Парадоксы

Сегодня пятница, а это значит, что первая неделя практики окончена. За это время, чем я только не занималась: прошивка дел, разноска повесток, изготовление кофе для козла, высказывание недовольства и получение адского незакрытого дела. Очень разнообразно, согласна. Между прочим, я продвинулась немного дальше по делу. В этом мне помогли данные, которые присутствуют в компьютерах у сотрудников-следователей. Пока что я, как и планировала, углубляюсь в деятельность родственников погибших. У Игоря Смоленского остался сын Андрей. Сейчас он очень крупный бизнесмен в возрасте 48 лет. Был женат на Ольге Смоленской, логично, да. Но они развелись на следующий год, после трагедии. Помимо Софии, которая умерла, у него так же есть сын Павел, которому сейчас 26 лет. На данный момент Андрей состоит в отношениях с молодой актрисой — Луговой Марией. Это меня совсем не удивляет. Так же, в 1993 на Игоря Смоленского было возведено два уголовных дела Генеральной прокуратурой РФ. Этой же, где я и, так скажем, работаю. Первое — об отмывании средств, полученных от продажи наркотиков, оружия и ядерных материалов и о переправке в Австрию $25 млн по фальшивому авизо. Чем только Игорь не пытался заработать, какой разносторонний человек. А может его и убрали по той причине, что он не туда лез? На следующий год, расследование обоих дел было прекращено. Все это очень странно и связано ли с аварией? В этом я буду копаться уже в понедельник, ну или попробую что-то на выходных. Больше никакой информации я не знаю, не считая деятельности вышеперечисленных. А, ну еще у меня есть их номера телефонов, поэтому сейчас я буду обзванивать их. На 60% уверенна в том, что меня пошлют. Лично я бы так и сделала. Поэтому не возлагаю на это большие надежды. Но пока у меня осталось пятнадцать минут до конца рабочего дня, я займусь этим. Вбивая в рабочий телефон номер Андрея Смоленского, я выжидаю гудки. На третий гудок он взял трубку и его голос показался каким-то не совсем дружелюбным. — Я слушаю, — с ходу говорит низкий мужской голос. — Андрей Смоленский? — уточняю я, сделав такой голос, как будто я важная персона. — Он самый, — вздохнув, отвечает он. — Можно ближе к делу и быстрее, у меня много дел, — начинает он ворчать. — Вас беспокоят с Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Меня зовут Варвара и мне нужно задать вам несколько вопросов, касаемых аварии произошедшей в 1999 году на выезде из Москвы, — говорю ему и на том проводе повисла пауза. Отодвигаю трубку, убеждаясь в том, что он не сбросил вызов. Но нет, я услышала его учащенное дыхание. — Это какая-то шутка? — спрашивает он уже не тем важным голосом. — Послушайте, не звоните сюда, ладно? — Но… — Девушка, если вы еще раз меня побеспокоите, мне придется принимать меры. Я этого не хочу, у меня много других забот. Поэтому прошу меня больше не тревожить, — как только он это произнес, я услышала гудки, говорящие о том, что разговор прерван. — Вот черт! — ругаюсь я, стукая ладошкой по столу. Возвращаю свое внимание к списку с другими номерами и вызваниваю бывшую жену Андрея Смоленского — Ольгу. После двух попыток, я отчалилась. Она не взяла трубку и я стала звонить возлюбленной Андрея — Марии. — Алло? — ответила девушка довольно дружелюбно. — Здравствуйте, меня зовут Варвара, вас беспокоит Генеральная прокуратура РФ, я могу задать вам несколько вопросов? — спрашиваю ее. — Да, конечно, — сразу же сказала Мария. — Что-то серьезное случилось? — Мне всего лишь нужно узнать, знаете ли вы что-то об аварии, которая случилась в 1999 году, в которой погибли Игорь и Ирина Смоленские? — в лоб спрашиваю ее. — Извините, я ничего не знаю. До свидания, — уже с другой интонацией ответила девушка и так же сбросила трубку. Подозрительно, очень. — Твою мать! — начинаю злиться и вбивать номер сына Андрея. Неправильно набран номер. — С меня хватит! — собираю свои вещи и выхожу из прокуратуры, раньше на пять минут. Мне нужно отдохнуть и снять раздражение. Здесь сто процентов что-то не чисто. Никто бы так не реагировал на обычную аварию. Это было спланировано, осталось только собрать все пазлы. Если Андрей Смоленский мне ничего не скажет, то нужно выходить на его сына. В прокуратуре не вся информация о Паше Смоленском. Думаю, если его отец крупный бизнесмен, то про его сына наверняка написано в Википедии, как и про него самого. По пути к метро включаю сотовые данные и вбиваю в Сафари-браузере имя. Перейдя на ссылку в Википедию, жду когда прогрузит. Павел Смоленский, 26 лет. Сын крупного бизнесмена Андрея Смоленского. Это итак мне известно, листаю ниже. Как только прогружается фотография, я чуть ли не роняю телефон. Это тот Паша по которому какой-то период ссалась Марта. Она мне точно помочь не сможет. Если я хорошо помню, его знает Егор. Нет! Нет! Нет! Только не это! Неужели Егор это единственный человек, который может мне помочь связаться с Пашей? Я не особо хочу его об этом просить, но другого выхода у меня нет. Я должна выяснить все! Тяжело вздохнув, ищу его в телефонной книге и вызываю. Ладошки вспотели моментально. Сейчас я услышу его голос спустя неделю. Спустя пять дней затишья, если уж быть точной. Черт, я заметно нервничаю и это мне не нравится.