Истории

For Those We Loved – Austin Wintory       Поднимаясь по лестницам подвалов, Какаши отчего-то свято уверил себя в то, что на улице уже давно поздний вечер, и темнота должна была опуститься на город, где уже зажгли повсюду газовые фонари. Однако покинув здание Лиден-Ярда, встретил на улице серое небо, которое казалось плотной тканью, прикрывавшей Лиден от всего мира. Закаркали вороны, взлетая вверх с крыш домов и прячась в густом тумане, который Какаши первое время признавал за небо.       Мисс Копперфилд вызвалась лично отвезти пленника к Окраине, и Какаши попросился с ней. Некоторое время он пытался уговорить Сая отправиться домой, где за ним бы поухаживали Маринетт и Поллианна, однако парень настойчиво желал отправиться к Окраине вместе со всеми. Он продолжал выглядеть отстраненным и мертвенно бледным, и, кажется, не только один Какаши беспокоился на этот счет. Мисс Копперфилд нередко одаривала юного шиноби задумчивым взором своего зеленого глаза, однако не решалась поинтересоваться лично, что же с ним происходит.       Тяжелые железные двери полицейской кареты с лязгом закрылись за спиной тамплиера, и пара безликих констеблей заняла свои места на козлах. Какаши же вместе с Саем и мисс Копперфилд заняли места в холодном фиакре, кучером которого являлся также констебль.       Путь проходил в молчании. Мисс Копперфилд, кажется, дремала, сложив свои ручки на ногах и опустив подбородок к груди. Сай смотрел в окна, но взгляд его казался слепым, и Какаши готов был поспорить, что ничего подчиненный его не видел, а находился в своем собственном мире, наполненном загадками. Сам же Хатаке позволил себе полностью расслабиться и не забивать свою голову ненужными и тяжелыми мыслями. После допроса пленных у него, казалось, не осталось совсем сил, и ему поскорее хотелось со всем этим закончить и увидеться с Генмой и Дэвидом, что скрасили бы времяпрепровождение в Лидене Какаши более яркими оттенками.       Долгое время фиакр громыхал по каменным дорогам своими деревянными и скрипучими колесами, прежде чем не выехал на разъезженную тропу, на которой к счастью для пятой точки Какаши не было ни кочек, ни камней. Пейзаж за окнами фиакра сменился с городских серых и коричневых домов на пожухлую, пережившую зиму, траву на полях и редкие полосы лесов. Какаши бы и не подумал, что в Лидене есть и такие места – не наполненные каретами, людьми в платьях и пальто. Казалось, что весь город был наполнен жизнью и натыкан домами, церквями и фабриками с заводами. Однако, как объяснила мисс Копперфилд, сам Лиден раньше по размерам был сродни целой страны, и были у него и пригородные и загородные места, где располагались дома, небольшие бедные районы, считавшиеся близлежащими деревнями, и фермы. Но после наводнения Лидена тамплиерами от страны почти ничего не осталось, кроме развалин, Окраины и главных, центральных районов, где теперь и сосредоточена вся жизнь лиденевцев. Какаши было сложно представить, что же могли такого натворить тамплиеры, что от целой страны осталось только это, хотя и считал, что сам город был довольно велик.       Наконец, стали встречаться люди. Точнее, ассасины. Навстречу им нередко проезжали кареты, воины братства прогулочным шагом направлялись обратно в город. И их встречалось все больше и больше, а фиакр ехал все медленнее и медленнее, пока совсем не остановился, и с другой стороны в окне Какаши увидел высокую черную церковь, а перед ней огромное поле, идущее чуть ли не за горизонт, где обрывал его черный еловый лес.       