Обратно во тьму

      Впервые за долгое время Башню не окутывали стаи грозовых туч и облаков, что полностью закрывали небосвод. Солнечный диск только начинал выкатываться из-за горизонта, пробуждая зверушек и людей Магикса. Лучи солнца попали на бледное лицо ведьмы, что стояла возле окна и смотрела куда-то вдаль, заставляя ту недовольно хмурить нос и отвлекаться от мыслей.       Эдилтруд тяжело вздохнула. В голове всё еще крутились мысли о вчерашнем прошествии. Она видела много ран, не раз лечила что свою сестру, что Гриффин. Но то, что было вчера, она вряд ли когда-нибудь забудет. Она оглядела свои пальцы и заметила, что под ногтями до сих пор осталась высохшая кровь подруги. Её сознание снова и снова подробно воспроизводило картину разодранного, истекающего кровью куска мяса, что отдаленно напоминало тело Гриффин. «Мне нужно отвлечься. Теперь все хорошо — она жива. Что же произошло там, на этой проклятой планете? Мне нужно подготовить планы уроков. Вряд ли Гриффин будет вести занятия ближайшее время...»       Ведьма слезла с подоконника и пошла к двери, которая вела к выходу из спальни. Она украдкой посмотрела в зеркало, видя, как её ночнушка растворяется в облаке магии и превращаться в деловой костюм.       — Профессор Эдилтруд!       Тихонькое стрекотание крыльев становилось всё громче, по мере того, как обладательница крылышек приближаясь к идущей ведьме.       — Дискордия. — Эдилтруд не сбавила шаг и продолжала уверенно двигаться к своей цели. — Доброе утро, дорогая.       — И вам доброе. — Пикси приземлилась на плечо колдуньи. — Да куда вы так спешите? Еле догнала вас.       — В директорский кабинет. Мне нужно заполнить немного бумаг.       — Насколько я помню, — Дискорда нахмурилась. — Там все бумаги должны быть заполнены Гриффин. Она опять вас припахала к той работе, что вы не обязаны были делать? В последнее время она слишком часто себе это позво...       В последний момент пикси успела схватиться за пиджак, во время резкого маневра Эдилтруд. Ведьма шагнула в стену и оказалась у входа в кабинет. Она прочитала заклинание, и дверь сама распахнулась перед ней. Звонкое цоканье каблуков сменилось, на глухой стук и шуршание ковра, как только был преодолён порог кабинета.       Эдилтруд дернула плечом, откидывая хранительницу подальше от себя, потом наклонилась к ней и посмотрела прямо в глаза. — Гриффин, — зашипела колдунья, — вчера была при смерти. Её тело было разодрано чёрт пойми чем, и практически лишено магии.       Женщина развернулась, и, магией, с грохотом, закрыла дверь кабинета. Она уверенно прошлась к столу и села за него. Она вытянула кипу бумаг и чернила, всё так же не спуская взгляда с Дискорды.       — ЧТО?! — Феечка подлетала к самому лицу заместительницы. — Как такое произошло?       — Наша дорогая директриса решила, что бессмертная, видимо. Ты же помнишь, что с магией у неё проблемы в последнее время? Так вот, — ведьма недовольно вздохнула, злясь на неукротимый нрав подруги. — Для предположения в том, что может ей помочь, нужен редкий ингредиент. Конечно, она рванула за ним. — Эх, не бережёт она себя. — Дискорда приземлилась и села на небольшую баночку с непонятным содержимым. — Сколько я себя помню, она всегда такой была...       Эдилтруд присмотрелись к баночке и слегка улыбнулась: в маленькой баночке находилась надежда на освобождение подруги от мучений.       Размышления прервал уверенный стук в дверь, а потом беспардонный заход младшей сестрёнки, что даже не дождалась разрешения зайти.       — Обычно, за такое, я могла бы вполне начаться злиться, но, — Эдилтруд улыбнулась. — Ты, судя по внешнему виду, даже не выпила любимый кофе, а сразу рванула забирать железы.       Ведьма наклонила голову в сторону, где сидела пикси, и показала взглядом на стеклянную баночку.       Заратустра нахмурилась, изучая предмет на котором сидела феечка, и вопросительно посмотрела на сестру.       — Я ничего не забирала.       — Что? — Эдилтруд обнажила клыки, готовая зарычать, а в венах закипало волшебство, что в секунду готово было приложить сестрёнку плотно к стене.       — Успокойся. — Заратустра сразу поняла что хочет услышать сестра. — Она с моим зельем будет спать пару суток. Это мощное регенерирующие зелье.       — Тогда откуда это здесь?       — Не знаю.       В кабинете повисла напряжённая тишина, разрушаемая лишь треском магических свечей. Сёстры напряженно смотрели друг на друга, а голове крутились десятки мыслей, связанных не только с баночкой, но и с ними самими.       — Я не буду их использовать. — Заратустра первая нарушила тишину. — Пока я не пойму откуда это взялось. Я в кафетерий. Составишь мне тогда расписание на сегодня?       Эдилтруд медленно кивнула и проводил взглядом коллегу из кабинета.       Как же на душе было противно. Кошки не то, что бы скреблись, а противно искусывали душу. Ведьма уже и забыла, когда в последний раз она хотя бы недельку обходилась без потрясений. Трикс, заточение, борьба, министерства, так еще и подруга балансирующая на лезвии между смертью и жизнью. А теперь еще и сестра, которая что-то не договаривает, либо её зелья не то, чем являются. Хотя она знает её слишком долго, и "мелкая" слишком преданная, чтобы совершить подобную гадость. А может, всё еще хуже, может кто-то хочет их подставить и подвергнуть жизнь Гриффин опасности? Хотя, старшая ведьма и сама с этим отлично справляется.       Ох, создатель. Идя работать в школу, Эдилтруд искала покоя. Безусловно, с юными ведьмами покоя нет, но находить время на исследования и познание магии было возможно. Но во всякий блудняк её вечно втаскивала именно Гриффин. Пока для Эдилтруд спокойное сидение в библиотеке и написании диссертаций было потрясающим времяпрепровождением, для Гриффин же это было скукой. Но жадность до знаний у нее была такая же сумасшедшая. Только если одна читала книги, другая влезала во всевозможные неприятности, попутно спасая мир. Ну и притаскивала новые книги для многоуважаемой заместительницы. За что, конечно, можно благодарить её.       — Извините, что отвлекаю. — Дискордия взлетела повыше, чтобы быть ближе к Эдилтруд. — Вы знаете, что вчера произошло в Алфее?

