Мир, дружба и любовь

11.02 02.04.201* Воскресенье

Прошла уже неделя с того момента, как Зонтик официально стал частью компании Феликса и Ромео. На удивление, они приняли его довольно быстро, с распростертыми объятьями и широкими улыбками. Голубоглазый ещё долго не мог поверить своему счастью. Впервые за этот год, он мог положиться на чье-то плечо и заплакать от радости. Несмотря на свою осторожность, доверие к двум парням у Зонтика появилось сразу же, даже к Ромео. Романтик хорошо понимал чувствительную натуру голубоглазого и был с ним предельно мил и аккуратен, чем быстро заслужил симпатию. Феликсу было гораздо сложнее общаться с Зонтиком. Блондину приходилось сдерживать свои дикие порывы энергии, чтобы не спугнуть голубоглазого. Но Зонтик был добродушным и понимающим, поэтому относился к Феликсу проще, зная, что тот не хочет обидеть или сделать плохо. Верно этим они и сошлись. Один мог быть собой, второй его с легкостью принимал, а третий в принципе не испытывал каких-либо проблем. Тем не менее Зонтик был обоим безмерно благодарен. Троица стала неразлучной с первого дня. Знакомые Феликса и Ромео незамедлительно стали знакомыми Зонтика. Все трое также быстро получили звания "неудачников" и "педиков" от Вару, и множество холодных взглядов от Пика. Каждый раз, когда он видел их, он как-то внимательно прищуривался, будто что-то искал или высматривал, а после презрительно отворачивался. Остальные соседи в комнате бесстрастно отнеслись к дружной троице, по крайней мере так показалось Феликсу. Дело было в воскресенье. Трое друзей, стараясь игнорировать насмешки Вару, потому что по логике Ромео, если они не будут реагировать, то он отстанет, сидели на полу и делали видимость, что чем-то заняты. Зонтик после истории с дневником больше его не бросал, где попало, а наоборот не расставался с ним. Конечно, это не сто процентная гарантия, что никто не отберет его, ведь Зонтик все-таки довольно хилый для своего возраста, и даже Габриэль может вырвать у него дневник, если захочет, конечно. Но зато Зонтик будет в лицо знать своего обидчика, и в случае чего, может вполне пожаловаться воспитателям. Поэтому сейчас он сидел, облокотившись спиной о край кровати Феликса, и медленно перелистывал страницы своей толстенькой тетрадочки, попутно в пол-уха слушая тихое перешептывание романтика и блондина. -Ты уверен, что это сработает? – тихо и немного с подозрением шептал Феликс. – Он не уходит! -Подожди ещё чуть-чуть. Он уже на пределе, я чувствую! – отвечал Ромео, бросая косые взгляды на Вару. Тот же лежал на своей кровати, облокачиваясь на приподнятую подушку, и, закинув ногу на ногу, лениво кидал попрыгунчики в устроившуюся на полу троицу. Откуда у него столько попрыгунчиков, оставалось загадкой. Но трио друзей усиленно его игнорировало, как бы он не пытался привлечь их внимание. Любое движение в сторону бесхозно лежащих мячиков, и Вару бы сразу приободрился, но ничего такого не происходило. Когда Зеленка осознал, что добиваться внимания от двоих «педиков» бесполезно, то начал терроризировать голубоглазого. Попрыгунчики попадали ему в голову, немного мяли листы тетради, залетая в неё, болезненно врезались в руки и другие части тела, но Зонтик держался стойко, закусывая губу и сдерживая слезы. Попрыгунчики стали скоро заканчиваться, да и Вару кажется совсем наскучило это дело, и он уж слишком лениво и медленно поднимал руку для очередного броска. Как и сказал Ромео, он был на пределе. И вот наконец, когда последний попрыгунчик просвистел над головой Зонтика, Вару недовольно сполз с кровати и, поднявшись на ноги, поплелся к выходу из комнаты, попутно пиная все попадающиеся маленькие шарики, которые видимо отрикошетили от батареи, поэтому и валяются у выхода. -Что я говорил! - торжествующе вскричал Ромео, стоило двери комнаты захлопнутся за Вару, и гордо выпрямился. Зонтик облегченно выдохнул и слабо улыбнулся, продолжая листать дневник. Он не особо вчитывался в свою собственную писанину о том, как ему плохо. Не хотелось портить себе же настроение. В основном Зонт рассматривал рисунки, изображенные на большей части страниц тетради. Рисунки не были столь депрессивные, но зато информативные. Один взгляд на них, и сразу понятно, о чем будет вестись повествование в тексте. -Фух, я уже думал, что он никогда не уйдет! - расслабился Феликс и оглядел комнату. Весь пол был усыпан этими попрыгунчиками, особенно много их было вокруг троицы и отдельно Зонтика. -Ты думал, что он никогда не уйдет, поэтому уже хотел набить ему морду, - усмехнулся Ромео, многозначительно глядя на своего друга. Феликс сердито нахмурил брови. -Драка - это плохо, - каким-то обиженно-задумчивым тоном сказал блондин. -Кто бы говорил! - насмешливо закатил глаза Ромео. -Драка – это плохо, - снова возмущенно повторил Феликс. – Я просто случайно в них ввязываюсь. -Ну да-да, конечно, - сказал Ромео притворно соглашающимся голосом и для убедительности покивал. Блондин внимательно посмотрел на него, будто размышляя: начать скандал или нет. Но через несколько секунд он отвернулся, обиженно хмурясь. Не хотелось разводить конфликт из пустого места, ведь романтик был в чем-то прав, хотя Феликс не собирался этого признавать. Пик и Вару сами лезли, ну по крайней мере Вару точно. -Нужно тут убраться, - внезапно перевел тему блондин, - а то кто-нибудь упадет на этих шариках. -Ха, вот ещё. Мы, что, личные рабы Вару, чтобы за ним его барахло убирать! – взвился Ромео, скрестив руки на груди. -А если кто-то правда упадет? – настаивал Феликс. -Тогда Вару влетит по полной от воспитателей и нашего всезнайки-перфекциониста. -А если на шариках упадет Пик… - осторожно начал Зонтик, пересекаясь взглядом с усмехающимся романтиком. -То тогда Вару мы увидим только на кладбище! Ах, если бы так и было! – мечтательно протянул Ромео, довольно улыбаясь. Зонтик лишь тихо хихикнул и снова уткнулся в свой дневник. -Плохая шутка, - серьезно проговорил блондин. – Нельзя так шутить. -Почему это? – не понял Ромео. -Черный юмор – это нехороший юмор! -Ага, скажи это Вару! – закатил глаза романтик. -Вообще-то любой юмор независимо от своей специфики является юмором, и нет ничего плохого в том, чтобы… - тихо вмешался Зонтик, но Феликс его не услышал, заглушив остаток фразы голубоглазого своим громким голосом. -Мы не будем опускаться до уровня Вару, ясно?! – медленно и раздраженно проговорил Феликс, уставившись на Ромео своими осуждающими глазами. -Ясно-ясно, - романтик немного вскинул руки вверх, демонстрируя жест «Я сдаюсь». -Тем не менее, давайте сменим тему, и поговорим о том, что у меня скоро день рождение! – Феликс резко приободрился, раздражение и жесткость из его взгляда и голоса ушли мигом. -Мы знаем, - тихо вымолвил Зонтик. -Но ты не рассчитывай на мешки подарков, - сказал Ромео. – Мы все-таки в детдоме. -Ну то есть подарки будут, но не настолько крутые, как ты думаешь, - смущенно проговорил Зонтик, даже немного покраснев. Типичный пример того, как ему стыдно за то, на что он повлиять никак не может. Из-за этого Зонтику стало стыдно в двойне. -Да ладно вам, я всё понимаю! Я в любом случае не собираюсь обижаться! Просто хотел вам напомнить об