Ненавижу, но люблю

Чтобы не встретиться утром с Самойловым, Диана вышла в пол седьмого. Ей не хотелось общаться с предателем. Конечно, он не говорил о любви и не вешал лапшу на уши, от чего он заслужил немного уважения. Но факт остаётся фактом, поэтому она не хочет с ним общаться. Блондинка слегка продрогла от прохладного ветра, хоть и солнце грело, но не так, как хотелось бы. Сейчас она жалела, что не послушалась Стаса и не одела кофту. Каким-то местом, но Диана чувствовала, что должно быть сегодня весело. Она не придумала способ как избежать встречи с Самойловым: в институт не могла она не пойти — уже почти середина мая, в конце июня у неё окончание института, пропускать пары — не выход. Остаётся прятаться. Интересно, как можно спрятаться на паре, под парту? И оттуда подать голосок, чтобы оповестить препода, что она присутствует? Да ну, бред какой-то. Все мы знаем, что от судьбы не убежать. Ей всё-равно предстоит встреча с Костей. В светлую макушку закрались слова брата: посчитал бы ему кости, пока он лежал бы в больнице, она закончила бы институт...ага, а брата бы посадили — не вариант. За своими размышлениями она не заметила, как подошла к институту. — Вы, женщины, такие примитивные — не сложно догадаться, что в вашей голове, — Котова испугалась не на шутку, у ворот института стоял тот, от кого она прятаться пытается. — Самойлов, отвали от меня! — испуг сменился раздражением, и злостью. — Фи, маминька, как грубо. Пойдём поговорим, — парень направился к блондинке, а она лишь пятилась назад, оттягивая свою учесть. — Мне с тобой не о чем говорить, в прошлый раз я всё сказала.- хоть она и боялась его, но старалась показать, что она сильная и независимая. Шатен закатил глаза — ну не хотелось ему усугублять ситуацию. — Котова, блять, пойдём поговорим, как цивилизованные люди. Я всё объясню, а дальше думай, что хочешь. — С чего я должна тебе верить? Ты исчерпал мой лимит доверия, я не хочу ничего знать, — наотрез отказывалась Котова. Правда, зачем ей идти куда-то с ним, ещё и говорить? Сейчас он накидает сказок, она ушки развесит, знаете такую породу собак — спаниель? Вот примерно будут такие ушки у Котовой, и он будет вешать на них лапшу. — Пожалуйста, не зли меня. Нервы у меня не резиновые, хочешь ты этого или нет, но ты должна меня выслушать. — Ладно, только говорим здесь, у тебя пять минут, — Диана скрестила руки на груди — недовольство читалось на её лице. — Может, пойдём куда-нибудь в местечко поспокойней? — Ты, наверное, хотел сказать, поинтимней. Нет, только тут. — Окей, действительно в тот вечер у меня была Лиза, и это правда, что мы ебались. — Четыре минуты, мне не интересна твоя половая жизнь. — Теперь подумай, почему я позвал её, — светлая бровь изогнулась, ожидая пояснения от одногруппника. — Потому что я с тобой в лифте сосался, и я не маньяк, чтобы против воли выебать тебя, понимаешь? — Понимаю. Но, знаешь, у мужчин есть руки, правая и левая, и для меня это не оправдание. Это всё, что ты хотел сказать? — Да. — Отлично, с этого момента не приближайся ко мне. Твои слова — ложь, в прочем, как и всё остальное. Ты просто ищешь оправдания, и, как настоящий мужчина, даже не можешь признать свою вину, — как говориться, её слова его задели, от чего он сам себе стал противен — оправдывается, как школьник. И для чего? Чтобы добиться желаемого? — Окей, я никогда тебя не любил, ты мне даже не нравишься. Я просто хотел тебя оттрахать, чтобы ты была ещё одной моей пассией, — весь боевой настрой разбился на сотни осколков — таких слов она не ожидала услышать. На его лице появилась дьявольская ухмылка. — Я больше к тебе не подойду. Можешь больше не прятаться, ты мне больше не интересна, — после этих слов шатен направился в магазин, который находился через дорогу от учебного заведения. Карие глаза наполнились слезами. Весь мир рухнул в одночасье — она была не готова это услышать, его слова крутились в её голове, как кинолента. Ты ведь сама хотела правды, сама хотела, чтобы он от тебя отстал, почему же ты сейчас роняешь слёзы, почему тебе хочется удушиться? Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Ты всё переживёшь, это не конец света, хоть сейчас ей казалось именно это.