***

      — Фарагонда, можно?       Беловолосый эльф вошел в освещённый утренним солнцем кабинет школы фей. Тонкая золотая мантия поблескивала и развевалась от каждого шага волшебника, что приближался в директрисе. Волшебник остановился перед самым столом. В белые одежды были вшиты еле заметные серебряные нити, что рассеивали свет солнца, создавая свечение вокруг высокого худощавого мужчины. — Как ваши ученицы? — Обеспокоенно спросил эльф.       Фарагонда устало подняла глаза на колдуна, пытаясь сфокусировать на нем свое зрение. Фея всё еще думала о вчерашнем вечере, что притащил кроме заката, еще и волну настолько темного волшебства, что ей самой стало дурно. Не говоря о юных феях, которые вчера еле стояли на ногах, сильно облучённые темной магией.       — Всё в стабильном состоянии, Оливер. — Женщина поправила очки и посмотрела прямо в небесно-голубые глаза эльфа. — Но я приняла решение отменить уроки, по крайней мере сегодня. После такого выброса тёмной энергии им лучше дать восстановиться. Может присядете?       — Благодарю, но я не надолго. — Оливер приложил руку к сердцу и немного кивнул в знак уважения. — Магические министерства уже практически смогли локализовать место взрыва. Возможно, мы даже сможем выяснить кто виновник.       — Как другие школы? — в голосе Фарагонды чувствовалось явное беспокойство.       — Школы ведьм, что были ближе к взрыву, тоже неважно. — Оливер тяжело вздохнул прокручивая в голове утренний отчет магов-искателей. — С феями все хуже. Сильное облучение темной магией. Но их тела должны справиться и постепенно вернуться в норму. Как ученицы мисс Гриффин?       — Я не знаю. Она ничего мне не сообщала. Возможно, магическая оболочка её школы настолько сильна, что не пропустила темную волну?       — Возможно. — Оливер призадумался. — Насколько мне известно, к ней должен зайти мой коллега с "темной" стороны. Он переживает, что, возможно, этот взрыв связан с древними ведьмами, и леди Гриффин сможет опровергнуть или подтвердить его опасения.       — Я буду молиться Высшему Дракону, чтобы это были не три Древние ведьмы. — Фрагонада явно занервничала, ведь всё еще помнила воздействие магии трёх старух, и это было похоже на их силу.       — Что же, мне пора. Как будут новости, я сообщу вам.       Мужчина учтиво поклонился и растворился в золотом дыме, оставляя фею наедине с огромным ворохом мыслей и предположений.