этом, - Феликс улыбнулся, и у Зонтика стало легче на душе. Он уже испугался, что расстроил вновь приобретенного друга. -Зато, тебе в столовой дадут праздничный кекс! Он небольшой, правда, но тем не менее праздничный, - добавил Ромео. -Ещё лучше! – шире улыбнулся Феликс, Зонтик невольно улыбнулся тоже. Оптимизм и радость блондина заражали голубоглазого и грели душу. Это было так приятно и так замечательно, что давало телу какие-то новые неповторимые ощущения тепла и счастья. – Ну так, что вы мне приготовили? -Сюрприз, - отмахнулся Ромео. -Да ладно вам, расскажите! -Сюрприз, - уверенно повторял Ромео, не глядя на Феликса. -Ну пожалуйста! -Нет. -Ну Рома! -Я Ромео! – зашипел романтик от раздражения. -Что плохого в имени Рома? – не понял Феликс. -Оно слишком… ну… скучное! Обычное и неинтересное! А вот Ромео – это очень даже поэтично и красиво, - парень гордо вскинул подбородок. -Роман не такое уж и скучное имя, - тихо вмешался Зонтик. -Роман, может быть и нет, но Рома..! как будто кличка какого-то попугая! – фыркнул романтик, скрестив руки на груди. -Ладно, ладно, извини, - виновато пролепетал Феликс, глядя на обиженного друга. Ромео небрежно дернул плечом в знак того, что он принял извинения. – Знайте, этот разговор о Роме, напомнил мне моего друга из деревни, которого звали также! У нас была целая банда когда-то. Мы представляли себя жителями одного маленького королевства. У нас был король, министр, стража, лекари и обычные жители. Я, кстати, был стражником! У нас также были законы, как у настоящих королевств, свои обычаи и традиции. Например, раз в неделю по воскресеньям мы собирали одну большую делегацию и отправлялись на речку. Если наш король не мог идти, то и мы не могли пойти без него. -Дай угадаю, - вмешался Ромео, - Рома был вашим королем? -Нет, - Феликс энергично замотал головой, - он был премьер-министром! Наш король, Никита его звали, часто болел и пропадал дома, поэтому за него нами руководил Рома. -Круто! – оживился Зонтик. Он отложил свой дневник в сторону, а сам чуть-чуть поддался вперед к друзьям, оказавшись на коленях. – У меня не было столько друзей, чтобы можно было собрать целое небольшое королевство. А так хотелось… -А у нас около дома только всякие придурки водились. Мои сверстники вроде, но такие мерзкие, приходилось с девочками тусить, а их государства не интересовали, - Ромео хихикнул от какого-то воспоминания, пришедшего к нему в голову и грустно улыбнулся, - только Санта-Барбара. -В смысле? – переспросил Феликс. -У всех моих друзей были куклы, у меня, в принципе, тоже. И все выносили своих на детскую площадку. Так вот у меня и ещё кого-то были куклы-мальчики, а у остальных - девочки, и все своими куклами пытались замутить с моей куклой. Эх, скандалы, измены, ревность… Кто-то даже подрался. Ах, Марина и… не помню, как вторую зовут, но волосы они друг другу выдирали с такой ненавистью, ужас просто. -Сколько вам лет было? – поинтересовался Феликс, немного удивившись от услышанного. -Семь, может быть восемь, – задумчиво произнес романтик, посмотрев на лицо друга. – Что? Что такого? Нам нечего было делать, и мы были маленькими детьми, чего ты хочешь? -Я так понимаю о королевстве ты тоже не думал, - улыбался Зонтик. -Конечно, нет! У моей куклы был целый гарем, о чем я ещё мог думать? – усмехнулся Ромео и оглянулся на Феликса. – Но между прочим, я тебе завидую. Почему никто из наших не додумался устроить королевство для кукол? Я представляю, что началось бы в борьбе за роль принцессы! Зонтик захихикал, Ромео посмотрел на него, довольно прищурившись. Ему нравилось, когда кто-то смеялся с его шуток. Он чувствовал себя удовлетворенным и нужным, что приносило своеобразное счастье. Конечно, всем нравится, когда другие ценят их рассказы, особенно такие милые особы, как девочки или Зонтик. -Если вы так мне завидуйте, - снова заговорил Феликс, который даже не обратил внимание, с каким наслаждением Ромео наблюдал за реакцией голубоглазого, - то давайте тоже устроим королевство! -Ты смеешься? – фыркнул романтик. – Нам сколько лет? Шесть? Да и к тому же нас только трое, какое тут королевство? -Во-первых, - начал Феликс, - мы все ещё дети, и сколько нам лет не имеет ровно никакого значения! Во-вторых, то что нас трое – пока даже хорошо, и мы не будем ругаться по поводу того, кто кем будет! И в-третьих, нас не всегда будет трое! Рано или поздно к нам присоединятся все! -Всё равно это глупо, - пожал плечами романтик. -А мне нравится, - вставил Зонтик. – Звучит интересно и захватывающе. Блондин переглянулся с синеволосым. Они улыбнулись друг другу и одновременно уставились на Ромео, ожидая его реакции. Тот медлил, но все-таки обреченно вздохнул и немного кивнул. -Ладно, уговорили. Но я по-прежнему считаю, что это глупо, - романтик скрестил руки на груди и немного отвернулся, обиженно глядя куда-то в сторону. -Ура! – просиял Феликс, не обратив внимания на недовольство друга. – Это будет так круто! Так с чего начнем? Название! Нашему королевству нужно название! Как насчет… ну не знаю… Солнышко! -Солнышко? Ты серьезно? – скептически спросил Ромео, приняв своё обычное положение и посмотрев на друга. -У тебя есть предложение получше? -Эм… -Центр Мира? – осторожно предложил Зонтик. -Вот это мне уже нравится! – поддержал Ромео и подмигнул голубоглазому, что тот немного засмущался. -Нет, не то! Нужно что-нибудь более похожее на название! Например, Солнечный луч, - Феликс снова не обратил внимание на поведение двух своих друзей. -Почему у тебя всё так или иначе связано с солнцем? – недовольно проговорил Ромео. -Потому что солнце всегда ассоциируется с теплом, счастьем и радостью! -Огонь тоже можно ассоциировать с теплом и счастьем, - сказал Зонтик. -Нет, огонь больше ассоциируется с чем-то плохим вроде войны, пожара. -Но ведь солнце – это и есть огонь, ведь солнце – это огненный шар. -Ты не понимаешь! Солнце, оно… -Огненный Феникс! – прервал Ромео разгорающийся спор. – Феникс – это сказочная птица, олицетворяющая собой вечную жизнь. В нашем случае вечную дружбу. Феникс может перерождаться много раз, так как является бессмертной. Опять же как наша дружба. Мы ссоримся, но потом опять миримся, возрождая нашу бессмертную дружбу вновь и вновь. -Ого! Это прекрасно, Ромео! – просиял Феликс, его глаза блестели от восхищения. – Это ты сам сейчас придумал? -Да, - довольно выпрямился романтик. – Просто вы заговорили об огне, вот я и подумал о фениксе. -Мне нравится, давайте оставим. – тоже высказался Зонтик, счастливо улыбаясь и словив очередной взгляд от Ромео. -Так, хорошо. Теперь мы Огненный Феникс! Нам нужен свод своих законов, - радостно сказал блондин. – У кого-нибудь есть листочек? -У меня! – тут же пискнул Зонтик, пожертвовав пустой страничкой из своей дорогой тетрадки. -Тогда ты и записывай! – провозгласил Феликс, не обратив внимание на немного испуганный взгляд голубоглазого после этих слов. Его уже настиг страх того, что его почерк слишком кривой и некрасивый для столь важных записей, да и вдруг он сделает ошибку, пока будет писать? Тогда придется всё зачеркивать и будет совсем некрасиво для опять же такого важного документа. – Закон номер один: наше королевство строится