Запрет на любовь

Горячая ладонь осторожно поглаживала дрожащую спину, Намджун чувствовал, как в его пиджак вцепились мёртвой хваткой. И плевать, что ткань помнётся, главная причина, по которой он живёт является Сокджин и его сейчас чуть не изнасиловали. Омега тихо всхлипывает, дышит ртом, уткнувшись в его плечо, старается выровнять дыхание, что выходит довольно плохо и его тело подрагивает с каждым вдохом, одной рукой он держится за им же выглаженный пиджак, другой зарывается во вьющиеся русые пряди и чуть сжимает - боится отпустить. Он плачет от боли и разъедающего чувства стыда. Почему стыда - сам не знает. - Тише-тише ччч...я рядом, - шепчет в чёрные волосы альфа. Взяв в тёплые ладони покрасневшее лицо, он аккуратно оторвал его от своего плеча и заглянул блестящие глаза - Как ты? Что этот ублюдок с тобой сделал? Джин набирает воздух в легкие, вспоминает всё в подробностях и не может вымолвить ни слова в ответ, вновь болезненно закрывая глаза и выпуская наружу ещё пару крупных слезинок, - стыдно. С ним такое произошло впервые, что его, учителя, так унизили. Джун водит большими пальцами по мягким щёкам, не пропуская ни одну солёную каплю, и шепчет убаюкивающие слова. - Он...ещё н..ничего не успел...- заикается, ловит ртом воздух, ищет в глазах напротив поддержку и сразу находит. Альфа резко притягивает к себе дрожащее тело и обнимает настолько крепко и нежно, чтобы навсегда укрыть ото всех своё сокровище. - Джин, я...прости, что так долго... - целуя в тёмный висок, кладёт ладонь на его затылок. - Главное, что ты здесь, - ломанным голосом доносится из-за спины. - Вставай, - младший аккуратно отпрянул от мужа и потянул его за локоть, придерживая второй рукой за талию. Ким поднимается с колен, превозмогая острую боль внизу и облокачиваясь на представленное плечо. Запах цветущего хлопка усиливается, но Джун умеет держать себя в руках. За долгие годы работы в колледже ему и не такое пришлось пережить. Сокджин трясущимися руками застёгивает ремень и, прихрамывая, плетётся за мужем. - Ты хоть...не убил его? - слышит Нам и поворачивает голову на валяющуюся в углу тушу с разбитым лицом. - Очухается, - презрительно обводит его взглядом - Хотя, лучше бы убил. - Не говори так.. - тихо молвит омега, утыкаясь в смуглую кожу у основания шеи и выдыхает внезапно усилившийся запах леса - Я не хочу, чтобы тебя посадили. У Джуна резко мурашки по телу. Передёрнулся. Этот приторный хлопковый аромат разбирает его терпение по кирпичику и упорно двигается до зверя, запертого в клетке самоконтроля.

