Истории

      Soap&Skin – Me And The Devil       Мрак, обитавший в этих катакомбах, казался одушевленной и осязаемой массой, что существовала в этих местах с самого начала мироздания. И даже людям, нашедшим эти катакомбы и пришедшим сюда, не было под силу изгнать этот мрак, посему он так и оставался главным обитателем этих темных коридоров, блуждая по ним и боясь их покинуть, ибо свет, живущий снаружи, сию бы секунду погубил его. И хотя люди, занимавшие теперь эти катакомбы своими душами, пытались избавиться от темноты, заливавшей коридоры, выставив по их стенам редкие факелы, зажженные ярким оранжевым огнем, мрак все равно умудрялся заполонять собой это место, приглушая даже свет факелов. Словно в воде кальмар выпустил свои чернила, и те теперь заволокли собой все вокруг осязаемой тенью.       Неслышной поступью, словно призрак, не имевший ничего, кроме невесомой души, Саске уверенно шел по этим коридорам, не обращая никакого внимания на мертвенную тишину и пугающий мрак, что живыми и невидимыми глазами следил за Учихой отовсюду.       Люди, укрытые черными, как беззвездная ночь, плащами и стоявшие возле входа в катакомбы, изо всех сил противились пускать сюда Саске, искренне удивляясь, каким образом тому удалось найти это место. И как бы бывший нукенин не пытался по-хорошему уговорить их сказать главарю о том, кто к нему прибыл, тамплиеры все равно продолжали настаивать на том, что Учихе следует срочно покинуть это место, иначе выбраться отсюда тому удастся только с боем. Но с боем Саске удалось пробраться внутрь – уходить отсюда ни с чем он совершенно не планировал.       И теперь он блуждал по лабиринтам коридоров, готовый в любой момент к нападению, однако никого до сих пор так и не повстречал. Лишь томные волны чакры, медленно и лениво колыхавшиеся где-то вдалеке, глубоко под землей, доказывали Учихе то, что кто-то здесь все же есть. Так же, как и яркой вспышкой огня сияла вдали чакра Мцыри Учихи, зазывая к себе ночного мотылька, что продолжал двигаться слепо вперед, надеясь все же добраться до света.       В конце концов, тишина стала расступаться пред Саске, заполоняя коридоры теперь приглушенными голосами и неразборчивым гулом посторонних звуков. На стенах стали все чаще встречаться факелы, мрак здесь отступал пред новыми жителями, позволяя занимать им малую часть этих мест. Но все равно казалось, что стоит ему захотеть овладеть и этими коридорами, как свет здесь тут же погаснет, словно огонь накрыли черным ковром, не пропуская к свету воздуха и не давая шанса на дальнейшую жизнь.       К удивлению Саске, чакра, что с самого начала была слишком слабой, чтобы кто-то смог ее ощутить, так до сих пор и не стала сильнее, хотя Учиха и чувствовал ее приближение, лишь Мцыри теперь стала обжигать своей чакрой кожу, все же остальное казалось невидимым фоном.       Первое помещение, показавшееся пред бывшим нукенином, было не чем иным, как обычной и просторной столовой, совмещенной с главной комнатой, где практически все места занимали люди, громко галдевшие друг меж другом о чем-то. Кто-то ел, кто-то читал, кто-то дрался, кто-то спокойно сидел. В этом месте было столь много жизни, что Саске даже удивился, каким образом он умудрился упустить возможность нахождения здесь столь огромного количества людей. И хотя ничья чакра так и не усилилась, Учиха все равно видел и чувствовал пред собой огромную жизненную энергию, принадлежавшую обычным людям, имевшим совсем малую толику чакры. Но если всех их объединить в одну группу, то и получалось так, что чакра эта сливалась в одно томное волнение, шепотом галдевшее на фоне.       Стоило Саске ступить на порог этого помещения, как все взгляды тут же направились на него. Наступила тишина, длившаяся совсем недолго, пока люди не повставали со своих мест, моментально бросая все свои дела и обращаясь против Учихи. Непонимание читалось в их глазах, удивление исходило от их лиц – незнакомец слишком легко пробрался в их логово. Словно лисица смогла подобраться к заячьей норе слишком близко, и единственное, что оставалось делать зайцам – позволить хищнику съесть себя. Но эти зайцы, к сожалению, были не из робкого десятка, посему на Саске тут же были выставлены самые разные оружия: от странного шила, сверкавшего черным металлом от огня факелов, до тяжелого мачете с красивым волнистым узором, плетущимся по всей длине лезвия.        – Стой, где стоишь, – приказал вдруг серьезного вида молодой человек со странными черными волосами, чья пара локонов к концу становилась вдруг абсолютно белой. – Кто такой?       