только на дружбе и мире, а это значит никаких издевательств, обзывательств и других плохих вещей, а только взаимопомощь, поддержка и сострадание. -Я-я н-не успеваю… - чуть ли не плача простонал Зонтик. Его руки дрожали от волнения, из-за чего линии получались кривыми, угловатыми, а буквы на строчке скакали, то увеличиваясь в размере, то уменьшаясь. -Может лучше мне стоит написать? – осторожно поинтересовался Ромео, наблюдая за этим всем со стороны, и тут резко получил ручку с листочком от благодарного Зонтика. -Конечно, пиши! – романтик немного удивленно посмотрел на него, но продолжил его кривые загогулины своими размашистыми, прописными буквами. Его почерк можно было сравнить с идеальным почерком учителей начальной школы. Феликс ещё раз повторил закон для Ромео, а потом задумался, придумывая следующий. -Закон номер два: драки запрещены и причислены к плохим вещам. Закон номер три: королевство всегда открыто для новых жителей. Закон номер четыре: Эмм.... -Разговоры о прошлом и родственниках запрещены и причислены к плохим вещам, - внезапно продолжил за растерявшегося Феликса Зонтик. -Нет! - тут же возразил блондин. - Что в этом плохого? -Ты не знаешь, почему тот или иной человек оказался здесь, и вряд ли ему будет приятно об этом вспоминать, так что закон вполне уместен, - поддержал голубоглазого Ромео, не отрываясь от письма. -Но... - снова хотел возразить Феликс, пока романтик его не перебил. -Не будь эгоистом, я уверен никто не захотел бы говорить о том, что случилось с их родителями через огромную душевную боль. Я прав? - Ромео поднял голову на Зонтика, тот согласно кивнул. Феликс переводил взгляд с одного своего друга на другого. -Ладно, уговорили. Есть ещё предложения по поводу законов? - парни помотали головами. - Тогда оставим только четыре закона. А теперь решим кто кем будет. МОЖНО Я БУДУ КОРОЛЁМ?! -Ой, да пожалуйста, - фыркнул Ромео, отрываясь от листочка и смотря на счастливого Феликса. Казалось, он светился от радости. -А ты будешь моим помощником! -Советником. -Хорошо, будешь советником! - чуть ли не провизжал Феликс от удовольствия. - Зонтик, а ты будешь... -А можно я буду обычным жителем? - голубоглазый поежился, поймав на себе две пары удивленных глаз. - Ну просто я не хочу иметь никакую особенную должность. Просто хочу быть жителем. -О! Новый закон! - радостно воскликнул Ромео и снова уткнулся в листочек. -Какой? - любопытно спросил Феликс, смотря, что романтик пишет. -Закон номер пять: каждый может быть тем, кем захочет, - вслух проговорил Ромео. -То есть я могу быть обычным жителем? - осторожно спросил Зонтик. -Конечно! - вскрикнул Ромео, опередив Феликса. В следующий миг он бросил ручку на пол и гордо скрестил руки на груди, глядя на своё творение. -Теперь мы официально Огненный Феникс! - объявил блондин и снова просиял. - Теперь у нас будут периодические собрания и... Феликс не договорил - резко открывшаяся дверь, которая громко стукнулась о стену, оставив там небольшую вмятину, заглушила его. Троица дружно обернулась. На пороге стоял Куромаку. Его всегда аккуратные волосы сейчас торчали во все стороны, как иглы у дикобраза. Коричневая рубашка была заправлена в брюки с одного бока, с другого - некрасиво моталась из стороны в сторону около кармана. Очки немного съехали к кончику носа, открывая серые разъяренные глаза. Его лицо было красное от злости, ноздри яростно раздувались. Сейчас Куромаку выглядел, как голодный бык на корриде. Феликсу ещё не доводилось видеть его в таком состоянии, как и его друзьям, прожившим здесь гораздо дольше. Тем не менее сероглазый даже не обратил внимания на троицу. Ему было не до них. Он был так зол, что даже словами не описать. Он, как пуля, подлетел к своей кровати, быстро рыская по ней взглядом и совсем не смотря под ноги, поэтому тут же оступился о маленький неприметный попрыгунчик. Он покачнулся, но не упал, вовремя отдернув ногу и поставив её в другое место. Как назло, там тоже лежал попрыгунчик, который тут же выскочил из-под подошвы ботинка, на этот раз Куромаку не смог удержать равновесие. Парень громко стукнулся головой о стену, а затем сполз спиной на пол. Троица тут же подскочила со своих мест. Феликс и Ромео бросились на помощь соседа, Зонтик не двинулся с места большими от испуга глазами смотря на стену, на которой осталось небольшое кровавое пятно, тянувшееся за головой Куромаку. -Куромаку, всё в порядке? Поднимайся, давай, - взволновано зажужжал Феликс, присев на корточки около пострадавшего и начав тянуть его за локоть. Куромаку, который во время падения успел сильно зажмуриться, медленно открыл глаза. Первые секунды они словно не понимали, что происходит, лихорадочно перебегая то на Ромео, то на Феликса. Взор был пустым, потерянным и даже в какой-то степени испуганным. Куромаку выдернул свой локоть из хватки блондина, сильнее прильнув спиной к стене. Он принялся часто дышать словно от сильного стресса и щуриться, будто никак не мог рассмотреть лица собственных соседей. -Куромаку? - удивлённо и даже не осознанно повторил Феликс имя парня. Тот уставился на него, немного приоткрыв рот в немом изумлении. -Что с ним?! - чуть ли не в панике проговорил Ромео. Его пугало это отстраненное поведение, это непонимание, этот совсем не стандартный для Куромаку испуг и гнев, что был пару секунд назад. - Он ведь в порядке, да? С ним ведь все хорошо, верно? Скажите, что с ним всё хорошо! Паника затрясла романтика, он задрожал от испуга, от незнания того, что ему следует делать в данной ситуации. Вдруг сейчас придёт воспитатель, и тогда все будут думать, что это из-за них Куромаку пострадал. Феликс чувствовал себя не лучше. Его сковал страх под пустым изумленным взглядом Куромаку. В отличие от Ромео, его пугало другое: что если они не смогут помочь сероглазому, что с ним тогда будет, что с ним вообще происходит сейчас? Может он уже умирает? Звучит, конечно, глупо, но почему тогда так страшно? Зонтик в свою очередь подобрал с пола свой дневник, прижал его к груди и замер с глазами полными слез. Это пятно на стене было так похоже на то, что осталось от его матери два года назад. Точно такое же пятно, и она в точно такой же позе, что и Куромаку, и Зонтик, всё тот же самый - маленький, слабый и плаксивый. Сколько бы это бездействие продлилось ещё - неизвестно, но Куромаку внезапно зажмурился и замотал головой. Очки неловко слетели и упали к нему на колени, руки начали усиленно тереть закрытые веки с таким упорством, будто собирались выдавить глазные яблоки прочь. -Куромаку? – снова глухо повторил Феликс, и тут же дернулся от резкого разгневанного взгляда. -ЧТО? – голос сероглазого немного подрагивал от гнева. – КТО ЭТО СДЕЛАЛ? -Это не мы! – тут же вскрикнул Ромео. – Это всё Вару раскидал! Куромаку издал непонятный звук, напоминающий цоканье языка, и убрал руки от лица, поспешив вернуть очки на своё обычное место. Но любое движение головы разносилось кучей острых ощущений в затылке. Невольно сероглазый завел руку за голову, нащупав кончиками пальцев что-то горячее и мокрое, что тут же отдалось очередной болью. Пальцы покрылись кровавой жидкостью и неприятно слипались. Кажется, Куромаку расшиб затылок. От