***

Упорно давя на педаль газа, альфа поглядывает на мужа. Тот склонил голову на полоску ремня безопасности и, казалось, дремал, но у Джина сна ни в одном глазу. Под закрытыми веками он видит лишь темноту и цветные круги фейерверка на её фоне. Голова болит нещадно, между ног влага, а каждую клеточку его тела наполняет его запах, от которого сносит крышу. Он так и держится, чтобы не застонать от боли и желания. Открывает слипшиеся глаза и снова щурится от яркого света за лобовым стеклом. - Совсем плохо? - спрашивает альфа как можно тише. Младший пытается что-то сказать, но в горле слишком сухо, поэтому просто кивает головой. В голову лезут разные мысли, большая часть из которых - не самые приличные, а меньшая - те, что пытаются их подавить. - Надо заявить в полицию, - твёрдо говорит альфа, не отрывая взгляда от дороги. - Хах..боюсь, это бесполезно, - дёргает уголком губ (вовсе не от радостных эмоций). - Почему? - Ты же знаешь, что нашей страной управляют альфы. Они...делают так, чтобы им было удобно... - омега отворачивается, чтобы скрыть от мужа вновь подступившие слёзы - Поэтому изнасилование течной омеги не карается законом... Джун слушает молча, сжимая руль автомобиля до побелевших костяшек и яро кусая губу изнутри. - Люди не понимают... - чуть не плача продолжает парень - что омега это не контролирует. Поэтому альфы и большинство бет думают, что им всё можно, а это так и есть! "Давай используем тебя по назначению"! - вспоминает слова насильника - По какому, нахер, назначению?! Детей его вынашивать, потом растить всю жизнь после разового перепихона? Да пошли вы все!.. - срывается, закрывает руками лицо и судорожно всхлипывает. Намджун продолжает упорно молчать, увеличивая скорость. - А как часто я видел этих молоденьких жизнерадостных омег, стоящих у подоконников в коридоре... - продолжал Ким - И как на них зыркают своими грязными глазами альфы и беты. Я прекрасно помню, как эти невинные создания отпрашивались у меня с пар по причинам начала течки, а на следующий день приходили такими, словно у ангелов вырвали их крылья, с опухшими от слёз глазами, в синякях и укусах во всю шею и потухшими жизнями...это так ужасно... Джин трёт красные от слёз глаза и прячет лицо в руках, как ребёнок. Впервые он так подавлен и впервые так откровенен в эмоциях перед своим мужем. Альфа затормозил перед воротами их дома, вышел из машины, обошёл её и открыл дверь с пассажирского. Осторожно отцепив ремень безопасности, он без особых усилий подхватывает своё сокровище на руки. - Что ты...- хотел возразить омега, но тут же сжался в комочек прямо в воздухе от сильной боли. - Забочусь, - тихо шепнул Джун, целуя того в лоб и направляясь ко входной двери. Джин дрожит на его руках, сжимает ноги и рвано, громко дышит, от чего старший уже давно на взводе. Пройдя в их комнату, парень тихо сел на двуспальную кровать и прижал к своей груди его голову, поглаживая холодными пальцами вспотевший лоб. Младший льнёт к мужу, тычется носом в его шею и только успевает передёргиваться от волн мурашек и желания, но держит себя в руках. По крайней мере пытается... Альфа проводит ладонью по горячей щеке парня и получает то, чего ожидал. Омега поворачивает голову и прислоняется к его кисти, попутно закрывая глаза и кладя свою руку поверх его. Такая холодная. Но, скорее всего, у него просто температура. Намджуну всегда совестно просто грубо брать омегу во время течки, ради него он даже готов выпить подавители, но, чаще всего, этого не требуется. И сердце разрывается, когда он видит, как младший мучается в этих болях. И сейчас, сидя у него на коленях, он жмётся к нему, ищет защиты, которую альфа всегда готов дарить ему безвозмездно. - Джун... - шепчет, утыкаясь носом в ладонь и вдыхая его запах - Я больше не могу... - Ты о чём? - врёт, прекрасно понимая про что идёт речь. Ким ничего не отвечает. Только бегает глазами по лицу напротив, особое внимание уделяя приоткрытым губам. Оба всё знают и без лишних слов. Не прошло и секунды, они уже страстно впились в губы друг друга. Джун первый запустил язык в