Мисс Копперфилд пригласила Какаши выйти первым, после него выпустила из фиакра задремавшего вдруг Сая и, наконец, вышла сама. Промозглый ветер обнимал собой тело Какаши, играясь с волосами на его голове. Сай с прищуром (видимо, еще не до конца очнувшийся) осматривал место, куда они прибыли. Мисс Копперфилд, закрыв за собой дверь фиакра, глубоко вдохнула и выдохнула нагретый воздух с великим облегчением.       Воздух здесь разительно отличался от того, что был в самом городе. Он казался более холодным, резким и чистым. Все же в Лидене был немало фабрик, и производственные районы были вечно прикрыты за дымом, стремящимся в небо из десятков, а может и сотни труб.       Наконец, из полицейской кареты выпустили тамплиера, и мисс Копперфилд забрала у констеблей пленного под свою ответственность. Полицейские напоследок кивнули и медленно покатили свою тяжелую карету обратно в город. Констебль-кучер фиакра же молчаливо закурил трубку, устраиваясь поудобнее на козлах, и пообещал дождаться "госпожу Элизабет и ее друзей".       Здесь не было ни одного гражданского, да и ассасинов было не так уж и много. Все они медленно бродили по полю, о чем-то разговаривая, иногда тихо посмеиваясь, но чаще всего лица у них казались серыми и уставшими.       – Что же такое Окраина? – спросил Какаши, словно позабыв, что ответ ему уже давали.       – Простыми словами, – спокойно отвечала мисс Копперфилд, медленными шагами ступая на поле и двигаясь в его глубь, к церкви, – это кладбище для тамплиеров. Наверное, стоит сказать, что все же у Лидена есть три окраины, однако две из них мы так не называем. Первая – это кладбище, вторая – бывший пригород, где раньше и теперь стоят особняки аристократов и прочей знати, третья – деревушка, в которой живут фермеры со своими семьями. Кладбище занимает самую малую часть, чуть большую занимает пригород, самую же большую – фермы. Хотя…, – тут мисс Копперфилд задумалась, – если смотреть с высоты на Лиден, то самая большая из окраинных мест – это часть с заброшенными районами. Все до них было полностью разрушено, и теперь там только пустырь, который вы могли уже наблюдать.       – Но вход в город только один? – спросил Какаши.       – Для наших гостей – да. Конечно, ассасины могут взбираться по стенам, которые окружают Лиден, но ворота есть только в одном месте.       – Наверное, сложно перелезать через такие высокие стены, – тихо проговорил Сай, смотря на серое небо без тумана, наверняка, вспоминая те самые стены.       Мисс Копперфилд нежно улыбнулась:       – Не самая простая задача, мой дорогой друг.       Наконец, они подошли к церкви, возле которой было самое большое скопление ассасинов, и Какаши попытался разыскать среди них белую куртку Дэвида и знакомую форму конохского шиноби Генмы. Однако их нигде не было видно: ни возле церкви, ни на поле, но Какаши предполагал, что шиноби и ассасина не так уж и легко заприметить.       Воины тяжелой поступью (что было им обычно не свойственно) расхаживали туда-сюда, тихо беседуя или же находясь в глубоких раздумьях. Не осматриваясь вокруг, мисс Копперфилд ступила на лестницу, ведущую внутрь церкви, вход которой был украшен резными железными орнаментами и рисунками в камне, изображавшими Святых. Какаши и Сай последовали за ней.       – Сэр, – обратилась Элизабет к тамплиеру, и Какаши вдруг понял, что они до сих пор не знали его имени, – Вы верующий?       Тамплиер, что не смел разговаривать до этого момента, улыбнулся и хрипло произнес:       – Верую, но не в тех, в кого веруете Вы.       – Думаю, нет разницы, где молиться, – пожала плечами Элизабет, наконец, заходя внутрь церкви.       – Помолюсь перед могилой.       