Парадоксы

Прошло три дня с последнего дня в Пинче. Три дня я не обсуждала происходящее с Мартой. Она, естественно, спрашивала, но я ничего не говорила. Что касается Кристины, то в этот же вечер, она мне написала, что разочаровалась во мне, когда я подавала большие надежды. Но, простите? Какие надежды я подавала? Лично я ни к чему не стремилась. Ни записаться к ней в список лучших подружек, ни отбить ее любимого парня. Я не скрываю, эта ситуация отвратительна, но что я могла поделать? Егор в воскресенье и понедельник мне звонил, но я не брала трубку. Не хочу мешать ему готовиться к свадьбе. В СМИ уже говорили о его расставании с племянницей-сиротой крупного бизнесмена, где он успел меня достать. Телевизор опасно включать. Вчера и сегодня он не звонил и если он смирился, то это к лучшему. За эти три дня особо ничего серьезного не произошло. Ну почти. Я переехала в другой район и, о черт, как же много у меня вещей! Я этого не осознавала, пока не стала их собирать. Даже тот факт, что большую часть я повыбрасывала, объем все равно не уменьшился. Моя квартира была черной дырой. Вмещала и вмещала в себя вещи и не видела конца. Переехать мне пришлось из-за того, что в понедельник вечером пришла хозяйка квартиры и заявила о повышении стоимости проживания. Я не видела смысл переплачивать за эту квартиру, если я могу добавить еще немного денег и снять другую квартиру. В хорошем и современном районе. Да и к тому же, есть много других плюсов моего переезда. С этой квартирой связано слишком много воспоминаний. Они как плохие, так и хорошие. В основном связаны с Костей, теми самыми соседями и, естественно, с Егором. С переездом мне помог Костя. Да, это странно, но правда. Мне пришлось выслушать много вопросов по этому поводу, но я держалась хорошо. Я даже не грубила ему и он мне. Все было легко и удивительно. Наше расставание хорошо на него повлияло, возможно, чего не сказать обо мне. Но это было необходимым, поэтому я не жалуюсь. Теперь я живу недалеко от Москвы-Сити в ЖК Фили. Здесь прекрасно все, от «А» до «Я». Красивые современные дворики, сами здания цветные и многоэтажные. Это не плохая такая смена обстановки, что мне как раз была необходима. Хрущевки меня так достали, так почему мне не сделать шаг выше, если я могу? Квартира, правда, в меньше предыдущей, зато современней. Все выполнено в стиле лофт с нотами минимализма и модерна. Кухня совмещена с гостиной, а за мутными стеклянными раздвигающимися дверцами — спальня и вид во внутренний двор. Мне нравится и это главное. А еще я прохожу практику в прокуратуре! Все как я хотела, но… на деле оказалось совсем иначе. Я думала, что буду следить за деятельностью правоохранительных органов по борьбе с преступностью или осуществлять прокурорский надзор, но все не так. Я третий день подшиваю дела и ношу повестки! Все о чем я мечтала. Ах да! Забыла кое-что еще. Я ношу кофе старшему прокурору! Так как люди, которые по званию выше старшего прокурора (генеральный прокурор, первый заместитель генерального прокурора, заместитель генерального прокурора и куча их помощников) работают в другом крыле, к которому я не отношусь, мне приходится носить кофе только одному, спасибо хоть за это. Возможно, если бы я не отказалась с ним поужинать одним вечером, то сидела бы где-то повыше в должности, но Варя же не такая! Сама везде пробьюсь, видите ли! Ладно, получению диплома мне это никак не мешает. Сейчас я сижу в одном из кабинетов прокуратуры. Помимо меня здесь есть еще практиканты, которые занимаются тем же, что и я. Пока никто не видел, я периодически заходила в Вконтакте и зависала там. Чего я только не увидела в ленте. И трейлер к «Человек-паук: Вдали от дома», который я пересмотрела раз десять и куча бьюти-лайфхаков, быстрых рецептиков и причесок на каждый день. Как идеально рисовать стрелку и сотни душераздирающих историй от подписчиков в «Палате №6», попереписывалась со знакомой из Калуги и лайкнула чью-то фотографию. Увидела в ленте фрагмент из мультфильма «Король Лев» и решила, что сегодня вечер у меня занят просмотром этого мультика, в преддверии фильма. Когда сделал всю работу, а раньше не отпускают, только таким образом приходится занимать себя. Отвлекаюсь на звонок от служебного телефона и поднимаю трубку. — Варь, сделай кофе Сергею Валерьевичу, — просит меня девушка, которая учится со мной, но в другой группе. Имя ее я не помню, зато она мое прекрасно. После того, как Сергея Валерьевича я обломала с ужином, он не отчалился, а решил предложить другой. Она, видимо, согласилась, поэтому не сидит с нами в одном кабинете, имея только стол, стул и ноутбук с бумагами. Ненавижу таких. Этот блат меня доконает, а правильным быть в этом мире не выгодно. Чертова несправедливость. — Ладно, — отвечаю ей и сбрасываю трубку. Иду к его секретарше и делаю ему кофе. — Опять? — спрашивает она, поправляя свои очки. — Ага, — беру чашку и кладу туда ложку растворимого кофе. — Как в него столько помещается? Это уже четвертая кружка за сегодняшний день! — кладя ложку сахара, возмущаюсь Алене и она усмехается. — Обычно он столько не пьет, — краем глаза вижу, как она пожимает плечами и ставлю чайник кипятиться. — А с приходом практикантов