У Гарри Поттера жизнь не может быть обычной!

И всё-таки, Гарри пришлось рассказать Калленам о себе, пускай и не всё, но значительную часть. Это случилось, через несколько дней после аварии, когда Поттер заскочил после школы в гости к вампирам, Эдвард всё-таки уговорил юношу на просмотр того фильма про пришельцев. Сначала всё было как и всегда, Поттер пришёл, со всеми поздоровался, немного поболтал ни о чём, а потом когда Эдвард ушёл за фильмом, Эммет не сдержался: — И всё-таки, Гарри, откуда у тебя шрамы? Все замолчали. Вампиры буквально замерли на месте, ожидая ответа юноши, а вошедший Эдвард, который естественно всё прекрасно слышал, зло глянул на своего несдержанного брата. И хотел уже было осадить Эммета, но услышав усталый вздох Гарри, не стал. Телепат понял, что Поттер сдался. — Я так понимаю вы не отстанете от меня? – задал он риторический вопрос. – Хорошо, я расскажу, – он внимательно осмотрел всех, кто сейчас находился в гостиной. — Ещё до того, как я родился, в магическом мире один тёмный маг развязал войну. Звали этого волшебника Том Марволо Реддл, в последствии он стал называть себя лордом Волан-де-Мортом. Волан-де-Морт искал себе союзников, переманивал их на сторону тёмных сил. Любой кто сопротивлялся ему в конце концов погибал. Однажды, было произнесено пророчество о ребёнке, что родился на исходе седьмого месяца, и что равен он по силе темному лорду, и ни один не сможет жить, пока жив другой. Что-то в этом роде. Том решил убить ребёнка, пока тот не вырос и не убил его. Так он оказался на пороге дома моих родителей в ночь Хэллоуина – Гарри замолчал на несколько минут, но никто из вампиров не торопил его, понимая как юноше тяжело даётся этот момент рассказа. – Он убил их, а потом попытался прикончить меня, но что-то произошло, и заклинание отразилось в него самого. Так я стал мальчиком-который-выжил. Меня отдали на воспитание семье тёти, сестры моей мамы. Мне рассказывали, что мои родители погибли в автокатастрофе, и до одиннадцати лет я даже не подозревал о магии, пока мне не пришло письмо из Хогвартса. В школе я узнал всю правду, о той ночи. Все были уверены, что Волан-де-Морт погиб тогда, но ошибались. Уже на первом курсе я встретил его вновь, точнее его тёмную сущность, что бродила по миру в поисках воскрешения, и на тот момент паразитировала в теле одного преподавателя, а в конце четвёртого курса он возродился. Магическая война началась снова. Этой весной Том Марволо Реддл был уничтожен раз и навсегда, а с его смертью было покончено и с войной. Шрамы это лишь последствия событий прошедших лет и не более. Больно ли было Гарри рассказывать? Не так больно как несколько месяцев назад, да и в подробности он не вдавался, так рассказал в общих чертах. Однако, даже без подробностей рассказ поразил вампиров. В столь юном возрасте он сражался на войне, видел смерть, не мог не видеть. Не все взрослые, пройдя через войну, остаются прежними, многие ломаются, но не Гарри. За всё время их общения вампиры успели понять, что Гарри очень добрый юноша, с большим сердцем. И это поражает, ведь после войны он не озлобился на весь мир, не стал жестоким, не замкнулся в себе. Он просто старается жить дальше, пережить все последствия. И этим Гарри восхищает Калленов. А Эдвард задумался, что было бы, если бы Гарри погиб на войне? Тогда Каллен бы не встретил этого удивительного человека, он бы не полюбил брюнета, а просто бы жил как раньше, утопая в скуке и отчаянии, где каждый день похож на предыдущий. Одиночество вампира продолжалось бы многие десятилетия. От представленного Эдвард содрогнулся, он не хочет чтобы Гарри исчез из его жизни, и поэтому сегодня же придёт к нему и поговорит. — Теперь, можно я задам вопрос, – Поттер обвёл присутствующих взглядом зелёных глаз, и дождавшись согласного кивка почти всех Калленов, спросил ухмыльнувшись, – мы фильм сегодня смотреть будем? *** Когда Поттер ушёл уже стемнело, и Эдвард, подождав часик для верности, отправился к юноше. Вошёл он в окно, и оказался в спальне зелёных тонов, с расправленной постелью и многими мелочами, говорящими, что в этой комнате кто-то живёт. На прикроватных тумбочках вампир увидел несколько необычных, движущихся фотографий в рамках. На одной из них была пара влюбленных: девушка с зелёными глазами и юноша, что так похож на Гарри, Эдвард сразу понял, что это родители его любимого. На другой фотографии был сам Гарри лет тринадцати, и рядом с ним стояла девочка с каштановыми