этого вывода парень немного поморщился. -С тобой всё в порядке? – раздался совсем близко грустный голос Феликса. – Помочь тебе подняться? Я могу… -НЕТ! – грозно рыкнул Куромаку, ответив на два вопроса одновременно. – Я САМ СПРАВЛЮСЬ! -Ты уверен? Просто ты очень странно вел себя, и… - продолжал неуверенно настаивать блондин. -Это называется кратковременная амнезия, потеря памяти проще говоря! – Куромаку говорил резко, но уже не кричал. Его собственный голос раздавался в его голове громким гулом, словно шум водопада, начиная пульсировать в висках. -Но мы можем проводить тебя до медсестры! -Я сказал, НЕТ! Куромаку принялся неуклюже подниматься. Его внезапно затошнило, живот скрутило от странных рвотных ощущений, но сероглазый все же поднялся на ноги, немного пошатываясь на месте и из-за этого держась за стенку. У него кружилась голова, а зрение словно упало до -12, что даже в очках все расплывалось в неопределяемые фигуры. Тем не менее парень не спешил уходить, он все ещё помнил цель своего изначально прихода, и не собирался покидать комнату без её достижения. -Куда ты? Дверь в другой стороне! – закусив губу, проговорил Феликс. – Я могу… -Я знаю, где дверь! Мне нужен мой учебник по физике! -Что? Зачем? – не понял Феликс. -Какая тебе разница?! Ты можешь просто мне его дать?! -Д-да… Н-но… где он? – растерялся блондин, завертевшись на месте, но прежде чем сероглазый ему что-либо ответил, рядом возник Зонтик. Он старался не смотреть ни на Куромаку, ни на то, что тот оставил после себя на стене. Он просто хотел, чтобы его сосед поскорее убрался из комнаты, лишив Зонтика созерцания всего этого ужаса. Голубоглазый знал, где Куромаку хранил свой любимый учебник по физике за 11 класс, который уже столько времени должен был вернуть обратно в школьную библиотеку. Поэтому быстрым движением Зонтик откинул подушку с кровати своего соседа и сразу увидел толстенький учебник с почетной надписью: «Часть 1». Недолго думая, голубоглазый резко и неаккуратно схватил книгу, из которой тут же выпал двойной листочек в линейку. Паренек быстро нагнулся за ним, и, подняв в воздух перед собой, невольно прочитал заголовок, что был красиво выведен черной ручкой. Зонтик так и замер с этим листиком в руках, невольно приоткрыв рот в удивлении. То, что был там написано, он никак не ожидал увидеть. -НЕ ЧИТАЙ! – прогремел голос Куромаку по всей комнате, и сероглазый тут же выхватил бумажку у Зонтика. – Тебя это не касается! Куромаку, злобно стиснув зубы, смял бумажку в одной руке и быстро засеменил к выходу, чуть не ударившись лбом в косяк двери. Троице пришлось наблюдать его багровый затылок, с которого капала кровь на воротник коричневатой рубашки, оставляя там большие пятна. Зонтик старался не смотреть, зажмурившись. Стоит сказать, что по дороге в медпункт Куромаку знатно вырвало на лестнице утренним завтраком, а смятый лист он выбросил в открытую форточку в одном из пролетов. По дороге он ещё множество раз спотыкался о собственные ноги и падал, упорно поднимаясь, и, шатаясь, отправлялся дальше. -Что за черт? – сказал Ромео, оглядывая кровавую стену и своих потрясенных друзей. – Раньше всё было нормально, а теперь каждую неделю кто-то калечится в драке или вот как сейчас на пустом месте! Феликс ничего ему не ответил, его мысли были заняты тем, дойдет ли Куромаку до медсестры или нет. -Тот листочек… - дрожащим голосом выпалил Зонтик, мгновенно привлекая к себе внимание друзей. – Он… Паренек запнулся. -Что? – не выдержал Ромео. -Там был план! Очередной план по… выселению Феликса… - голубоглазый испустил грустный вздох. -Опять…? – глухо спросил блондин. Ромео показалось, что он как-то сильно расстроился и побледнел, а после слов Зонтика так и вовсе расклеился. Осталось прилепить ему мешки под глазами, и новый суицидник готов. -Вот же сволочь, - сквозь зубы выпалил романтик, - я уже был уверен, что он милее, чем кажется. -Нет-нет! – внезапно запротестовал Зонтик, немного помахивая ладонями в воздухе, в одной из которых продолжал держать учебник. – Ты видел, как он его смял? -Ну это чтобы ты не прочитал, - неуверенно выпалил Ромео, нагнув голову немного в бок. -Нет! Я не знаю зачем он его смял, но это писал не он. Знаешь какой почерк у Куромаку? -Как у печатной машинки, - спустя секунду размышлений ответил Ромео. -Да. Он пишет ровными печатными буквами, а там были прописные. Наступило недолгое молчание, прежде чем Ромео продолжил ход мыслей. -Ему это кто-то принес, а он… был недоволен что ли? -Не знаю, может быть, - пожал плечами Зонтик, опустив глаза вниз. -На чей почерк был похож почерк на листке? – продолжал романтик, введя голубоглазого в небольшой ступор. -Ну… Я не уверен… Но этот почерк аккуратный и под наклоном. А ещё я точно помню, что там буква «т» как печатная. -Кто пишет печатную букву «т»? -Ну вообще очень много людей, например… -Зонтик случайно прикусил язык, но имя стоявшее на слуху так и звучало гулом в голове, - Данте. -Я не верю, - вмешался Феликс, покачав головой. – Кто угодно, но не он. Ты уверен, что это не почерк Вару или Пика? -Ну, руку Вару я бы сразу узнал, - немного смущенно проговорил Зонтик, подняв взгляд от пола к потолку. – А Пик… На самом деле я никогда не видел его почерк. Феликс вопросительно посмотрел на Ромео, который тут же встрепенулся. -Я-то тем более не видел! -Все же на листке больше стиль Данте, - при этих словах у Зонтика как-то болезненно заныло под сердцем. Он вспоминал их общие разговоры в последнее время. Тайно от друзей голубоглазый часто встречался с Данте. Они всегда много разговаривали. В основном говорил Данте. Говорил много, долго, мудрено, но всегда так добродушно и интеллигентно. Его глубокий и проницательный взгляд загадочных глаз смотрел всегда как-то выразительно и задумчиво. Зонтик считал, что видел слишком много для обычного ребенка, но рядом с Данте, голубоглазому казалось, что тот видел ещё больше. Хоть парни и были одногодками, красноглазый представлялся опытнее и умнее. Он мало говорил о себе, но с ним было приятно. Вокруг него словно летала атмосфера спокойствия и умиротворенности. Рядом с ним ощущалось прикосновение дикой природы и свободы. А ещё от него пахло каким-то непонятным, но приятным запахом. Данте обещал, что скоро непременно станет частью их компании, но пока ещё не время и стоит подождать до того, как Пик окончательно смирится с потерей ещё одного союзника. Вряд ли фиолетовый стал бы сильно убиваться из-за Данте, скорее никак не мог справиться с переполнявшей его едкой обидой и злобой. И теперь, когда у Зонтика в голове вновь и вновь всплывал этот ненавистный листочек, паренек с ужасом замечал всё больше и больше сходств с почерком того прекрасного человека, которого он знает. Невольные слезы навернулись на глаза. Феликс грустно покачал головой, будто тоже не хотел признавать в почерке каплю Данте, но в слух ничего не сказал. Ромео внимательно оглядывал стену. -Знаете, что я вам скажу? – вдруг выпалил романтик. – Куромаку только головой стукнулся, а его так распирало. Может он что-то повредил? Зонтик промолчал, блондин лишь бесшумно пожал плечами. -Ну в прочем, это не важно, потому что нам нужно как-то решить проблему