Никто не ответил тамплиеру, и тот решил больше ничего не говорить.       Церковь внутри была куда меньше, чем казалась снаружи. Была здесь маленькая кафедра, а напротив нее в два ряда стояли четыре лавки. И больше ничего. Полы, которые зимой в Аббатстве сверкают, здесь были заляпаны следами ботинок и сапог после мутных дождевых луж, земля, принесенная с поля, была и тут и там, и лишь стены все отблескивали от себя огни свечей, и запах здесь смешался с горячим ладаном, благовониями и мокрой землей. На окнах не было витражей с изображениями Святых или же просто с красивыми яркими стеклами. Они были наоборот, обычными белыми и мутными, видимо, давно не мытыми, и черные прутья на них не изображали из себя ровным счетом ничего, кроме полос. За кафедрой стоял батюшка, чья ряса была выцветшей, однако настиранной и наглаженной. Взгляд его был чист, как горная река, длинные седые брови торчали во все стороны, когда на голове его уже давно лысела макушка. И был он стар и спокоен.       – Давно я Вас не видел, Элизабет, – улыбнулся отец, когда мисс Копперфилд с остальными подошла к самой кафедре.       Элизабет вдруг тихо отчего-то посмеялась, широко улыбаясь.       – Как поживаете, отец? – спросила она, усаживая тамплиера на лавку и подходя к отцу еще ближе.       – Как и всегда, спокойно, благодарю Вас, – кивнул он.       И Какаши вдруг заметил, что отец смотрел ни на Элизабет, ни на новых прихожан в лице Хатаке и Сая, а взгляд его серо-голубых глаз был направлен куда-то вдаль, словно бы смотрел он сквозь мисс Копперфилд. Какаши обернулся, но увидел лишь двоих ассасинов, что неспешно поднимались в церковь. Завидев, что с отцом кто-то разговаривал, они остановились на входе и продолжили о чем-то своем тихо беседовать.       – И все же, каждый раз я удивляюсь, как Вы узнаете меня, отец, – с легкой улыбкой проговорила мисс Копперфилд.       – Я чувствую всех и знаю каждого, кто ко мне приходит, Элизабет, – спокойно отвечал старец.       И, наконец, Какаши смог понять, что отец был слеп. Он все смотрел вдаль, пока разговаривал с мисс Копперфилд, когда та представила ему Хатаке и Сая, когда Элизабет встала на колени возле кафедры, сложив свои руки пред лицом и тихо стала читать молитвы вслед за самим старцем, пока Какаши и Сай молча за ними наблюдали. Тамплиер не двигался, его завязанные глаза не давали увидеть, где он, однако тихие молитвы, что заполнили собой церковь, должны были дать ему достаточно догадок. И спокойствие, с которым проходила эта служба, распространилась и на Какаши, и, казалось, на Сая с этим тамплиером тоже.       Вскоре наступила тишина, и, перекрестив мисс Копперфилд и тамплиера, отец сказал:       – Ступай, Элизабет, – мисс Копперфилд кивнула и поднялась с колен. – Ступай и помни, какие грехи лежат на твоей душе.       – Спасибо, отец, – кивнула вновь Элизабет и медленной походкой, подняв с лавки тамплиера, направилась к выходу из церкви.       Тогда же два ассасина, что все это время ждали конца службы, прошли, наконец, внутрь, на ходу кивая мисс Копперфилд, приветствуя ее.       На улице их встретил вновь ветер, что, казалось, хорошо продувал Какаши голову, и тому и вправду стало совсем легко на душе. Обойдя церковь со стороны, Элизабет и остальные оказались у небольшой лавки, где стояла пожилая монахиня. Она придерживала полы своих одеяний от разгульного ветра, и седые пряди ее, выбившиеся из-под апостольника, развивались тонкой паутинкой на фоне черной ткани.       Мисс Копперфилд легко поклонилась перед ней:       – Добрый день, сестра Мона.       – Добрый день, Элизабет, – кивнула ей монахиня, по-матерински улыбаясь. – Давно тебя видно не было.       – Пришлось отойти на некоторое время от дел.       – Правильно, – вновь кивнула монахиня, – ассасины берут на себя столько грехов, что душе вашей не найти покоя. Берите себе отпуск почаще, Элизабет.       – Непременно, – мисс Копперфилд вновь легко поклонилась.       После она познакомила Какаши и Сая с сестрой.       – Нам место для уважаемого тамплиера бы выделить, – Элизабет кивнула на пленного, что усмехнулся.       Монахиня с испугом взглянула на тамплиера, наверняка, удивляясь, что тот прибыл на Окраину еще живым. В глазах ее отразилась сначала печаль, которая перешла вскоре в тяжелую скорбь, но все же кивнула и взяла с лавки толстую тетрадь, из которой выбивались пожелтевшие и тонкие листы. Немного полистав страницы тетради, она взяла очки, потерла их об свою грудь от песка, который разносил здесь ветер, приставила очки почти вплотную к тетради и отдалила свою голову так, что подбородок ее раздвоился. С нахмуренными бровями недолго монахиня что-то вычитывала с тетради, шевеля беззвучно сухими губами.       – Выкопали сегодня четыреста девятую с утра. Вроде не было никого на нее еще записано, – монахиня указала очками в сторону, смотря туда же. – Но ты смотри, я женщина старая, что-то мне кажется, что был сегодня там кто-то. Так что либо четыреста девятая, – она поближе, – либо пятьсот семьдесят восьмая.       Мисс Копперфилд поблагодарила монахиню, вновь поклонившись ей, и только они решили направиться в указанное место, как вдалеке кто-то прокричал имя Элизабет.       Кричал это какой-то молодой ассасин, что бежал от фиакра к церкви, одетый в коричневую куртку и такие же коричневые штаны. Он махал своей рукой, прося мисс Копперфилд подождать его. Вскоре черты его лица стали прорисовываться лучше, и Какаши смог его разглядеть. Возрастом он был, пожалуй, чуть младше самой Элизабет, худощавый и высокий с широкой грудью и угловатыми плечами, острым подбородком и пухлыми щеками. Русые кудри его совсем растрепались от здешнего ветра, и на голове его творился истинный хаос. Зоркие зеленые глаза светились молодостью, и лицо его было покрыто коричневыми веснушками. Какаши всматривался в него до самых пор, пока парень, наконец, не остановился перед мисс Копперфилд, совсем запыхавшись. Уж больно он напоминал кого-то.       – Госпожа… эх… Элизабет! Ух, – все пытался парень отдышаться.       – Джек, прошу тебя, отдохни, не торопись, – с нежностью в голосе сказала ему мисс Копперфилд и повернулась к Какаши. – Господин Хокаге, хочу представить Вам и юному Саю сына господина Джейкоба Фрая, – она указала ладошкой на запыхавшегося ассасина, что уперся руками в свои колени, пытаясь отдышаться. – Прошу, знакомьтесь, Джек Фрай.       Молодой человек глубоко вздохнул и разогнулся, подавая свою большую руку Какаши и лучезарно при этом улыбаясь.       – Джек, это Хокаге страны Огня – Какаши Хатаке и его подчиненный – Сай, – продолжила Элизабет.       – Просто Сай? – удивился Джек, пожимая руку шиноби.       – Не просто Сай! – возмутилась мисс Копперфилд и легонько шлепнула ладошкой Джека по плечу. – Самый настоящий джентльмен-Сай!       Джек рассмеялся и извинился перед Саем за свою недальновидность. Какаши искренне удивлялся тому, как же молодой человек был похож на своего отца. И даже, казалось, от госпожи Иви Джек взял немного. Его коричневые веснушки и горящие молодостью зеленые глаза соединили в себе все, что было в Иви и Джейкобе. Удивительное сходство, которое не переставало удивлять Какаши. Все же дети, похожие столь сильно на своих родителей и их родственников, были действительно чем-то прекрасным. Как бы выразился Дэвид, это было истинное воплощение любви меж двумя людьми.       – Ты искал меня, Джек? – хлопнула ресницами мисс Копперфилд, прерывая какой-то монолог молодого человека, который активно размахивал руками, рассказывая что-то Саю (что – Какаши не слышал).       – А, – Джек закинул свою пятерню за голову и почесал затылок, вдруг вспоминая, зачем он вообще здесь, – да! Дядя Дэви попросил дождаться Вас, госпожа Элизабет, и господина Хокаге, чтобы передать, что он отправился на срочную миссию.       – Как?! – воскликнула мисс Копперфилд в один голос с Какаши.       – Я вот вас все ждал, ждал, – начал вдруг жаловаться Джек, совершенно не услышав вопроса. – А вас все не было и не было! И вот, наконец, смотрю, повозка с констеблем стоит, бегу туда, спрашиваю, мол, кого везли? А констебль хмыкает и говорит, мол, Копперфилд с друзьями какими-то.       – Джек, – попыталась его прервать Элизабет, – куда направился Дэви и где господин Генма Ширануи?       – А я и думаю… с какими это еще друзьями? – все продолжал рассказывать Джек, повернувшись к Саю, что слушал ассасина чуть ли не с раскрытым ртом. – Дядя Дэви-то сказал, что госпожа Элизабет прибудет с господином Хокаге, а констебль о друзьях каких-то лепечет! Ну, теперь-то понятно, – тут Джек довольно хмыкнул, еще больше напоминая своего отца, – что констебль этот – дурак! – он тихонько рассмеялся, и Сай в ответ ему широко улыбнулся. – А, ну так вот! – Джек посмотрел вновь на мисс Копперфилд, что стояла совершенно недовольная. – Думал я, думал, что это за друзья с Вами, госпожа Элизабет, прибыли, и смотрю, а Вы уж из церкви вышли и к сестре пошли. Ну, вот я и тут!       Джек широко и довольно улыбнулся, искренне радуясь тому, что нашел наконец-таки мисс Копперфилд и ее друзей. Элизабет в ответ лишь устало выдохнула, но вскоре недовольство на ее лице сменилось на нежность, и ассасин ласково улыбнулась:       – Хорошо, Джек, я очень рада слышать, что ты все же смог нас дождаться. Так что там с Дэви и господином Генмой Ширануи?       – А! Отец орла отправил с телеграммой для дяди Дэви, где говорилось о какой-то срочной миссии. И, как я понял, господин Генма отправился вместе с отцом и дядей Дэви.       – Как?! – вновь в один голос удивились Какаши и мисс Копперфилд.       – Как-как… вот так! – развел свои руки Джек.       Какаши вроде и не был удивлен тому, что Генма отправился с Дэвидом на миссию. Зная, как сильно Ширануи восхищается ассасинами, так это и вовсе было очевидно, что при любой возможности Генма бы тут же бросился вместе с ними хоть на край света. А зная еще и то, насколько был добросердечным и дружелюбным Дэвид, так и вовсе вся эта ситуация была ожидаемой, и оставался только вопрос, когда бы это все произошло. Тут-то и было самым удивительным то, что случилось все это так скоро. Прошло всего лишь несколько часов после возвращения Дэвида и Джейкоба с миссии, как те вновь ринулись куда-то.       – Не передал ли мне письма Дэви? – поинтересовалась снисходительно мисс Копперфилд у Джека.       – Э-э, – замялся вдруг парень, – передал-то, передал, но не Вам, госпожа Элизабет.       – О чем это ты толкуешь? – возмутилась ассасин.       – Так это, – вновь зачесал свой затылок Джек, – он, вроде как, просил письмо это отдать господину Хокаге.       Мисс Копперфилд раскрыла свой рот в удивлении, смотря, как Джек достал из своей куртки письмо и передал его не менее удивленному Какаши. Было ясным, как день, что Элизабет тут же возревновала своего брата к Хатаке. И хотя лицо ее было ужасно недовольным и жутко обиженным, однако она все же ничего не сказала. Лишь сложила свои ручки на груди и отвернула голову куда-то в сторону, задрав при этом подбородок к самому небу.       