Обычно, если человек не желает вступать в бой, а наоборот – хочет сразу же показать людям, что он не ищет драки и пришел с добрыми намерениями, то этот человек должен поднять свои руки, доказывая свою безоружность. Однако, стоило обитателям этих катакомб посмотреть в сторону не прошеного гостя, как рука того уже покоилась на рукояти его мачете. И теперь, когда против Учихи были выставлены оружия, рука его сжала эту рукоять еще увереннее.        – Саске Учиха, – холодно ответил гость, не отводя взгляда неприкрытого под прядями черных волос глаза со спрашивающего.       Вновь наступила тишина. Кто-то просто продолжал смотреть на Саске с нескрываемым удивлением, отразившимся в широко раскрытых глазах, кто-то испуганно переглянулся между собой, не зная, как поступить дальше и не понимая, зачем бывший нукенин Конохи прибыл в это место. Все тот же парень со странными волосами глухо закашлял, прикрываясь бледной рукой.        – Я пришел к Мцыри, чтобы поговорить с ней, – продолжал говорить Саске, оценивая каждого присутствующего, чтобы быть готовым к любой возможной атаке. – Отведите меня к ней.       Все продолжали молчать. То, что Саске смог пробраться к ним в логово, так еще и для разговора с Мцыри, выбило из колеи тамплиеров. Они совершенно никак не могли догадаться об истинных намерениях Учихи и от этого продолжали стоять в ступоре, держа пред собой оружие, наставленное против незваного гостя.        – Только поговорить? – переспросил все тот же парень, сжимая вдруг рукоять одного из двух клинков на боку; Саске в ответ лишь кивнул, подтверждая. – О чем?        – О сотрудничестве, – ничуть не медля, ответил Учиха.       Тут же помещение наполнилось шуршащим перешептыванием. Тамплиеры переглядывались друг меж другом, не веруя в то, что услышали. Саске Учиха – один из сильнейших шиноби Конохагакуре но Сато – прибыл к ним в Орден для сотрудничества с тамплиерами. Эта новость столь ошарашила их, что те даже опустили свое оружие, пока в замешательстве перешептывались об этом между собой.        – С чего нам тебе верить? – парень сильнее сжал рукоять в своем кулаке. – Кто тебя сюда впустил?        – Те двое, – все также холодно отвечал Саске, имея в виду людей, стоявших на страже у входа в катакомбы, – не хотели впускать меня, как и предупреждать Мцыри о моем приходе. Мне пришлось пробиваться сюда с боем, – честно признался он, не беспокоясь о реакции тамплиеров. – Сейчас они без сознания. Возможно, уже очнулись. Не знаю.       Парень нахмурил свои брови, явно изображая дикое возмущение на своем и без того недовольном лице. Кто-то продолжал стоять с опущенным оружием, кто-то разозлился на гостя, скрипя зубами. Но замешательство в незнании, как поступить, по-прежнему витало в воздухе.        – Ты так легко сознаешься в том, что избил наших накама? – злобно усмехнулся наглости гостя парень, вновь заходясь в кашле. – И ты думаешь, что после этого мы пустим тебя к Мцыри-саме?       Саске лишь пожал своими плечами, ощущая, как чакра главаря Ордена стремительно приближалась к этому помещению.        – Раз не пустите, – заговорил он спокойно, – то, значит, подожду ее здесь.       Не дожидаясь ни ответа, ни реакции, Саске опустился на ступени возле порога, по-прежнему держа свою единственную руку на рукояти мачете.       Наглость, буквально исходившая потоками от гостя, все больше и больше поражала тамплиеров, продолжавшими молча наблюдать за спокойным лицом Учихи, что устало выдохнул, растягивая свои ноги и хрустя ими в коленях.        – Да что ты себе позволяешь, щенок? – рявкнул озлобленно все неизменный парень. – Ты хоть понимаешь, куда…        – Довольно, Рюноске-кун.       В дверях на другом конце помещения стояла Мцыри Учиха, перебившая своего подчиненного. Она медленно осмотрела комнату, и все взгляды, находящихся в ней людей, были прикованы к главарю, стоявшей с гордо поднятой головой. Темные вороновые крылья крупно затрепетали, когда черные глаза Мцыри остановились на сидящем в проходе Саске, и никто не усомнился в принадлежности этих двоих к одному из сильнейших кланов. Очевидные сходства их черных глаз, что, казалось, всасывали в себя весь свет вокруг, их иссиня-черных прямых волос, бледной и чистой кожи, над которой солнце не имело совершенно никакой власти. Нечитаемыми взглядами они смотрели друг на друга, и на лицах их не было ничего, кроме уверенного спокойствия.