со стеной и этими попрыгунчиками. Я не хочу ещё одного пострадавшего. Собственно, сказано – сделано. Занятие каким-то полезным делом вернуло Феликса обратно в строй. Он приободрился и повеселел, даже что-то особенно много хохотал, хотя некая бледность так и осталась на его лучезарном лице. Зонтик же вел себя отстраненно. Он словно затерялся во времени и пространстве. Назойливые мысли о Данте никак не покидали его. Голубоглазый понимал, что душа не успокоится, пока дело не дойдет до разговора и желательно незамедлительного разговора. К счастью, Зонтику удалось выведать подходящий момент вечером, когда стена уже была отдраена от крови личными усилиями Феликса, а попрыгунчики с успехом свалены на кровать Вару под торжество Ромео, ведь очкастый, как обычно, в слепую уселся на своё королевское ложе прямиком на «ловушку» романтика. В остальном все шло своим чередом, только Куромаку так и не показался в комнате снова. Он не появился ни на обеде, ни на ужине, ни даже в душевой. Этот факт мало кого интересовал, каждый был увлечен своими делами, и только самый рассеянный человек, Габриэль, приметил, что чего-то не хватает, хотя он так и не понял, чего именно. Тем не менее, Зонтик не отступал от своей задумки, он отирался у туалетов уже минут двадцать в надежде, что буддисту не будет лень сегодня помыться. Голубоглазому сильно повезло. Он встретил Данте в каком-то особо радостном расположении духа. Его лицо выражало полную блаженность, а глаза блестели сильнее чем обычно. Когда Зонтик неожиданно появился из-за угла и кратко поздоровался. Данте лишь медленно кивнул в ответ. Он видно не собирался останавливаться для более углубленного разговора, поэтому неспешащим шагом прошелся мимо голубоглазого. -Это ты написал тот план? – внезапно выпалил Зонтик. Он не придумал фразы лучше для завязки беседы, да ещё и нетерпение сжигало его изнутри. Данте остановился и обернулся на паренька. Теперь его лицо святилось смятением и непониманием. Он немного прищурился и наклонил голову на бок, ожидая последующего пояснения. – Ты знаешь, что случилось с Куромаку. Он приходил в комнату за одной вещью и споткнулся. Он искал план по очередной гадости Феликса. Я видел тот план, там твой почерк! Данте несколько секунд озадаченно смотрел на голубоглазого, пытаясь понять, о чем тот говорит. Спустя минуту он улыбнулся так, как улыбаются люди, которые смотрят на облака, плывущие в небе и напоминающие пушистого кролика. Зонтик чуть не взвыл от этой улыбки. -Думаю, стоит обсудить одну вещь, что беспокоит тебя, - с какой-то чрезмерной невозмутимостью ответил буддист и кивнул в сторону лестницы. – Пойдем. Спустя пару минут двое не торопясь шли по шестому этажу, тому самому, на котором находилось огромное окно, любимое место Данте. Из этого окна было видно копошение городской жизни внизу: бесконечные машины, люди, редкие деревья и газоны, серый асфальт, под которым навсегда зарыта земля. Зонтик только сейчас обратил внимание на то, что буддист шел с полотенцем на плече. Ну всё верно, он собирался помыться, а Зонтик тут вылез со своими почти необоснованными обвинениями. Голубоглазому даже как-то стыдно стало, но любопытство и нетерпение заглушали это чувство. Наконец они дошли до этого окна. Данте поскорее сел, уложив полотенце на коленях. Зонтик сел на другой конец подоконника, боясь встречаться с красноглазым взглядом. -Не было такого страшного обвинения, для которого не находилось бы предлога. Твой предлог – мой почерк, но тот, кто хочет обвинять, не вправе торопиться, - Данте сделал небольшую паузы, давая Зонтику время понять смысл слов. – Ты ведь знаешь, что когда-то Пик был моим другом. А он всегда стремился к совершенству. Классе в пятом у нас была одна учительница по истории. Она из тех, кто не любит ставить жизнь на паузу и расслаблять. На её уроках мы успевали пройти весь запланированный материал, и делали мы это так быстро, что я долгое время ненавидел этот предмет, в прямом смысле этого слова. Пик стремился быть лучшим, быть первым. Он желал обрести победу над самим собой. Та учительница диктовала нам тексты для записи в тетрадь неимоверно быстро, и Пик научился не отставать. Он видоизменил свой почерк, сделал многие буквы печатными, во многих случаях не делал соединения. Он проделал огромные усилия для того, чтобы быстрее писать. Я часто списывал у него, и со временем на подсознательном уровне стал повторять его почерк. В какой-то момент они стали даже почти одинаковыми, но наши дороги немного разошлись. Мой почерк остался более прописным и наклонным. Его почерк прямой и с разными лишними черточками, например, маленькая засечка на конце буквы «б». Понимаешь, что я хочу тебе сказать? -П…прости, я-я думал о Пике, н-но… я-я по-почему-то все-таки р-решил, что это т-ты и… - голос Зонтика дрожал. Сейчас ему стало действительно стыдно. На глаза навернулись слезы, голубоглазый усиленно их смаргивал, но они всё равно плотной стенкой закрывали обзор. -Все понять - значит все простить или обидеться еще больше. Я выбираю первый вариант, - Зонтик закрыл лицо руками, Данте немного помолчал, а затем продолжил. – Ты знаешь, Пик всегда добивается всего, чего хочет, но эта новая цель даётся ему с невыносимым трудом. Он лишился почти всех союзников. Я слышал, он поругался с Куромаку сегодня, и таким образом у него в кармане остается только Вару. И я бы сказал о нем так: нет ни вредных трав, ни плохих людей, есть только плохой агроном. Я до сих пор не совсем понимаю причин, по которым Вару пытается прислуживать Пику, а тот упорно пытается его избегать. Мне не известны мотивы и цели обоих. Но если так продлиться и дальше - Пик рискует остаться один, это лишь вопрос времени. -Д-данте… - Зонтик утер слезы рукавом, пытаясь делать вид, будто и не плакал только что. – А почему вы с Пиком поссорились? Буддист помолчал. -Гордость тем, что им доверен секрет, заставила многих выдать его. -Нет-нет, я никому не скажу, если это тайно! – встрепенулся Зонтик, но Данте покачал головой в знак отказа. Голубоглазый поежился. – Может быть ты хотя бы знаешь, что случилось с Вару и Пиком тогда? Данте улыбнулся и снова покачал головой, как-то протяжно вздохнув. Между ними воцарилось молчание. Разговор исчерпал себя. Буддист смотрел в окно и гладил рукой своё полотенце, Зонтик молча не мог оторвать взгляда от его плавных движений ладони по ткани. -Так сюрприз в пятницу все ещё в деле? – наконец проговорил голубоглазый. Данте повернул на него голову. -Of course, - зачем-то на английском ответил буддист, на что Зонтик тепло улыбнулся. – Знаешь, эта чудесная весна полна приятных сюрпризов. Зонтик не совсем был готов к последнему, но неуверенно кивнул. Всё-таки сюрпризов было много. Данте шире улыбнулся и поднялся с подоконника, возвращаясь к своим делам на третий этаж. Зонтик ещё некоторое время сидел на подоконнике, смотрел в окно и ни о чем не думал. Просто наслаждался вечерним закатом. Он заметил, как машина скорой помощи заехала во двор их детдома. Страх зашевелился в груди. Зонтик не любил скорые, они всегда несли в себе что-то плохое, что-то ужасное. Если скорая, значит кому-то очень нехорошо, этого то голубоглазый и боялся.