Какаши развернул письмо.       – Ну, что там? – как бы невзначай поинтересовалась Элизабет, так и не посмотрев в сторону Хатаке.       – Извиняется за то, что "украл" у меня Генму, и говорит, что постарается "вернуть" его, как можно быстрее, – ответил тихо Какаши. – Говорит, что Вы, мисс Копперфилд, сопроводите нас с Саем до апартаментов, – тут Какаши задумался, стоило ли говорить об этом Элизабет, или же было лучше позволить девушке со спокойной душой отправиться домой, а Хатаке бы с Саем как-нибудь сами добрались до их новых апартаментов.       Так же, Дэвид говорил в письме о том, что Дженнифер была бы жутко рада увидеть Какаши и Сая у себя в гостях, и что Хатаке бы смог уверенно посетить ее на следующий же день, как только бы полностью отдохнул. О здоровье Дженнифер, к сожалению, Дэви ничего не упомянул, и Какаши стало немного не по себе, от незнания, в каком состоянии он застанет завтра Дженнифер.       – И что же, больше ни строчки обо мне? – капризно заметила Элизабет.       – Мне очень жаль, мисс Копперфилд, – помотал своей головой Какаши.       Девушка поджала свои губы и сильнее стиснула свои руки на груди.       – Могу ли я идти, госпожа Элизабет? – тихо спросил Джек, замечая плохое настроение мисс Копперфилд.       – Да, Джек, – обиженно ответила девушка, – хорошего тебе дня.       Молодой человек пожелал ей того же, после чего крепко пожал руки Какаши и Саю, желая шепотом им удачи и кивая в сторону капризной Элизабет, после чего поклонился сестре Моне, все это время молчаливо наблюдавшей за их разговором, и покинул компанию, широкими шагами направляясь к дороге, ведущей в город.       – Могу ли я спросить, – решился начать разговор Какаши, когда они все вместе пошли вглубь поля, – почему Джек обращается к Вам, как к госпоже, а к Вашему брату, как к дяде?       Мисс Копперфилд некоторое время не отвечала, лишь молча продолжала свое шествие, придерживая рядом с собой пленного тамплиера, что, казалось, уже спал на ходу.       – Почему Вас это заинтересовало? – наконец, подала она свой голос.       – Не знаю, – пожал плечами Какаши, смотря под ноги на рыхлую землю, из которой клочками прорывалась на свет пожухлая трава. – Мне показалось, что Вы и Джек не менее близки, чем он и Дэвид.       – Безусловно, – кивнула ассасин, – Копперфилды и Фрай – одна большая семья, – тут она выдохнула, не зная, что бы ответить дальше. – Но я стою за спиной не своего брата, господин Хокаге, а за своим учителем. И в силу возраста Джека, Сиэль не позволяет ему пока обращаться ко мне на "ты".       – В силу возраста? – переспросил Сай, которому удалось выйти из забвения, кажется, лишь благодаря веселости Джека.       – Да, пока мы не закрепим сугубо дружеские или же конкретно романтические отношения с Джеком, ни мне, ни ему не позволено обращаться друг к другу на "ты".       – Но Вы, кажется, этим пренебрегаете, – отметил Какаши.       – Когда рядом нет Сиэля, мне ни к чему соблюдать все эти правила. Ведь это очевидно, господин Хокаге, что ни какие, кроме дружеских, отношения нам с Джеком не светят. Он для меня брат.       Какаши многозначительно кивнул.       Поле, окружившее Хатаке со всех сторон, и вправду оказалось кладбищем. Оно не было похожим ни на то, которое находилось в Конохе, ни на то, которое удалось видеть Какаши в Лидене во дворе церкви. Здесь не было и намека на надгробия или что-то вроде того. Лишь небольшие деревянные таблички были вбиты в землю с выжженными на них цифрами, обозначавшими номер могилы.       – Мы не так часто хороним здесь тамплиеров, – вдруг призналась мисс Копперфилд. – Однако это место существует здесь уже не первый десяток лет, так, что постепенно места заполняются.       – Людей здесь больше, чем мне ожидалось повстречать, – отметил Какаши, оглядываясь вокруг.       – Мы могли бы платить обычным жителям, чтобы они здесь убирались и подготавливали могилы. Однако было решено, что этим будут заниматься ассасины. Бесплатно.       – Бесплатно? Почему? – поинтересовался Сай.       – Потому что работы здесь не так уж и много. Поэтому раз в неделю сюда приходят добровольцы, которые выкапывают могилы и убираются.       – Добровольцы? – вновь переспросил Сай.       – Да. Хотя, признаться честно, это господин Грегори просто отправляет сюда тех, кто пришел к нему самым первым в воскресения.       – А Вы когда-нибудь здесь работали? – спросил Какаши.       – Пару раз пришлось, – кивнула Элизабет. – Так себе работенка.       Наконец, они оказались возле выкопанной могилы под номером 409. Как и говорила сестра Мона, ее еще никто не успел занять. И теперь она станет покойным местом пленного тамплиера, которого мисс Копперфилд усадила на колени прямо напротив ямы. В куче песка торчала лопата, и Какаши хотел было поинтересоваться, кто же будет закапывать эту могилу, раз ассасины приходят сюда только для того, чтобы эти могилы выкопать, однако не решился, ибо ассасин уже развязала глаза тамплиеру.       Пленник заморгал, пытаясь согнать с глаз пелену, и уставился на яму пред собой. Вскоре мисс Копперфилд развязала и его руки, что уже затекли и слегка посинели, то ли от плохого кровообращения, то ли от холодного ветра.       – Хотите что-нибудь сказать напоследок? – тихо поинтересовалась Элизабет у тамплиера.       Некоторое время он не отвечал.       – Мцыри-сама по-прежнему любит Вас, Элизабет, – вдруг сказал он хрипло, смотря вдаль на леса.       – Откуда Вам это знать, – бросила мисс Копперфилд, явно не желая разговаривать об этом.       – Оттуда, что никому в Ордене не позволено убивать Вас.       Воцарилось молчание. Элизабет, как и Какаши, была поражена словами тамплиера, однако никто не осмелился сказать что-либо.       – Есть люди, кто не доверяет из-за этого Мцыри-саме, – продолжил говорить пленник. – Такие, как Шиганширо Ро. Но я уверен, что Вам не стоит бояться на этот счет. Ведь Вы, – он взглянул на мисс Копперфилд, которая вдруг сверкнула орлиным зрением, смотря на тамплиера сверху вниз, и волосы ее развивались на ветру, словно розовый плащ из дыма, – Вы – дочь Мцыри-самы, а значит, Вы сильная.       – Вы восхищаетесь ею, – проговорила с желчью в голосе Элизабет.       – Я видел ее лишь один раз, и мне было этого достаточно, чтобы уверовать в силу Главы Ордена.       – Орден проиграет.       – И Братство, и Орден должны сгинуть с этого мира, чтобы тому больше не грозила опасность.       Элизабет ничего не ответила, и Какаши испугался, что та была согласна со словами тамплиера.       Некоторое время все смотрели вдаль на темную полосу леса, за которым на город надвигалась черная волна из туч. Уставшая вдруг и блеклая мисс Копперфилд медленно вытащила свою трость, сверкающую даже без солнца, и протянула ее тамплиеру. Однако тот помотал своей головой.       – Дайте мне нож, которым я вспорю себе живот, – тихо сказал он, – а этой штукой Вы отрубите мне голову.       