чужую полость рта, попутно начав гладить бёдра, плавно переходя на внутреннюю их часть. Джин обвил руками крепкую шею и сдвинул брови к переносице. Жаждет его. Альфа уже на пределе, снимает с обоих пиджаки и швыряет в неизвестном направлении, толкает парня на белоснежную постель и нависает сверху. Сильные руки перешли на нежные бока под лёгкой рубашкой, которая быстро оказалась выправлена из давно тесных брюк. Мелкие пуговицы не поддаются подрагивающим рукам и Джун просто разрывает рубаху, отчего они разлетаются в разные стороны. Омега вздрагивает от внезапного холода, выгибается навстречу Намджуну, а тот ловит родное тело, поднимает и садит к себе на бёдра, впиваясь в молочную кожу острых ключиц и трапеции, ставя новые метки поверх старых, ещё не до конца сошедших. Тот стонет, зарывает длинные пальцы в его волосах и откидывает голову. Сильное возбуждение приходит на смену боли. Альфа блуждает руками по нежному телу, ногтями проходится по горячей спине и выступающим рёбрам. Пальцы ловко справляются с преградой в виде ремня и ширинки, и так же легко подняв парня за талию, стягивают тесные брюки. Наклонившись вперёд, Джун подмял его под себя и медленно, растягивая удовольствие, под шумное дыхание омеги снял давно и насквозь влажные боксеры. Джин сомкнул ноги, стараясь подавить зудящее ощущение. - Ты весь мокрый, - хриплым от возбуждения голосом говорит Ким, наблюдая, как из омеги течёт природная смазка, капая на некогда чистую постель, и ведёт от колена по внутренней стороне бедёр, насильно раздвигая их. Джин постанывает, нехотя разводит ноги так широко, как хочет его альфа, и тянет руку к члену, просящему прикосновений, но Намджун реагирует резко, даже неожиданно, когда грубо откидывает слабую конечность на место. - Джууун... - расстроенно стонет Сокджин. - Нельзя, котёнок, - целует чуть ниже колена, пристально наблюдая за омегой. Он выглядит так возбуждённо и эстетично в одной только белой рубашке, цепляющейся за широкие плечи, с красными покусанными ключицами и раздвинутыми, придерживаемыми альфой, ногами. Он полностью нагой, раскрепощённый, возбуждённый, и абсолютно полностью его, Намджуна. Альфа кусает губу до боли. Нет сил больше держаться. Парень быстро стягивает с себя тесный ремень, сжимает острые, выступающие косточки таза мужа, резко переворачивает и, заведя руки за спину, туго затягивает пряжку на тонких запястьях. - Что ты делаешь? - между полустонами спрашивает Джин. - Ты разве забыл, что вытворял, когда у нас был Чонгук? Я же сказал, что просто так с рук не спущу, - ухмыляется Нам, медленно, на показ мужу расстёгивает ширинку, и хриплым, грубым, возбуждённым голосом молвит, наклонившись к омежьему уху. - И ты это прекрасно знаешь. Сильные руки хватаются за косточки таза, альфа поднимает нижнюю часть тела омеги, заставляя того опереться на колени, и расставляет свои ноги по внутренней их части так, чтобы он не смог их сомкнуть. Доминирует на все 101 процент. Джин прогибается по-кошачьи в спине, замирает и напрягается, когда чувствует каменный стояк между ягодицами. Намджун играет, чуть поднимает руку и ударяет по голой ягодице и сразу сжимает, посылая по всему организму омеги вибрации. Тот вскрикивает не то от обжигающего дискомфорта на коже, не то от крышесносных ощущений внутри. Дыхание спирает к чертям, а тело пропускает мощную судорожную волну, когда резкий толчок полностью заполняет его. Из груди инстинктивно вырывается громкий дрожащий стон, а ноги разъезжаются, но альфа крепко, до красных следов сдавливает тонкую талию, и снова резко входит, заставляя Джина съежиться, сдивнуть брови к переносице и содрогнуться в громком стоне. Ким запрокидывает назад голову и насаживает, начиная быстро и немного грубо двигаться внутри. Головка, благодаря сказке, легко двигается, насильно раздвигая узкие стенки, каждый раз задевая простату. Джин почти кричит, задыхается и сам насаживается на ствол, настолько ему хорошо. И он не знает, сколько это продолжалось, да и плевать на это хотелось. Руки начали неметь, голос почти срывался от громких стонов, а запахи