***

      Даже малейшее движение приносило неприятную тянущую боль во всем теле, что буквально сковывала и порождала страх следующей попытки проснуться. Открыть глаза казалось практически невыполнимой задачей, требующей усиленной подготовки и серьезного намерения. Хотелось сконцентрироваться на чём угодно, чтобы меньше обращать внимание на боль.       В комнате пахло чем-то пряным и травянистым.       «Хмм... Вчерашнее зелье Заратустры?»       Чувствовался еле уловимый запах пера птицы.       «Видимо, мой ворон был недавно тут».       Послышался тихих шуршащий звук занавески, что шевелилась от дуновения слабого теплого ветра с улицы. Воздух легонько прошелся по лицу, задевая светлые пряди волос колдуньи, принеся с собой сладкий запах цветов и корицы.       «Есть хочу... Так тихо. Спокойно...Что?..»       Ведьму охватывает паника. Она не чувствует волшебства. Обычно, с каждым оборотом магической крови огонь то остывал, то становился горячее, или вообще пытался вырваться. Как в последние время, сжижаясь и выходя из старых ран или слезных протоков. Но сейчас...       «Хотя...»       Гриффин мысленно прислушивается к себе, анализирует свое состояние и понимает, что, впервые, за очень долгое время, волшебство невероятно стабильно. Она уже слишком привыкла к постоянному переизбытку магии, что не сразу смогла её ощутить. После небольшого приступа паники она начала её чувствовать — стало теплее по всему телу. И как только волшебство дало о себе знать, Гриффин успокоилась, магия тоже.       «Контроль?»       Женщина совсем немного приподняла кончики губ, искренне радуясь забытому чувству.       «Я надеюсь, мы ещё надолго останемся в гармонии?»       Ведьма глубоко вдохнула и открыла глаза. Солнце близилось к закату и всю большую спальню Гриффин залило тепло-оранжевым цветом, предавая этому, обычно темному и мрачному помещению, немного уюта. Как будто именно сейчас, за счет атмосферы, в комнате чувствовалось больше спокойствия, а темная гнетущая обстановка не давила. Прямо как на душе ведьмы — полный штиль.       Колдунья перевела взгляд на часы, что показывали 9 часов вечера. Видимо внутренние часы не дали сбой и пробудили ведьму именно тогда, когда начиналась лекция, которую впервые сёстры проведут вместе. Хотя для Гриффин не будет много новой информации, но редкий совместный труд хотелось послушать.       Женщине пришлось совершить сверх усилие, чтобы встать на локти. Правое плечо будто резали изнутри, а в районе живота чувствовалась сильно стянутая кожа, под которой тоже все болело. Пересилив себя и пытаясь игнорировать боль, Гриффин вылезла из под одеяла, и, сев на кровать, опёрлась ногой на пол. На левой ноге от голени до бедра, виднелся след от разрыва кожи, который причинял сильнейшую боль из-за рассечённых мышц, что старались удержать вес ведьмы на себе. Ведьма от боли сжала зубы и попыталась встать. Но практически мгновенно приземлилась попой на мягкую кровать. Из глаз брызнули слезы, создавалось ощущение, что кожа и мышцы вот-вот снова разойдутся и хрупкое тело развалиться на кусочки. Видимо "кредит" адреналина был выдан вчера, а уже сегодня придеться платить с процентами. Как она вообще вчера могла ходить? Гриффин почувствовала, как ее тело обвивает тёплое волшебство Облачной башни, словно успокаивая и проживая всю боль хозяйки вместе с ней.       — Я хочу в главный зал, — тихо сказала ведьма, вытирая слезы рукой, — помоги мне.       Школа чувствовала состояние хозяйки и была не намерена ей помогать. Ее хозяйка проигнорировала вчера все мольбы о том, чтобы та не уходила в трактир, не выпила так важное и нужное для нее зелье. Так что отчасти, сама виновата в столь бедственном положении. Она помогла бы ей в чём-то другом, но точно не в том, что бы добить себя.       — Я справлюсь, магия... — Гриффин всхлипывает и снова пытается встать с кровати, она не хочет принимать тот факт, что слаба. — Магия стабильна. Она... Она держит. Удержит.       Ведьма стискивает зубы, делая пару неуверенных шагов, терпя всю боль.       — Терпи, просто терпи.-Проносилось в голове у ведьмы — раньше пытки терпела, воевала с ранениями. Просто должна терпеть.       Руки опираются на холодное стекло, Гриффин внимательно разглядывает свое полностью побагровевшее от напряжения лицо и пытается привести волосы в порядок, но магии не хватает. Да, она стабильна, но очень слаба, и что самое отвратительное, в местах разрывов чувствовалось, как при каждой попытке призвать волшебство, оно выжигает мышцы, доставляя еще больше дискомфорта.       — Торренуола, да черт тебя дери, помоги мне! — Гриффин напрягается призывая остатки волшебства, что еле-еле просвечивало сквозь вены. — Или я убью себя!       Угроза подействовала, хозяйка не шутила. Башня обещалась служить, и она будет служить несмотря на то, что для хранительницы это может кончиться плохо.       Древние ведьмы никогда не давали ей выражать свою волю и сворачивали шею в бараний рог, сильно натягивая поводья. Гриффин же дала ей свободу и иногда прислушивалась к ее мнению, позволяла отдыхать. Часто хозяйка даже общалась с ней как с хорошей подругой, слушая её и не настаивая на каких-то действиях. Только с Гриффин она чувствовала связь и свободу и не собиралась терять ни то, ни другое. Но сейчас хозяйка, по завету предков, снова взяла поводья и сильно натянула их.