***

       – Значит, сотрудничать хочешь, – довольно просмаковала эти слова Мцыри Учиха.       Помещение, в котором, по всей видимости, располагался кабинет главы Ордена Тамплиеров, освещался немногим больше, чем подземные коридоры, приведшие сюда Саске. Здесь было просторно, мебели практически никакой не было, кроме громоздкого стола из красного дерева и трех таких же деревянных стульев, на которых, к удивлению, было довольно комфортно сидеть. Картина, изображавшая подобие попытки недохудожника написать пейзаж чего-то зеленого и синего, висела прямо над головой Мцыри, что восседала на своем стуле с прямой осанкой и некрасноречивым выражением лица.       Мцыри не верила Саске. И он прекрасно знал, что так все и будет. Завоевать доверие Учихи и без того сложно, а уж когда на плечи ее взвалена должность Главы Ордена – и подавно. Однако Саске прибыл сюда не для того, чтобы та стала ему доверять. На ее отношение к нему бывшему нукенину Конохи было совершенно плевать. Ему просто надо было вступить в эту организацию – не более.        – Ты знаешь о том, что Коноха сотрудничает с Братством Ассасинов? – поинтересовалась Мцыри, наконец, посмотрев в единственный видимый глаз своего гостя; на что получила от него положительный ответ. – А то, что Братство и Орден – враги? – да, и это он знал тоже. – Что ж…       Мцыри слегка улыбнулась, но ее выражение лица все равно оставалось холодным и уверенным лишь в себе самой. Она медленно поднялась со стула и грациозно, подобно ангелу, подошла к той самой картине, висевшей до этого над ее головой. Аккуратно, словно боясь своих же движений, Мцыри провела своими тонкими женскими пальцами по раме картины, смотря на нее с малой толикой нежности.        – Почему ты хочешь сотрудничать с нами? – наконец, вновь заговорила она тихим и абсолютно бесцветным голосом.        – Говорят, будто бы миру грозит опасность, – таким же апатичным голосом отвечал ей Саске, – также, говорят, что Братство не собирается ничего предпринимать для его спасения. Если все так, как говорят, то мне нужно найти тех, кто знает, что угрожает нашему миру, и устранить эту проблему.       Мцыри хмыкнула, но все же кивнула, соглашаясь с правильностью поставленных цель ее однофамильца.        – Хорошие причины, – подытожила она. – Хочешь спасти мир…        – Деревню.       Мцыри переспросила.        – Хочу спасти свою деревню.        – А до остального мира тебе нет никакого дела? – поинтересовалась она с довольным удивлением, наконец, вновь возвращаясь за свой стол.        – Если для сохранности деревни нужно спасти весь мир, то я готов сделать и это.       Наступило молчание. Мцыри довольствовалась всеми ответами, что давал ей Саске. И пусть ее лицо было холодным, однако трепетавшие моментами крылья не могли скрыть от шиноби ее слабого восторга. Ей нравилось говорить с ним, нравилось его поведение, спокойствие, уверенность.        – И ради своей деревни ты готов пойти ей же наперекор? Ты же сознаешь, что Коноха теперь стала для нас врагом из-за сотрудничества с Братством?        – Вас интересует победа над Конохой и Братством или все же спасение мира?       Мцыри умиротворенно выдохнула, закрывая свои глаза. Ответ требовал времени, и Саске позволил этому времени благополучно истечь. Черные ресницы Главы Ордена затрепетали, прежде чем она вновь показала гостю свои глаза.        – Без победы над Братством нам не спасти мира, – Саске достаточно было бросить один взгляд, чтобы Мцыри продолжила свой ответ, изъясняясь более ясно для человека, никогда не сталкивающегося ни с Братством, ни с Орденом. – В отличие от нас, у ассасинов хранится множество Артефактов, оставленных нам – людям – от Первой Цивилизации.       Прошло достаточно много времени, прежде чем Мцыри смогла рассказать Саске о создании планеты, о ее первых жителях. Она раскрыла историю Кагуи с совершенно новой стороны, объясняя, наконец, откуда вообще взялась эта Кагуя и то великое древо, плод которого являлся не чем иным, как Артефактом. Мцыри рассказала о силе, хранящейся в Артефактах, и о том, что эта сила принадлежит Первой Цивилизации, что спит и по сей день под толщами вод или же запечатанные в звездах. Саске хоть и приходил в ужас, думая о людях, спящих в водах его мира, однако виду не показывал.       Она рассказала о том, как люди, созданные лишь в роли домашних животных, стали одержимыми эмоциями, чувствами. О том, как человечество захотело избавиться от его создателя. О том, как с помощью силы Великого Артефакта, люди, не понимающие того, что они делают, вызвали на Солнце вспышки, которые должны были уничтожить всю планету. Первая Цивилизация, или же, как ее называют ассасины, Высшая Раса стала строить храмы, которые должны были защитить их от вспышек Солнца, выжигавших планету с невиданной скоростью. Тогда же Юпитер, Юнона, Минерва и Кагуя сжалились над людьми, считая их достойными жизни и чувствуя свою вину за то, как их сородичи содержали живых существ вне воли. Не успевая построить достаточно храмов для спасения всей Первой Цивилизации, четверо ее представителей смогли построить несколько убежищей для людей, неспособных никак защититься от вспышек, и, готовясь к Великому Сну, они оставили частицы своей силы ради того, чтобы по пробуждению вернуться в этот мир.       А дальше, как раз, и шла история Кагуи.        – Люди, которых спасли Юпитер, Юнона, Минерва и Кагуя, – продолжала Мцыри, – записали на скрижалях места, в которых хранились Частицы. Таким образом, один человек нашел одну Частицу, другой – вторую. Так появился Орден Тамплиеров, что всегда имел под собой целое государство, огромную власть, оберегая своих людей, давая им все, чтобы достойно и праведно жить, отдавая честь Первой Цивилизации. Так и появилось Братство Ассасинов, что были всегда лишь наемниками. Все, что они когда-либо делали – это убивали людей по заказу, не разбираясь в том, была ли важна эта жизнь миру, обществу. Не заботясь о тех, кого они убивают. Они же и пытаются все эти года забрать власть у Ордена, считая нас теми, кто использует силу Артефактов не по назначению. А мы всего лишь хотим отдать Частицы тем, кому они принадлежат.        – Но ведь, вернувшись сюда, Кагуя погрузила весь мир в сон, забирая у людей их чакру, – не понимая, вставил Саске.        – Если бы она этого не сделала, то Орден бы никогда не узнал о том, что миру грозит опасность, – Мцыри ненадолго замолчала. – Я много думала об этом. Искала ей оправдание. Ты же знаешь, что Кагуя в первое свое возвращение питала чакрой Древо ради того, чтобы отбиться от кого-то, кто может прийти со звезд? – Саске утвердительно кивнул. – Она всегда знала, что Первая Цивилизация, вернувшись домой, уничтожит человечество, ибо те им воспротивились. Она питала чакрой Десятихвостого ради того, чтобы спасти нас от ее же сородичей. Вернувшись сюда во второй раз, Кагуя попала как раз в разгар войны, и она была главным врагом. Тем более, мы все знаем, что именно Мадара погрузил весь мир в Вечное Цукиеми. А против нее стояли ее же сыновья. Думаю, она заранее знала, что проиграет. Поэтому она и показала нам то, какая опасность нависла над нашим миром, после чего со спокойной душой проиграла тебе и Наруто Узумаки.       