По строчке

Ну ты же знаешь, ты же знаешь, что не все города, Цепляясь, тоже не играют на чужие слова. Зато в них можно так исчезнуть, не скрываясь нигде, Что не найдут и следопыты, будто круг на воде. И затрепещет внутри сердце, словно чей-то исход В бетонном лабиринте джунглей просто тихо умрёт. Хотя такие повороты каждый день нам даёт Судьба, в который раз за жизнь уж обновившая счёт. Ночь коротка. Но если день скрывает роскошь в рукаве, То та тогда предпочитает искупаться в торжестве. В огне неонов до утра она кутит, тусит и пьёт, Ведь её новенький рассвет потом ведёт на эшафот. Он смотрит злостно на неё, гримасы кислые кривит, Толкнёт под гильотину с видом, будто не было обид. А там уж видно будет всё: безумный блеск в чужих глазах, Ухмылку и победный смех, который не вселяет страх. Она склонится. Вместе с ней падёт и чёрный небосвод, Что, брызнув россыпью планет, забрал внимание господ. Те господа попали в плен необычайно лунных глаз И позабыли про рассвет, не разглядев его прикрас. Теперь же он от всей души помстит красавице-сестре, Когда поверженным уйдёт свет лампы в старом фонаре. И по закону в тот же час рассвет получит силу всю, Но главного это не даст: не вспомнят про его красу. Зато взамен увидит он, как тухнут звёздные глаза, Как, если дёрнуть посильней, распустится комет коса. Как из карманов у неё посыплется вся космопыль И разноцветным порошком осядет рядом, на ковыль. Она посмотрит на рассвет, а взгляд её — один туман. Он улыбнётся ей в ответ, заметив новенький изъян, А после лезвие её окрасит в красные тона… К ногам рассвета упадёт головушка ночи. Луна.