***

На следующий день тайна скорой была раскрыта. Зонтик проснулся без соседа снизу. Куромаку не вернулся, зато пришла воспитательница, которая активно собирала его вещи, к счастью не все. У Куромаку подозрение на сотрясение мозга, скорее всего легкой степени, но нужно было все подтвердить, поэтому он отправился на сдачу анализов. Воспитательница пообещала, что он вернется уже через день-два, максимум три, если, конечно, не обнаружат ничего серьезного. Тем не менее, Куромаку действительно скоро вернулся, точнее в тот же вечер. У него и вправду было сотрясение в легкой форме, и теперь ему назначили строгий постельный режим с диетой на целый месяц для нормальной реабилитации. Трио, называвшее себя «Огненный Феникс», пыталось как-то оказать поддержку пострадавшему, но тот отмахивался от них и просил оставить в покое, потому что у него начинает болеть голова от громких звуков. Остальные держались особняком от сероглазого, в особенности Пик, который даже не смотрел в его сторону каждый раз, когда заходил в комнату. Но вот пролетело несколько дней и наступило седьмое апреля, пятница, дата, которую уже, наверное, запомнил весь детдом, потому что блондин очень упорно её разглагольствовал, день рождение Феликса. Конечно, все знакомые из соседних комнат при встрече поздравляли парня. Ромео с Зонтиком сделали это раньше всех в семь утра. Зонт специально для друга нарисовал несколько рисунков, составленных по описанию самого Феликса, его родной деревни и дома. А Ромео, чтобы не воровать идею Зонтика, создал портрет Феликса, но не простой, а с помощью специальной техники «квиллинга», о которой блондин в принципе в первый раз услышал, но при взгляде на работу Ромео выпал в осадок. Столько ночей и дней было потрачено на это, столько сил и энергии, и так много разноцветной бумаги. В столовой, как и обещали дали праздничный кекс, который отличался от обычной булки лишь тем, что был немного сладким, но что поделаешь детдом есть детдом. Самое грандиозное случилось после обеда. Зонтик привел к Феликсу Данте, сказав, что тот хотел бы присоединиться к их королевству «Огненного Феникса». Блондин, сам не зная почему, громко завизжал от радости и обнял буддиста, который все продолжал мило улыбаться. -Зонтик, почему я не знал об этом? – спросил Ромео, нахмурив брови и наблюдая за Феликсом. -Ну, мы с Данте решили сделать сюрприз для всех, ну то есть для тебя тоже. Ты разве не рад? -Я? Ну… Конечно, рад! – романтик отвернулся, чтобы не показывать своего смятения. Он не был рад настолько сильно в действительности, как на словах, но решил не показывать своих чувств. Тем времен Данте поздравил Феликса с днем рождения и оказывается тоже подготовил для него подарок. Блондин долго рассматривал красивый горшок с кактусами, не понимая откуда Данте взял кактусы в детдоме, пока буддист не объяснил, что это не выкрашенные под кактусы камни. Теперь на подоконнике со стороны кровати Феликса стоит горшочек с «кактусами», а стена исклеена рисунками Зонтика во главе с работой Ромео. -Неужели у вас нет никакого вступительного обряда в ваше королевство, - сказал Данте позднее эти вечером. -Нет, - озадаченно ответил Феликс, - а что должен быть? Буддист в ответ пожал плечами. -Ну в принципе, мы можем его придумать, - весело вынес блондин. -И что ты предлагаешь? – тут же вмешался Ромео. -Ну не знаю… - протянул Феликс задумчиво, - может мне как королю нужно сказать какую-нибудь важную речь, а потом посвятить Данте в члены нашего королевства? Кстати, кем ты хочешь быть? Я король, Ромео мой советник, Зонтик у нас обычный житель, а ты можешь быть священником нашей церкви. -Я буддист, - спокойно ответил Данте. – В буддизме нет церквей и священников. -А что же там есть? – с какой-то странной интонацией спросил Ромео. В его голосе можно было различить отголоски презрения. -Сложно объяснить незнающим, как утроен мир, в котором я живу. Но если уж вам нравится слово «священник», то в буддизме есть что-то похожее, в то же время абсолютно отличное – сэнсэй. -Ты сказал «сэнсэй»? – не понял Ромео. -Да. -Разве сэнсэй – это не учитель там, где-то на востоке? Данте странно посмотрел на него, Ромео, кажется, ни капли не смутился от этого взгляда. -Сэнсэй и вправду учитель, но ещё это обозначает вежливую форму обращения к людям более высокого статуса, и священника Дзэн. -А, ясно, - сказал Ромео и отвернулся. -Ну что ж… - неуверенно протянул Феликс, взглянув на друга, а потом переведя взгляд на Данте. – Ты будешь нашим сэнсэем, да? Данте согласно кивнул. -Хорошо, тогда властью данной мне народом… -Народом? Каким ещё народом? – вмешался Ромео. -НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ! – романтик тут же закусил язык, а блондин довольно продолжил. – Я посвящаю тебя в ряды моего королевства, и отныне ты будешь сэнсэем нашего храма! -Как красиво сказал, - фыркнул Ромео. -Спасибо, - ответил Феликс, улыбнувшись и внимательно посмотрел на Данте. Тот тоже улыбался, глядя своими спокойными красными глазами куда-то поверх макушки блондина. Зонтик все это время сидел рядом и молча слушал переговоры друзей, пока не заметил кое-кого. Габриэль бесшумно скользнул в их комнату и устроился у себя сверху на кровати, откуда наблюдал за процессией посвящения Данте, иногда каким-то непонятным для Зонтика способом дергая ушами. Искреннее любопытство и интерес святилось в глазах у парнишки. Зонтик вдруг подумал, что он наверняка совсем один целыми днями, не имея возможности с кем-либо говорить. Видимо ему очень хочется присоединится к их компании, куда Феликс готов принять любого, но что-то мешает и останавливает Габриэля сделать это. Голубоглазый чуть не зарыдал от переполняющей его жалости и отчаяния. Нет, с этим нужно что-то делать, и Зонтик сделает. Всё сделает и попытается понять беднягу Габриэля.

***

14.43 08.04.201* Суббота

Зонтик чувствовал себя паршиво от того, что постоянно что-то умалчивает от друзей, но ему показалось, что лучше для начала самому поговорить с Габриэлем. Фыркающая и визжащая компания «Огненного Феникса» не лучшая вещь для вывода человека на откровенный разговор. Единственная проблема, настигшая голубоглазого, - он понятия не имел, где искать Габриэля. Тот обычно сидел в комнате, но сейчас было время прогулки. В парк их водили по воскресеньям, а сегодня они просто зависали на детской площадке, пристроенной к детдому. Площадка была большая и просторная. Любого ребенка видно было сразу, но Габриэля словно след простыл. Зонтик походил немного кругами под теплым апрельским солнцем, но так и не смог различить в толпе детей нужного человека. Нет, ну в комнате его оставить не могли, он где-то здесь, вопрос только где? Возможно голубоглазый бы так и остался ни с чем до конца прогулки, если бы, как ни странно, не Вару. Всем было известно, что это главная заводила, которая всегда предлагает какие-нибудь игры с переделанными правилами, дающими ему преимущества. Но сегодня эта заводила предложила не игру, а отдельному кругу детей, глупым доверчивым барашкам, по-тихому свалить с площадки и пройти вокруг всего детдома, оставшись незамеченными, а-ля шпионы под прикрытием. Это Зонтик услышал случайно, нарезая очередной круг по площадке, и это дало ему неплохую мысль после того, как Вару со своей небольшой армией ушел прямо из-под носа воспитателей. Если может так спокойно уйти группа детей, то уж один ребенок может это сделать вполне. На дрожащих ногах и с выпрыгивающим от волнения и страха сердцем, Зонтик, низко склонив голову, быстрыми шагами пошел прочь с площадки. С каждым шагом становилось всё страшнее. Казалось, что все смотрят на Зонтика, и вот-вот закричат «КУДА?», но вот голубоглазый свернул за край детдомовского здания и выдохнул. За ним никто не шел и ничего не кричал. Стало как-то легче и спокойнее. Где-то далеко впереди слышались голоса компании Вару. А совсем рядом от Зонтика были небольшие посадочные деревья, на многих из которых виднелись маленькие почки. Снега уже не было, поэтому во многих местах зарождалась трава на холодной земле. Среди всего этого небольшого тихого и умиротворенного места, различалась одна темная копошащаяся фигурка. Сложно было не узнать в её лице Габриэля. Он сидел на корточках рядом с каким-то пеньком и что-то упорно делал. Зонтик сглотнул и медленно поплелся в сторону парня. -П-привет, - сказал голубоглазый, оказавшись достаточно близко. Габриэль резко поднял на него голову. Он явно не ожидал, что сюда кто-то придет. -Привет, - ответил Габриэль и вернул своё внимание к пеньку. -Ч-что ты делаешь? -Я ищу куколку бабочки, - только сейчас Зонтик обратил внимание, что Габриэль ковырял какую-то дырку в пне, без страха засовывая туда пальцы. Все его ладони