Из пепла и тьмы

В рабочем кабинете Ланы Кинберг царит гробовая тишина. Сама женщина сидит в кресле, положив руки на столешницу, и буравит тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом одного из многочисленных сотрудников, работающих под ее руководством. Парень чувствует себя подозреваемым на допросе в полицейском участке, а напряженная атмосфера давит на него многотонной тяжестью. — Потрудитесь объяснить, зачем вы проникли в корпус с ограниченным доступом, мистер Ли, — обращается к нему Лана. — Осуществление неправомерного доступа к засекреченной информации — это не просто должностной проступок, а уголовно наказуемое деяние. Приговоры о смертной казни подписывались и за меньшее. — Смертная казнь? — вскидывается Хо Сан. — Вы ходите отправить меня на эшафот за преступление, которого я не совершал? — Вы отрицаете свою причастность к содеянному? — Отрицаю. — Тогда потрудитесь объяснить вот это. Она показывает ему фотографию, и удивленный возглас едва не вырывается из его рта. Хо Сан плотно смыкает губы и часто моргает, ведь то, что он видит на экране, просто не может быть правдой . На планшете включена видеозапись, показывающая его самого. Вот он идет по одному из многочисленных коридоров рядом с Майей Клэр и, судя по повороту головы, о чем-то с ней разговаривает. Затем поднимается на лифте и в течение нескольких часов пребывает на рабочем месте. А вот он останавливается возле двери в корпус с ограниченным доступом, оглядывается по сторонам, прикладывает к считывающему устройству чужой пропуск и свободно проходит внутрь. Но это… это ведь просто невозможно! Неужели тот мальчишка не просто забрал его вещи и документы, но и в прямом смысле слова решил влезть в чужую шкуру? Хо Сан не может понять, восхищает его это или вгоняет в дрожь. — Так и будете молчать? — голос Ланы полон плохо скрываемого раздражения; она напоминает натянутую до предела струну, которую только тронь — и разлетится хрустальным звоном. — Пропуск принадлежал мистеру Бьянки. Камеры видеонаблюдения, установленные в его кабинете, были выведены из строя, поэтому служба безопасности узнала о произошедшем слишком поздно. Мистера Бьянки обнаружили связанным. Неужели вы станете отрицать очевидное? — Я этого не делал, — упрямо продолжает гнуть свою линию Хо Сан. Только сейчас он в полной мере осознает, в какую передрягу оказался втянутым благодаря странному пареньку, которому зачем-то потребовалась секретная информация, принадлежащая Лане Кинберг. Интересно, а он раскаивается в том, что его стараниями чужая жизнь висит на волоске — ну хоть немного, хоть самую малость? Хо Сан припоминает их первую и единственную встречу и понимает, что ответ лежит на поверхности. Судя по пустому взгляду — взгляду человека, которому нечего терять, — вряд ли тот способен раскаиваться хоть в чем-нибудь. — Тогда кто это сделал, если не вы? — язвительно уточняет Лана. — Ваш брат-близнец? Хо Сан недоуменно хмурится. Она что, насмехаться изволила? Происходящее грозит обернуться полнейшей катастрофой. — Посудите сами, мисс Кинберг, — сдается он и предпринимает последнюю попытку убедить непреклонную начальницу в своей невиновности. — Зачем мне это? Я осведомлен о существовании камер видеонаблюдения, и, если бы на самом деле был преступником, не стал бы действовать в открытую. Кто-то просто изменил свою внешность и подставил меня, ведь, насколько мне известно, столичным визажистам нет равных. — И кто же? Цепкий взгляд зеленых глаз проходится по нему сверху донизу и останавливается на лице. — Не имею ни малейшего понятия, — признается Хо Сан, на что Лана поджимает губы, ничуть не удивленная таким ответом. — Вечером я пошел в магазин, а когда вернулся, обнаружил, что замок на квартире взломан, а все мои документы украдены. — Почему же не сообщили в полицию? — Потому что мне угрожали. У меня не было причин сомневаться в том, что злоумышленник не приведет угрозы в исполнение, если я ослушаюсь. — Ясно, — кивает Лана. Хо Сан всем сердцем надеется, что его скоропостижная смерть не входит в ее дальнейшие планы. — Надеюсь, вы понимаете, что я не могу оставить без внимания