решил увеличить дозы? — разворачиваюсь и шумно выдыхаю воздух, скрещивая руки. — Да ладно тебе, осталось недолго. — Прошло всего три дня, — закатываю глаза. — Как раз таки еще долго. Я никогда не мечтала о том, чтобы практика быстрее закончилась за все пять лет. — Но ты и не проходила практику в Генеральной прокуратуре раньше, здесь все не так, как в регионах. — Вижу, — чайник выключился и развернувшись, беру его в руки и наливаю в чашку. Размешиваю все содержимое и выдохнув несу в кабинет этому индюку. Стучусь в двери и слышу, как он откликается с «Войдите!». — Ах, Варенька, это ты? — говорит он с издевкой, сканируя меня взглядом. Ничего ему не отвечаю, а просто ставлю рядом чашку кофе и ухожу. Возле выхода из его кабинета меня посетила одна мысль. Разворачиваюсь обратно и подхожу к нему. — Ты что-то хотела? — реагирует он на меня, делая глоток кофе. — В следующий раз на одну ложку сахара меньше, ладно? — В следующий раз, я это кофе на голову вам вылью, — резко говорю ему, от чего он давится. — Прости? — Я сюда не кофе вам делать пришла! Вы обесцениваете нас! Мы можем делать большее, чем вы от нас требуете. Я училась пять лет не для того, чтобы заваривать растворимое кофе и прошивать дела! — Сергей Валерьевич молчит и ни слова не говорит. Он как будто переваривает то, что я сказала ему. — Ладно, — вдруг говорит он, выравниваясь в своем кожаном кресле. После он встает и идет к выходу. — За мной иди. Неуверенно иду за ним, проходя секретаршу Алену, которая провожает нас удивленным взглядом. Пожимаю ей плечами, говоря, что я сама без понятия этой ситуации. Мы проходим вдоль коридоров и с ним здоровается каждый второй. Даже если уже сегодня здоровались, то все равно здороваются. Мы переходим в крыло, к которому я не отношусь и с первых секунд замечаю, как визуально оно отличается от моего крыла. Именно тут находятся вышки Генеральной Прокуратуры РФ. Мы заходим в архив, где нас пропускает пожилая женщина. Она как будто страж каких-то ценных вещей, мимо которой и муха не пролетит. — По-моему в нашем крыле есть архив, зачем мы пришли сюда? — шепотом спрашиваю его. — Лишних вопросов не задавай, — говорит он и начинает что-то искать. Когда он нашел дело, то вскрывает папку, чтобы убедиться в том, что это то, что ему нужно. — Идем, — он закрывает дело и выходит из архива прощаясь с женщиной на выходе. Мы возвращаемся в его кабинет и он важно усаживается на свое кресло, бросая папку на стол. — Если ты раскроешь это дело до конца практики, то после получения диплома, я жду тебя здесь и сделаю своей правой рукой, — спокойно говорит он, прожигая во мне дыру. — В чем подвох? — изогнув бровь, я беру эту папку и развязываю бантик на ней, вскрывая. Он ничего не отвечает, а только усмехается, дожидаясь, когда я поверхностно ознакомлюсь с делом. — А почему я должна вообще расследовать это дело? Я к этому никак не отношусь, — начинаю возмущаться, перелистывая страницы. — Ты же хочешь работать в прокуратуре? — спрашивает он, покачиваясь в кресле. — Хочешь, конечно. Для этого тебе нужно всего лишь закрыть дело. Выглядит все это очень подозрительно. Почему эта папка находилась не в обычном архиве? Почему нам пришлось идти хрен пойми куда? Начинаю поверхностно читать дело. 10 марта, 1999 год. Авария на выезде из Москвы со взрывом. В машине находилось три человека. Погибло двое сразу же, а тело трехгодовалого ребенка нашли на следующий день недалеко от происшествия. — Этому делу двадцать лет, вы издеваетесь? — поднимаю на старшего прокурора обезумевший взгляд. — Как я его раскрою? Это невозможно! — Тогда сделай мне через пол часа чашечку кофе, ладно? — он облокачивается на кресло, прищурив глаза. Кидаю на него гневный взгляд, закрывая папку. — Ладно! Я попробую! — сдаюсь я. — Меня не пустят в архив для получения информации потерпевших, — говорю ему и он, соглашаясь, начинает кивать и берет телефон, вызывая кого-то. — Ален, нужна заявка на ордер в архив для Чистяковой и оформите ей удостоверение сотрудника, — монотонно говорит он и сбрасывает трубку. — Спасибо. — Можешь идти ознакамливаться с материалом. Если вдруг ты что-то разузнаешь, то оповещать меня в первую очередь. — Ладно, — устало говорю ему и выхожу из его кабинета. Ловлю на себе удивленный взгляд Алены и она машет рукой, чтобы я к ней подошла. — Что ты сделала, что Попов дает тебе ордер в архив? Он же даже не имеет право это делать, — шепчет она, чтобы ее никто не услышал из мимопроходящих. — Я сама без понятия, я просто высказала ему свои недовольства из-за кофе. Он дал мне какое-то дело с аварией и поставил ультиматум: если я его раскрою, я становлюсь его правой рукой, но если нет, значит нет. — Постой, — она задумалась. — Какое дело? С аварией? — Ага. — Случайно не 1999 года на выезде из Москвы? — Оно самое, — киваю ей и она понимающе качает головой. — Что-то не так? — Этим делом занимался бывший Генеральный прокурор, но он не смог его раскрыть. Кто-то качественно стоит за тем, чтобы дело не раскрыли. А Попов, — она кивает в сторону Сергея Валерьевича, — знает это. Он уверен в том, что ты его не раскроешь и не будешь мешать ему. — Значит я сделаю все, чтобы его раскрыть. — Это не так просто и очень опасно.