Какаши казалось, что начинал задыхаться от мыслей, что все это в скором времени ему придется лицезреть, когда мисс Копперфилд лишь устало выдохнула и глаз ее показался Хатаке совершенно пустым и безжизненным. Лицо ее побледнело еще сильнее и обрело нездоровый оттенок, оно казалось осунувшимся, и мисс Копперфилд стояла маленькая и хрупкая. Совершенно не тот воин, который был способен отрубить кому-то голову, а лишь маленькая девушка, которой стоило бы торговать красными яблоками на рынке, шумном и живом.       Отчего Какаши все увидел именно таким – он не знал. Почему-то ему стало вдруг жаль маленькую Элизабет, что тихо убрала за пояс свою трость и еле слышно пообещала найти для тамплиера нож.       Какаши долго смотрел ей в спину, когда тамплиер вновь подал свой голос:       – Бегите подальше от этой войны.       – Что? – переспросил Хатаке, не понимая, что до него пытался донести тамплиер.       – Никто и никогда не выиграет и не проиграет. Это вечное противостояние, из которого Вы еще можете выйти. Пока не слишком поздно, Какаши Хатаке, сбереги свою страну.       – Это противостояние скоро затронет весь мир.       – Да, и весь мир об этом никогда не узнает.       Какаши не нашлось, чего ответить, и он просто продолжил смотреть в затылок тамплиера, думая о его словах.       Вскоре вернулась мисс Копперфилд. Она продолжала выглядеть устало и болезненно. Какаши хотелось рассказать ей, что услышал он от пленника, однако отчего-то не решился.        – Господин Хокаге, Сай, – обратилась к ним ассасин, – Вы уверены, что хотите видеть его смерть?       – Нет, – твердо отрезал Какаши, хватая за плечо Сая, но парень вдруг дернулся.       – Да.       Элизабет и Какаши застыли, смотря на Сая, что стоял статуей и не отводил своего взгляда от тамплиера.       – Я хочу увидеть все до самого конца, – еле слышно добавил шиноби.       Тогда же мисс Копперфилд кивнула ему и обнажила вновь свою трость, отдав перед этим тамплиеру нож.       Какаши хотелось отдернуть Сая, попытаться того переубедить, однако когда рука его сжала вновь плечо шиноби, тамплиер расстегнул свою рубашку, обнажая живот, и тут же, без тени сомнения, без мимолетного колебания, всадил себе нож по самую рукоять. Тогда Какаши попытался прикрыть глаза Сая, но парень тут же убрал руку Хатаке, и кишки тамплиера вместе с желудком стали вываливаться на землю. Тошнота подступила к горлу Какаши, и мисс Копперфилд взмахнула своей тростью и с криком отрубила тамплиеру голову.       Сая всего трясло, но он продолжал смотреть с широко раскрытыми глазами на то, как голова пленника глухо ударилась о землю, смотря стеклянными глазами прямо в самую его душу, и покатилась прямо в выкопанную могилу, также глухо ударяясь о землю на дне. Еле сдерживая себя в руках, Какаши смотрел, как мисс Копперфилд с горечью на лице пнула тело тамплиера, и то повалилось в яму, оставляя после себя тропу крови, и как кишки постепенно завалились внутрь могилы вслед за телом.       Пели птицы, и шумел ветер. Издалека доносились голоса ассасинов. Черная туча все становилась ближе к городу, уже совсем скоро Лиден погрузится в темноту. Наступали вечерние сумерки.       Мисс Копперфилд смотрела на тучу, как и Какаши с Саем. Было тяжело. Хотелось забыть этот день.       – Надо закопать поскорее, – сказал кто-то за спиной Какаши.       И Хатаке увидел двух констеблей, что курили самокрутки возле соседней могилы и смотрели также на черную тучу, с великим умиротворением. И таковое он смог увидеть на лице мисс Копперфилд. Она глубоко вдохнула холодный воздух, закрывая свой глаз, и медленно выдохнула, стряхивая наконец кровь с трости и пряча ее в ножнах.       Над их головами пролетели вороны, желающие спрятаться от надвигающейся тучи, и ухватив уверенной рукой рукоять лопаты, мисс Копперфилд начала забрасывать землей труп, покоящийся на дне могилы.