уже были испачканы пылью и грязью. – Я видел здесь прошлым августом очень толстую гусеницу. -Н-нашел? -Нет пока. Я нашел только парочку пауков, несколько личинок и двух долгоносиков. А ещё, - Габриэль вынул из дырки что-то черного цвета, бешено размахивающее лапами, - я нашел мокрицу. Несмотря на то, что это что-то было очень маленькое, помещающееся между двух пальцев Габриэля, Зонтик все-равно взвизгнул, паренек кажется воспринял это как восторг, поэтому улыбнулся. -Смотри, - Габриэль положил мокрицу на пенек и тыкнул в неё пальцем, она тут же свернулась в маленький черный клубочек. -У-убери, п-пожалуйста… - простонал Зонтика, которого трясло от отвращения. Он никогда не любил насекомых и ракообразных, и паукообразных, и вообще любые маленькие объекты, которые могут двигаться. Габриэль смерил его непонимающим взглядом, пожал плечами и закинул маленький мячик мокрицу обратно в дырку. -З-зачем ты это делаешь? -Что? -Н-ну, ковыряешь пень, т-тревожишь насекомых. -Я разве не говорил, что хочу найти куколку бабочки? -З-зачем? -Я хочу положить куколку в банку, и ждать, когда оттуда появится бабочка. -Зачем? -Чтобы увидеть метаморфоз, - Габриэль вернулся к своему занятию, отвернувшись от Зонтика, а тот остался размышлять, как это Габриэль запомнил слово «метаморфоз», но когда-то забыл слово «зонтик»? -Может пойдем прогуляемся? – спросил Зонтик, пытаясь возобновить разговор. -Нет, - без всякого зла и резкости, искренне и честно ответил Габриэль. -Почему? – Габриэль удивленно взглянул на голубоглазого. -У тебя что тоже проблемы с памятью? Я же сказал, что я ищу куколку. «Тоже?! Что значит тоже?», - не понял Зонтик, но, подумав, произнес вслух другое. -А у тебя… проблемы…? С памятью в смысле… -Да, а что? -Тебе сложно запоминать? – кажется Зонтик начал аккуратно прощупывать почву проблемы. -Бывает. -Часто? -Очень. А ещё я всё постоянно забываю. -Подчистую?! -Что значит «подчистую»? -Ну… Это значит, полностью, то есть забываешь, как тебя зовут, где ты находишься… -Нет, это я помню. Я забываю: на каком этаже наша комната иногда, в какие кабинеты нужно идти на уроки, как зовут учительниц. О, недавно мне поставили двойку по алгебре за то, что я не выучил формулу, но я учил! Я просто забыл. Я помнил в среду, помнил в четверг, а в пятницу забыл… -А что было год назад, ты помнишь? -Да, конечно! Ты пришел к нам год назад, - Зонтик немного улыбнулся, и тут же снова посерьезнел. -А ты помнишь своих родителей? – Габриэль заколебался и заметно смутился. -Да… -А что с ними случилось, ты помнишь? – Габриэль смутился ещё больше и ничего не ответил, у Зонтика заныло сердце. -А помнишь я тебе рассказывал о своей маме? – Габриэль продолжал молчать, тупо уставившись в пень. – Ты помнишь своё детство? Между парнями воцарилось молчание, а затем Габриэль медленно покачал головой из стороны в сторону. Зонтик рвано и грустно вздохнул. -Габриэль, я знаю, как тебе помочь, - наконец вымолвил голубоглазый. -Правда? И как? -Когда мы вернемся в здании, мы пойдем к психологу. -Зачем? -Он поможет тебе вспомнить и… не забывать. -Правда? -Да. -Ладно! – Габриэль улыбнулся, Зонтик тоже. Паренек снова вернулся к своему пню, голубоглазый просто стоял рядом, облокотившись о холодное и шершавое дерево. -Хочешь посмотреть на златку? – внезапно спросил Габриэль. -Н-нет… -Почему? Она красивая. -Я не люблю насекомых. -Почему? -Они страшные. -Почему? -Потому что они насекомые. -И что? -Насекомые противные и страшные! -Почему??? -Да не важно! – вскрикнул Зонтик. – Просто не хочу! -Ну ладно, - Габриэль снова уткнулся в свой пень, и оставшееся время прогулки они провели в молчание. Куколку бабочки паренек так и не нашел, от чего сильно расстроился, но сразу же приободрился после слов Зонтика «Повезет в следующую субботу». Эта фраза почему-то внушила ему такую уверенность, что голубоглазый почувствовал себя немного неловко. Тем не менее, по возвращению в детдом Зонтик исполнил своё обещание пойти к психологу под непонимающие возгласы Ромео, который застал голубоглазого за разговором с Габриэлем. Двое поспешили смыться из его поля зрения.

***

21.20 08.04.201* Суббота

-Габриэль сегодня изъявил желание присоединиться к нам, и я… - с этих слов начал Зонтик свою речь перед «Огненным Фениксом», но был прерван очередным визжанием Феликса, который по своей личной традиции бросился обнимать Габриэля, явно неожидавшего такой бурной реакции. Тем временем Ромео всё больше держался отстранённее от новоприбывших, с каким-то особенным выражением лица поглядывая на Данте. Кажется, тот ему не понравился больше всего, хотя романтик и пытался этого не показывать. Тем временем, пока Феликс принялся рассказывать пареньку об их королевстве, буддист нагнулся к уху Зонтика. -Знаешь, слухи — лучшие пресс-агенты. -Ч-что?! – вздрогнул голубоглазый от неожиданности и непонимания. -Ромео сказал, что ты водил Габриэля к медсестре, - пояснил Данте. -Нет, мы ходили к психологу. У Габриэля просто проблемы с памятью, я хотел ему помочь. -Помощь — препятствие для существующего или возможного зла, - одобряющее кивнул буддист. - Ну и что сказал психолог? -У Габриэля кататимная амнезия в сочетании с просто не развитой способностью запоминать. -Пояснение – ключ к успеху, - намекнул Данте. -Ах, да, кататимная амнезия – это вид амнезии, при которой человек не помнит лишь определенные события и определённых людей, потому что они вызвали у него очень сильные эмоциональные переживания или стресс, проще говоря. Поэтому Габриэль не помнит своих родителей, и историю моих тоже забыл из-за этого. Теперь три раза в неделю Габриэль будет ходить к психологу, который поможет ему вспомнить всё, а ещё с этого дня Габриэль развивает память. Данте хотел что-то ответить Зонтику, но громкий голос Феликса ему этого не позволил. -Итак, я только что посвятил Габриэля…! -Можно потише? – раздался раздраженный голос Куромаку. Феликс ту же понизил громкость. -Я посвятил Габриэля в нашего придворного лекаря. -Лекаря? Серьезно? – воскликнул Ромео, получив осуждающий взгляд от блондина. – Молчу-молчу. -А можно вопрос? – сказал Габриэль. -Да, какой? – тут же заулыбался Феликс. -А почему ты король? -Ну у нас королевстве каждый может быть кем захочет. -А если кто-нибудь ещё захочет быть королем? -Значит будет два короля! -Разве это правильно? -Двоевластие никто не отменял! Остаток вечера компания, возросшая до пяти человек, провела в бесконечных разговорах ни о чем. Как ни странно, Ромео, любивший почесать языком, редко вставлял какие-либо комментарии. Казалось, Куромаку и то больше раз шипел на компанию со своего места. Тем не менее, на романтика мало кто обращал внимания, все были слишком увлечены беседами. Когда уже стукнуло десять часов вечера и воспитатели принялись расхаживать по комнатам, оповещая об отбое через десять минут, компания неожиданно поняла, что они упустили свою возможность помыться сегодня. Ну что ж, ничего не поделаешь, зато поговорили хорошо. Пятерке всё равно пришлось разойтись по кроватям: одна из воспитательниц согнала их с пола, заставляя переодеваться в пижаму. Ей кажется не повиновался лишь Данте, чисто из-за своей лени сказав, что уже в пижаме. Он сидел на своей кровати и смотрел куда-то в противоположную сторону от окна. Где-то там, в углу комнаты, копошился Вару. Он был сегодня молчаливее чем обычно. Нет, конечно, на улице он болтал без умолку, но в комнате как-то даже не заставлял себя выдавить очередное обзывательство на Зонтика или Ромео. Ещё буддист осознал, что почти не видел Пика последние дни. Он как тень постоянно ускользал от него и незаметно проплывал мимо. Лишь издали Данте приходилось видеть мелькающую темную макушку. Что с ним происходит? Но ход мыслей Данте был прерван. Его внимание привлек Габриэль, усиленно рывшийся в своих вещах. Буддист с любопытством наблюдал за его неаккуратными, лишенными плавности движениями. Возможно, он что-то потерял, а может быть и просто забыл, куда что-то положил. Но паренек вскоре вынул носки, которые лежали почти наверху всех его вещей, развернулся в сторону лестницы на свою кровать и наткнулся на взгляд Данте. Габриэль не совсем понимал причину, по которой буддист на него смотрит, поэтому не придумал ничего лучше кроме как сказать: -Привет, - уголки губ Данте дрогнули. Это его насмешило, но он попытался не показывать этого на лице. -Привет, - решил ответить буддист. Габриэль помолчал и, решив, что их беседа закончена, поднялся к себе на кровать. Как только паренек скрылся наверху, Данте позволил себе улыбнуться и тихо хихикнуть. Его забавил Габриэль со своей наивностью и искренней прямотой. Такой простой до небывалости человек, но как ни крути такой приятный и милый в общении.