Саске стало как-то неприятно неспокойно на душе, когда Мцыри произнесла имя этого усуратонкачи. Все же он давно не видел и не слышал этого придурка. И Сакуру тоже. Так странно…, он извинился перед ней за все, что сделал, в первую очередь, вспоминая то, как она останавливала его перед уходом из деревни. За то, что он тогда все же оставил ее – маленькую плачущую девочку. И вот, наконец, найдя в себе силы извиниться перед этой розововолосой, он вновь покинул ее. Скучает ли она по нему? Думают ли о нем в деревне? Он – нет. Редко, конечно, бывает, вспоминает ее и того голубоглазого идиота. В целом, Саске чаще думает о всей деревне, нежели об этих двоих, или же о Какаши-сенсее. А, наверное, стоило бы почаще их вспоминать. Ведь если бы не они, то Саске бы вряд ли нашел в себе силы простить себя.       Простил ли он?        – Она боролась до последнего, – хмыкнул Саске, вспоминая тот бой.        – Она хотела вернуться домой.       Вновь повисло молчание. Здесь – в этих катакомбах – было довольно тихо. Звуки, живущие снаружи, никак не могли донестись до ушей здесь находящихся. Да и кабинет Мцыри находился далеко от главного помещения, где собиралась большая часть тамплиеров, оттого их голоса до Саске не доносились тоже.        – Я могу показать тебе этот сон, – вновь заговорила Мцыри. – Тот, который я видела, когда была во владении генджицу, – Саске недоверчиво покачал головой – это было слишком опасно. – Знаю, я не могу гарантировать тебе полную безопасность в этом месте. Точнее, не могу тебя в ней убедить. Но ведь тебе нужны доказательства моим словам, верно?       Некоторое время Саске не отвечал. Она была права, и она это знала. Однако так рисковать шиноби Листа не мог. Он пришел сюда не для того, чтобы так глупо подставить свою жизнь под угрозу. Главная цель – защитить Коноху.        – Вы тоже не можете доверять мне до конца, – заметил Саске.       Мцыри кивнула:        – Верно. Мы в одинаковых положениях. Но я верю в то, что ты хочешь защитить свою деревню. И знаю, что Братство не в силах помочь тебе.       Она вновь медленно поднялась со своего стула и все той же грациозной походкой подошла к двери кабинета, ведущей в единственный прилегающий к этому помещению коридор. Ее бледная рука достала из кармана длинной черной юбки ключ, которым вскоре эта дверь была заперта.        – Нам нужен такой накама, как ты, – с легкой ноткой удовольствия отметила она, когда дверной замок щелкнул в последний раз. – Ордену пригодилась бы такая сила, – она повернулась к Саске лицом, и в глазах ее танцевали огни шарингана. – Дверь заперта. Мы здесь вдвоем. Ты можешь убить меня, я – тебя. Однако если верить нам обоим, то не убийство наша цель. Давай же докажем друг другу то, что наши цели чисты.       В глазах Саске светился мангекьё шаринган, готовый то ли проникнуть в разум Мцыри и узнать то, что та видела под Вечным Цукиеми, то ли погрузить ее в свое генджицу и убить.