цветущего хлопка и леса смешались в один. Тело вот-вот свалится обессиленно, но Намджун в крепкой хватке сдавливает омежью талию, не давая и на миллиметр сдвинуться. У них давно ничего не было из-за загруженного графика, поэтому оба получают нереальный экстаз. Но только Джин начинает привыкать к равному темпу, только внутри начинает завязываться крепкий узел нереального наслаждения, как Намджун цепляет длинными пальцами омегу за мокрые тёмные пряди, падающие на лоб, и тянет на себя, заставляя немыслимым образом подняться, коснуться лопатками его груди и поменять угол проникновения. Рука скользит с затылка на влажную от пота шею и давит на неё, принуждает Джина прижаться головой к своему плечу и чувствует ладонью вибрации в горле, исходящие от его мелодичного голоса. Тот почти кричит от удовольствия и внезапно ускорившихся толчков. Ещё пару секунд, и он кончит, не прикасаясь к себе, но Намджун резко входит по самое основание, прижимается настолько близко, насколько это возможно вообще и замирает, уводя омежий оргазм обратно, в глубь его организма, и  выдёргивая его самого из прострации, заставляя вновь начать дышать. Джин разочарованно хнычет и сдвигает брови, грудная клетка рвано вздымается. - Ты не забыл, - почти задыхаясь напоминает Нам. - Что это наказание? Самодовольная ухмылка играет на губах альфы, хотя сам он готов прямо сейчас сорваться. - Джун, пожалуйста... — умоляет старший — прости...такого больше повторится! Намджун молчит ведёт ладонью вниз от омежьей шеи, мучительно медленно накрывает твёрдый сосок, трёт его двумя пальцами, получая в ответ сдавленный вздох, скользит по плоскому животу всё ниже. И чем дальше он заходит, тем тяжелее становилось дышать бедному Джину, который из кожи вон готов лезть, лишь бы не испытывать таких мук. Намджун уже ведёт ладонью по паху и, о боже, окольцовывает основание члена омеги. И останавливаться он не собирается, намереваясь преподать своему бунтующему мужу жестокий урок. А тот и дышать уже забывает, когда чувствует горячую хватку на своём органе. Хватка эта скользит выше по увитому венами стволу, задевая самые чувствительные точки, потом вниз, пальцы сдавливают каменный орган, доставляют мучительно-тягучее удовольствие , всё никак не достигающее своего пика. Кима встряхивает, он открывает рот в немом стоне, когда Намджун переходит от мучительных, дразнящих движений к резким, быстрым, грубым, и сам даже начинает немного двигаться внутри, доводя до головокружительного экстаза. И вот-вот наступит долгожданный оргазм, как старший снова всё портит, просто отпуская ситуацию в прямом смысле этого слова. Джин чуть ли не плачет, скребется коготками связанных кистей по намджунову торсу. - Твоё лицо так прекрасно в такие моменты, - шепчет на ухо Нам, наблюдая за застывшим спектром эмоций на омежьем лице, и сразу получает в ответ недовольный оскал омеги и тут же чувствует, как тот внутри его сжимает, да настолько сильно, что и двигаться не надо, чтобы кончить. Альфа скалится, шлёпая мужа по голой ягодице, возвращает ладонь на покрасневшую шею и резко возобновляет движение, заставляя омегу вскрикнуть, до хруста прогнуться в спине, вдохнуть и не выдохнуть обратно. Через пару минут бёдра Кима уже срываются в бешеном темпе, разнося по комнате звуки шлепков и хлюпанья смазки. Джин вжимается в альфу и с судорогами и громким  стоном на губах кончает на мятую простыню. Сделав ещё несколько грубых глубоких толчков, Намджун кончает следом и покидает тело омеги. Джин откидывает вспотевшую голову на крепкое плечо, рвано дышит и устало закрывает глаза. Чувствует мокрые поцелуи на шее, ключицах и льнёт к родному лицу, касаясь губами о губы. Нам аккуратно развязывает затёкшие сокджиновы запястья и проводит пальцами по красным следам от ремня, которые на следующее утро зацветут всеми оттенками бордового и фиолетового. Младший обвивает руками Джина со спины, оставляет лёгкий поцелуй на позвонке, как извинение за произошедшее и валится на кровать, уже чувствуя тяжёлый сон на веках. Оба засыпают, чувствуя рядом надёжные руки и любящие сердца.