***

16.02 09.04.201* Воскресенье

После прогулки под протестующие вопли Феликса, Ромео буквально потащил друга в медпункт. Блондин ободрал ладонь о жесткий асфальт парка, когда попытался поймать голубя и упал. Ничего серьезного в принципе, но романтик почему-то так всполошился, оправдывая себя тем, что в рану могла попасть какая-нибудь зараза. По этой причине на некоторое время Зонтик остался наедине с Данте и Габриэлем. Голубоглазый ещё вчера понял, что Габриэлю немного трудно вписаться в их компанию, да и чуть раньше прибывший Данте чувствовал себя неуютно особенно рядом с Ромео. -Его страх заключается в боязни потерять, - говорил Данте, сидя в позе лотоса на своей кровати напротив двух других парней. - Найти лучшего друга — самая большая удача в жизни. Горе его потерять и поделиться с другими. -Возможно, - пожал плечами Зонтик, - но не думаю, что Феликс когда-либо оставит его. -Оставить – никогда, но стать равнодушным – запросто. -Почему он должен стать равнодушным? – не понял Габриэль. -Иногда судьба подкидывает нам новых более приятных друзей, лишь единицы не предают старых. Ромео боится, что Феликс не из их числа. -А Феликс из их числа? – снова спросил Габриэль, уставившись на Данте. -Я не знаю, - покачал тот головой в ответ. -Почему? – этот вопрос выбил Данте из колеи. Он нахмурился и серьезно посмотрел на Габриэля. -Потому что я не знаю Феликса достаточно хорошо. -Почему? -Эй, эй, ребят, - вмешался Зонтик, подозревая что сейчас начнется бесконечный поток вопросов «Почему?», если он это не закончит, - а давайте сыграем в одну игру, а? -Какую? – тут же переключил своё внимание Габриэль. -Ну мы можем поиграть в игру с вопросами. Поочередно спрашивать у друг друга что либо, но ответы должны быть не односложными. -Зачем нам задавать друг другу вопросы? – снова поинтересовался Габриэль. -Это поможет нам лучше узнать друг друга. Я играл в это с Ромео и Феликсом. -Но зачем нам знать друг друга лучше? -Габриэль, давай просто начнем, ладно? Я первый, - Зонтик немного задумался. – Габриэль, какой твой самый большой страх? -Мой? Ну, я… боюсь пожаров. -Поясни, пожалуйста, - мягко намекнул Зонтик. -Огонь – это очень страшно. После него ничего не остается. Но даже если ты не сгоришь, ты просто задохнешься, или упадешь в обморок и получишь много ожогов, а когда тебя найдут ты уже будешь инвалидом, - паренек поежился, лицо Зонтика тоже немного искривилось в гримасе отвращения. Он представил себе живого человека без сознания с обугленными ногами и руками, который сплошь покрыт пузырящимися ожогами. Голубоглазого передернуло, пальцы рук немного задрожали, но он попытался напрочь стереть эту картину из головы. -Габриэль, твоя очередь, - вымолвил Зонтик. -Ой, а вопрос можно любой? А кому, тебе? – переполошился Габриэль, который видимо быстрее позабыл о страшных последствиях пожара. -Да, любой вопрос мне или Данте, - кивнул Зонтик. Габриэль тут же посмотрел на Данте, будто бы оценивающим взглядом. -Ты правда китаец? – Зонтик вздрогнул. -Нет, Габриэль, это всего лишь слухи! Данте не… - этот вопрос по мнению голубоглазого мог прозвучать обидно от Габриэля, который явно не хотел ничего плохого и просто наслушался баек Вару. Зонтик хотел быстренько замять эту неурядицу, но его перебил сам Данте ответом, которого точно голубоглазый не ожидал. -Да, - спокойно прозвенел голос буддиста в воздухе, заставив Зонтика замереть в удивлении. -Значит ты знаешь китайский? – продолжал Габриэль, не взирая на то, что Данте нарушил правило, ответив односложно, и сам паренек рушит правила, задавая второй вопрос подряд. -Да. -А скажи что-нибудь. -Tài shénqíle*. -А что это значит? -«Это удивительно». -Но ты не выглядишь как китаец! И почему ты в России? Откуда ты знаешь русский? -Габриэль! – попытался остановить паренька Зонтик. -Что? – непонимающе дернулся Габриэль, посмотрев на друга. Голубоглазый открыл рот, но Данте вскинул ладонь в знак молчания. Зонтик закусил губу и, сам не зная почему, потупил взгляд. -Я родился и жил в Китае на протяжении семи лет. Моя мать была студенткой по обмену, когда познакомилась с моим отцом. После окончания обучения она снова вернулась в Китай, тогда уже появился я. Ей нужно было вернуться в Россию по работе, она довольно успешно занималась предпринимательством, для неё это была не работа, а стиль жизни. Поэтому я остался с отцом, который навсегда отдал мне половину себя. Все ценности жизни и морали я осознал тогда, и природа была близка ко мне как никогда, потому что мы жили в небольшой деревушке средь гор и озер, а через наше поселение протекала река, зеркало современной жизни, ведь с каждым годом она становилась всё меньше и меньше. Если хотите знать, родина для меня -это не только то, где я вырос, но и то, что меня породило, поэтому с детства я говорил на двух языках без акцентов. В семь лет мать забрала меня учиться в Россию, в большой город, но знаете, чем больше город, тем сильнее одиночество, - Данте замолчал. -И что было дальше? – с нетерпением и любопытством спросил Габриэль. -Много всего. -Что? -Говорят, что чёрная полоса — это расплата за счастливые дни. Я выплатил долги сполна. -Что??? – удивленно встрепенулся парнишка, вытаращив на Данте свои большие глаза. -Габриэль, он имеет в виду, что дальше происходили не лучшие события в его жизни и он не хочет о них говорить, - вступился Зонтик, с опаской посмотрев на буддиста, но успокоившись после его одобрительного кивка. -Ну не всё же так было плохо, правда? – не отступал Габриэль. -Всё, - кивнул Данте. Парнишка немного потупил взгляд. -Ну ладно, тогда извини. -Извиняться ни за что – унижать себя, - покачал головой буддист, на что Габриэль хотел ему что-то сказать, но за дверью из коридора послышались орущие голоса. -Это кажется Ромео с Феликсом, - неуверенно выпалил Зонтик. -И Вару, - с насмешливой улыбкой добавил Данте, - вот и поиграли. Буддист успел сказать эту фразу прежде чем в комнату ворвалась визжащая делегация. Он не удержался от более широкой улыбки, наблюдая за этим зоопарком, который образовался из-за того, что Вару кинул какую-то липкую зеленую штуку в волосы Ромео, а теперь оправдывается, что это вышло случайно и он вообще целился в другое место. Данте с неким осуждением наблюдал за конфликтом и качал головой, пока вдруг не понял, что Габриэль смотрит на него, но стоило буддисту повернуть голову, как паренек уже уставился в пол. Неприятные мурашки прошлись по спине Данте. Нет-нет, Габриэль не настолько умный, чтобы как Пик распознать обман и осознать, что буддист мастерски умолчал об одной очень крупной детали в своей истории, что и сделала его несколько лет жизни в городе адом. [* Tài shénqíle – представлена не фраза, а его транскрипция]