***

      Достаточно было одного мгновения, прежде чем холодное лицо Мцыри изобразило слабую улыбку.       Они оба преследовали свои цели, и оба же были предельно честны с самого начала их разговора. Саске действительно желал спасти деревню и оттого был готов пойти наперекор всей Конохе. Мцыри действительно была готова показать Саске то, какой сон она видела, находясь под действием Вечного Цукиеми, ради того, чтобы в ее армии появился столь известный и сильный шиноби.        – Что скажешь? – спросила она, отпирая дверь обратно.        – Считаете, что этому сну стоит верить?       Саске приподнял одну бровь, скрытую за черным локоном его волос, не доверительно смотря на Главу Ордена, что медленно вернулась за свой стол. Отточенным движением, подобно механическому, она отвела с лица выпавшую из хвоста прядь и посмотрела на Саске.        – Этот сон видели все, кто имеет дар.        – Дар?       Мцыри кивнула:        – Наше зрение. Если ты вступишь в Орден, то получишь этот дар тоже.       Ее глаза тут же окрасились в кроваво-черный, ни единого светлого проблеска не было в них. К успокоению Саске, она смотрела вниз, словно давая ему возможность посмотреть на этот удивительный дар, но не позволяя тому забеспокоиться о своей же сохранности.        – Что этот дар делает? – спросил он, пряча шаринган.        – Позволяет нам внушать людям наши же мысли, – ее глаза вновь стали обычными – черными, учиховскими. – Если ты его получишь, то твоему шарингану не будет равных.       Саске усмехнулся. Он не был уверен в том, что в этом мире был хоть кто-то равный ему по силе Шарингана. Какаши-сенсей лишился своего глаза на последней войне, Обито Учиха был убит Кагуей. Кроме Мцыри в мире больше не должно было остаться Учих. Однако тот факт, что Саске и не догадывался о существовании Мцыри, позволял шиноби думать о том, что в мире могли остаться еще представители его клана. То, что Итачи убил в ту ночь всех находящихся на территории клана, не означало, что Учихи не могли быть в тот момент разбросаны по разным уголкам мира. И это, признаться честно, заставляло Саске и радоваться, и беспокоиться. За что он беспокоился – он не знал.        – Ассасины называют это кровавым зрением, – продолжала Мцыри, игнорируя беззвучную усмешку Саске, – говорят, что мы отравляем разумы, – она замолчала; Саске ожидал, что она сможет оправдать этот дар. – Я, наверное, с ними соглашусь. Наши глаза наливаются кровью, а люди начинают верить в то, что мы им скажем. Так что, наверное, они правы.        – Я думал, Ордену чуждо соглашаться с Братством.        – Большинство тамплиеров так и делают, – пожала она плечами. – Я же не считаю это правильным. В отличие от всего мира, Орден и Братство знают то, как этот мир создавался. Мы знаем всю его подноготную. Мы враги из-за той силы, о которой знают только две организации. Если бы весь мир узнал о Частицах, то мы бы стали врагами всему миру. Не думаю, что мы не должны соглашаться с чем-то из-за того, что мы враги. Если они правы, то верным будет все же с ними согласиться. Иначе, как я могу считать себя достаточно мудрой, чтобы восседать на этом месте.       Она имела в виду свой пост – Главы Ордена Тамплиеров.       Воцарилась тишина. И Саске уже стало казаться, что в этом кабинете, на самом деле, было три собеседника: он, Мцыри и эта самая тишина – подруга темноты, обитавшей в коридорах этого места. Учихи не считали нужным, заполнять эти моменты молчания бессмысленными диалогами, позволяя друг другу подумать над тем, что они успели услышать во время разговора.        – Каковы будут ваши следующие действия? – разорвал тишину Саске.        – Ты это узнаешь, только если вступишь в Орден.       Вновь на мгновение наступила тишина, после чего Саске сказал следующее:        – Я вступлю в Орден лишь при одном условии, – крылья Мцыри слегка вздрогнули в ожидании, – я не позволю вам напасть на Коноху. Наше сотрудничество будет длиться ровно до того момента, пока Вы не решите напасть на мою деревню, на Наруто Узумаки, Сакуру Харуно или на Рокудайме. Есть и другие шиноби Листа, против которых я не смогу встать и не позволю сделать это вам. До тех пор, пока Орден не будет покушаться на эти жизни, Вы можете полностью полагаться на меня.       Мцыри улыбнулась. Она ожидала чего-то подобного от Саске Учихи, и тот ее ни капли не разочаровал за все время их разговора.        – Хорошо, – согласилась она, не позволяя своему голосу обрести хоть какой-то оттенок, – я согласна с твоими условиями, Саске-кун. Ты вступишь в Орден Тамплиеров и будешь выполнять мои приказы. Но также, ты должен сознавать, что я ни на секунду не перестану считать тебя своим будущим врагом.        – Это сотрудничество будет довольно опасным, – не без удовольствия отметил Саске.        – Именно таким оно и будет, – кивнула Мцыри, позволяя своим крыльям затрепетать.