тони помнит все — от проекта до трех забракованных прототипов. Хочет сказать об этом, но почему-то подставляет под жесткие поцелуи шею. Где-то на задворках сознания еще гундит противный внутренний голос: ругается умными словами про антисанитарию и микробов. С каждой секундой все тише. — Помню. Тут, — Тони безошибочно тянет за скрытую на левом боку молнию. — И тут, — вторая на плече. Потом три липучки на правом боку — там дополнительное усиление кевларом, чтобы защитить печень — Капитан открывается, когда кидает щит, он правша. Без усиления там никак. Костюм не соскальзывает, он совсем задубел от налипшей грязи, а словно отделяется от Стива, как скорлупа. Но даже восьмерной защитный слой не работает против едкого, всепроникающего дыма — под броней Стив черно-серый от разводов, смеси пота и гари. И это просто охренительно. Тони касается губами плеча и прикусывает кожу в ответ на короткий жалящий поцелуй в шею. На языке сразу становится солоно и горько, но Стив не дает задуматься — коротко рыкает, гладит с силой от шеи до бедер, разворачивает и впечатывает в стену уже лицом — Тони еле успевает подставить руки. — Сейчас хочу, — жарко шепчет Стив в загривок и проталкивает колено между ног, заставляя выгнуться, подставиться совсем уж откровенно. У Тони перед глазами темнеет от возбуждения, хочется всего одновременно: и прижаться к Стиву, потереться об него, развернуться, скинуть с себя крепкие объятья и взять самому, перехватить контроль. Откуда-то Тони чувствует — ему позволят, и спорить не будут, и возражать. Но сейчас, в этом сладком состоянии «под» — вкуснее, ярче, слаще. Под Стивом. С ним. Он задницей ощущает всю степень угрозы — форма Капитана расстегивается сразу вся, включая обувь, а белья чертов Роджерс не носит — говорит, трет под кевларом. Там есть что тереть, сейчас это ощущается особенно четко. Если бы Тони стал бельем Стива — о, он бы не упустил такой шанс… Пока все шансы ловит Стив: коротко выстанывая какую-то похабщину про то, какая у Тони шикарная задница — не то, чтобы это было неправдой, но смущает здорово — трется между ягодиц членом, одной рукой держа Тони раскрытым, а второй вжимая за плечо в стену. — Золотой мальчик, сладкий, — жаркий шепот шпарит ухо и тепло со спины исчезает, чтоб через секунду возникнуть в другом месте. - Мой! Смена диспозиции резкая и неожиданная — Тони приходится прикусить кулак, так хочется заорать. Все таки не каждый день Капитан Америка лижет ему задницу, да еще и с удовольствием. Ну, если слух не обманывает. Язык у Стива весьма способный. Если бы Тони сейчас мог ставить оценки — он бы дал высший балл. Но пока он просто дает. Разрешает себя ласкать. Разрешает себе быть настолько открытым и бесстыдным, насколько это возможно. Мимо двери, громко топая кто-то проходит. Наверно, агенты ЩИТа обыскивают этажи или занимаются еще какой-то нужной херней. Тони плевать. Главное, что они дергают за ручку двери, бубнят что-то и уходят, а Стив… Стив даже не останавливается, продолжает ласкать, вылизывать, раскрывать. И Тони сдается, расслабляется, прижимается щекой к прохладной стене и выгибается, выпрашивая ласку. Стив чутко ловит перемену в настроении, довольно стонет и заменяет язык смазанными пальцами. Одним, двумя, тремя. Боли нет, она как-то не достигает нервной системы. Превращается в дикую похоть и мешается с предвкушением. Хочется уже по-настоящему. По-воскресному. — Стив, — зовет Тони, удивляясь собственному, ставшему таким хриплым, голосу. — Сейчас. Давай. Почему-то кажется — тот будет дразнить, доведет до белого каления и только потом… Но нет, Тони тут не единственный, кому хочется до звезд под веками. От первого, самого глубокого толчка перехватывает дыхание. Как-то, за всеми этими нежностями, забывается насколько мощным может быть Стив и насколько сложно ему сдерживать себя. От второго — Тони жалобно стонет и выгибается, пытаясь уклониться, но ему не дают, вжимают в себя, что-то хрипло выдыхают в спину и рывком задвигают глубже. — Роджерс! Черт бы тебя… Замри. Стив замирает еще за миг до того, как Тони командует — только громко