волосами, Гермиона, её вампир помнил по воспоминаниям Поттера, и рыжеволосый парень. Всё трое весело улыбаются чему-то. Рядом с одной из фотографий Эдвард заметил подвеску-дракона Гарри. Вампир сам не понял зачем взял её, но что-то его заставило. В этот момент от двери в спальню послышалось удивлённое: — Эдвард? Ты что тут делаешь? Вампир развернулся и замер. Поттер стоял перед ним в одних пижамных штанах, с полотенцем на плечах. С его волос всё ещё срывались редкие капли воды, стекая по обнажённому торсу юноши, и Эдвард неосознанно проследил за путём последней капельки, что впиталась в резинку штанов. Глаза вампира начали темнеть и он быстро отвёл взгляд от юноши, чтобы тот ничего не заметил. — Прости, я хотел поговорить, вот и пришёл. — Но я же запер дверь! — Я через окно, – будь такое возможно, то Эдвард бы покраснел, а так его кожа оставалась бледной. «Мне кажется, или он смущается? Хм, я думаю, это выглядит довольно мило!» – подумал Гарри с толикой восхищения. — Ты считаешь меня милым? – довольно ухмыльнулся вампир. — Что?... – тут Поттер заметил подвеску в руках телепата. – Верни мне украшение, Эдвард, – произнёс спокойно. — Нет, – мурлыкнул вампир, – мне так редко удаётся прочитать твои мысли, а тут такая возможность. Поттер хотел было возмутиться, но потом послал эту затею к Мордеру. «В конце концов, если ни о чём таком не думать, то всё будет нормально!» – подумал Гарри, и дальше всё что смог увидеть в его мыслях Эдвард, это образ лесов Форкса. — Не честно! – буркнул расстроенный вампир. — Рыться в чужой голове – вот это не честно, – сказал Гарри и прошёл к гардеробной, встав спиной к вампиру. И сейчас Эдвард своими глазами узрел все шрамы. Его затопило болью и страданиями, когда он представил какого было юноше, когда он получал эти раны. Вампир сам не заметил как подошёл к Гарри и невесомо провёл своими холодными пальцами по самому длинному шраму. Поттер вздрогнул. — Ты что делаешь? – Голос его был напряжён, как и он сам. Эдварда прорвало. — Ты хоть можешь представить, каково мне сейчас, когда я смотрю на эти шрамы, когда я знаю как они появились у тебя, человека, которого я люблю! Да меня на куски разрывает от осознания того, как ты страдал! – Вампир крепко обнял юношу, и Гарри не оттолкнул его, просто не смог, услышав надрывающийся, полный боли голос Эдварда. – Стоит только представить, что ты так и не появился в моей жизни, как меня просто скручивает невыносимой болью, Гарри! Поттер повернулся к Каллену лицом. — Эдвард, я не… – договорить ему не дал палец, прижавшийся к губам. — Прошу, позволь мне проверить кое-что, – прошептал вампир, склоняясь к лицу юноши. Всего один миг, и прохладные губы Эдварда накрывают губы Гарри в нежном поцелуе, передающем все эмоции и все чувства вампира к юноше. И Поттер ответил, когда Эдвард собирался уже отстраниться. Ответил робко и неуверенно, но уже от этого Каллен почувствовал небывалый прилив счастья. Пальцы вампира зарылись во влажные волосы Гарри, притягивая ещё ближе к себе. Он прошёлся языком по нижней губе, прося разрешения на большее, и чуть не задохнулся, хотя это и невозможно, когда почувствовал, что губы Поттера приоткрылись, впуская юркий язычок вампира. И кажется это стало последней каплей для Эдварда. Нежность уступила место неистовой страсти, он сминал чувственные губы Поттера, играл с его языком. Гарри наслаждался этим поцелуем не меньше Эдварда, его руки уже давно сжимают крепкие плечи вампира, ведь иначе он просто не удержится на ногах и упадёт. Сердце билось как сумасшедшее, грозясь проломить грудную клетку. Его никто никогда не целовал Так страстно и чувственно. Те поцелуи с Джинни и Чжоу просто ничто, по сравнению с этим. От напора Эдварда, у Гарри приятно потяжелело в паху, и это подействовало как ушат ледяной воды. «Вот чёрт! Возбудиться от поцелуя! Со мной никогда такого не было!» – подумал Гарри, отстраняясь от Каллена. — Мне это льстит, – хмыкнул Эдвард. – Сейчас, видя такую реакцию, я убедился что хоть немного, но нравлюсь тебе, – он говорил это надевая на Гарри его подвеску, – и теперь, я не отступлюсь, знай это! Я сделаю всё, чтобы ты меня полюбил. И не дождавшись ответа, вампир быстро поцеловал юношу, и уже в следующее мгновение исчез. Гарри стоял и не понимал, почему он не оттолкнул этого наглого вампира? И ведь даже не попытался! Но подумать над причинами своей реакции ему не дал хлопок аппарации, и последовавшие за ним крики Гермионы: — Гарри! Гарри! Рон!!! Его нашли!!!