дышит в шею, сжимая Тони в объятиях. Потом осторожно прижимается еще крепче, стараясь не насадить напряженного, закаменевшего Тони еще сильнее. — Прости. Потерпи. Трудно удержаться. Ты такой там… такой узкий, горячий внутри. Как представлю, что можно, — Стив легкими касаниями губ проходится по шее, там, где волосы на шее превращаются в пушок, прижимается лбом к затылку и стонет, беззащитно и просяще. — Давай. Осторожно. Без жертв, — шепчет Тони и подается навстречу. Стив большой, очень большой, он все двигается внутрь и никак не заканчивается. И охерительной подготовки теперь кажется мало. Тони коротко, не насаживается, а скорее раскачивается, заставляя мышцы привыкнуть и принять глубже. На каждое движение Стив влажно выдыхает, вздрагивает и просит: — Еще. Как же хорошо… Еще. Спустя три десятка «еще» Тони понимает: задача выполнена — член теперь целиком в нем. И вправду — огромный, распирает, растягивает на пределе. Медаль труженику тыла никто выдавать не спешит, и Тони рискует увеличить амплитуду движений. Одновременно происходят две вещи — Тони подается назад, а Стив вперед, и член надавливает именно туда, куда нужно. Стон на этот раз выходит синхронный. Стив притискивает Тони еще ближе, сдвигает ладонь с бедра, обхватывая его текущий член. От облегчения и долгожданной ласки хочется скулить. — Можно? Теперь можно тебя? — Стив спрашивает. Этому зануде все надо с подтверждением. — Можно. Двигайся. — Точно? — Тебе свидетельство выдать, нотариально заверенное? — звереет Тони. Кажется, теперь он достаточно убедителен. Потому что Стив начинает двигаться. Сначала это медленные, глубокие толчки, в такт которым он сильно и размеренно ласкает член Тони, и тому кажется — вот еще немного, еще пол-оборота ладони и все закончится неприлично рано. Потом скорость нарастает, а возбуждение, казавшееся таким острым и невыносимым, немного притупляется. Стив с рыком вбивается внутрь. Все сильнее, сильнее. Тони впечатывает в стену, размазывает этим идеальным телом, держаться на ногах все сложнее…. Но кайф, туго скрученный внутри наконец начинает распрямляться, раскручиваться в обратку и вот-вот рванет. Внезапно Стив отодвигается, что-то шепчет, и отпускает Тони совсем. Тот, ошалевший от сорвавшегося с крючка оргазма, пытается выдохнуть и может выдавить из себя только: — Блядь. Большего не успевает, его разворачивают, подхватывают под задницу и отрывают от пола. Так легко, словно он подросток, или тонкая девушка, или мужик, который весит больше семидесяти килограммов — суперсолдату все равно. А Тони в который раз поражается и восхищается тому, сколько силы таится там, внутри. Поражается недолго, очень сложно пребывать в восторге от физических качеств того, кто тебя нежно, но неотвратимо натягивает на член, теперь для разнообразия уперев спиной в стену. Поэтому Тони только опять выдыхает: — Бля. Но ругательство тут же перехватывают розовые губы Стива. Они прижимаются в требовательном жарком поцелуе, гася любые возражения. Хотя, разве тут кто-то против? — Не выражайся, — Стив все-таки успевает сделать замечание, но Тони уже глубоко насрать. Его так правильно, так глубоко и сильно трахают, что он готов дать клятву не ругаться неделю. — Сейчас найдем твоему языку другое применение. И Стив находит. И Тони ни чуточки не возражает. Так, на весу, он уже ничего не контролирует, а значит может все переложить на чужие плечи. Отличные, кстати, плечи. Очень удобно за них держаться. Только вот собственный член теперь остается без внимания, а внимания хочется немедленно и много. Впрочем, это ненадолго: Стив перехватывает Тони под задницу одной рукой, прижимая к стене еще теснее, освобождает вторую, вбивается внутрь еще сильнее и, наконец, возвращает ладонь на член. Боги. Если это видят хоть какие-то боги - то лучше бы им отвернуться. Обзавидуются. Теперь Тони получает все — поцелуи со вкусом пепла и дыма, душевынимающую хватку на члене, от которой задница сжимается и пульсирует, огромный ствол, который таранит внутри. Да, и оргазм в довесок. Отличное вышло воскресенье. Всегда бы так. Семь дней в неделю. FIN