этот инцидент? Вы получите дисциплинарное взыскание в виде выговора. Не смею вас более задерживать, всего хорошего. Удивленно моргнув, Хо Сан поднимается с места и уходит в сопровождении двух сотрудников службы безопасности. Она вот так просто его отпустила? С трудом верится. Стоит двери закрыться, к Лане поворачивается начальник криминалистического отдела. — Прикажете провести обыск и экспертизу в квартире мистера Ли? — Не нужно. Необходимую информацию я уже получила. Ей потребовалось немного времени, чтобы составить логическую цепочку и прийти к определенным выводам. Какая ирония — испытуемый, разыскиваемый по всему Второму Округу, оказался в Капитолии, прямо у нее под носом, да еще и проник в исследовательский центр, прикинувшись одним из сотрудников. Незаметное на первый взгляд внешнее сходство, одинаковые рост и комплекция — ошибки быть не может. Остается вопрос: по чьей указке действовал мальчишка? Лана готова поклясться, что по своей воле он бы не стал соваться прямиком в осиное гнездо. После ухода начальника криминалистического отдела долго побыть в одиночестве Кинберг не удается. Раздается стук в дверь и, получив разрешение войти, на пороге кабинета появляется Октавиан Гейт. Лана не удостаивает его даже приветствием, ограничившись простым кивком, и сразу переходит к делу: — Вы исполнили приказ, мистер Гейт? Он опускает голову, чтобы не встречаться с ней взглядом. То, что она сейчас услышит, ей определенно не понравится. — Им удалось сбежать. Лана поворачивается к нему лицом, и Октавиан теряет дар речи: еще никогда начальница не выглядела так, будто готова разорвать его в клочья голыми руками. Губы поджаты, зеленые глаза искрятся молниями. Наконец, она стремительным шагом пересекает кабинет, останавливается рядом и, хорошенько размахнувшись, залепляет ему смачную пощечину. Несмотря на то, что ладонь у нее маленькая и аккуратная, удар получается вполне ощутимым, а его голова дергается в сторону. Удивленно моргнув, Октавиан тянется рукой к лицу и осторожно ощупывает щеку. Ему не больно — это, скорее, растерянность. Еще никогда на его памяти мисс Кинберг не позволяла себе подобного. В любой, даже самой безнадежной ситуации она оставалась собранной, хладнокровной и невозмутимой, и собственными эмоциями владела в совершенстве, не позволяя им взять верх над разумом. Но сегодня он стал свидетелем того, как железное самообладание этой женщины дало трещину, явив миру другую сторону ее личности — ту, которую не должен был видеть никто. — Идиот! — она зла настолько, что переходит на оскорбления. — Твоя задача была предельно проста, но ты даже с ней не сумел справиться! Она делает глубокий вдох, силясь вернуть себе утраченный напрочь самоконтроль, и дается ей это с огромным трудом. — Послушайте меня, мисс Кинберг, — произносит Октавиан примирительным тоном, надеясь на то, что не получит еще одну оплеуху за то, что посмел открыть рот без разрешения. — Мы схватили обоих, Намикаву и девчонку, но нам помешали. Большинство моих людей оказались под воздействием снотворных дротиков, только благодаря этому целям удалось сбежать. — О чем вы говорите? — переспрашивает Лана с выражением легкого недоумения на лице, вновь переходя на вежливую форму обращения, словно это не она минуту назад напоминала разъяренную фурию. — Выслушайте меня, прошу вас, — повторяет он. Судя по всему, она больше не хочет открутить ему голову, значит, нужно продолжать разговор в этом направлении, и Октавиан цепляется за появившуюся возможность. — Мы обнаружили, что мальчишка скрывался не в одиночку, с ним была Рин Ишида — сотрудница, пропавшая без вести в ночь побега. Ее мы поймали первой, чтобы выманить мальчишку, и ради того, чтобы защитить ее, он сдался добровольно. — Занятно, — выражение лица Кинберг говорит о том, что услышанное ее крайне заинтересовало. — Кем бы эта девчонка ни была, мне она не нужна. Однако из нее может получиться неплохой материал для исследований, поэтому доведите до своих людей, чтобы не избавлялись от нее преждевременно. — Понял. — Но она не главная наша проблема, — кривится Лана, прижимая пальцы к вискам, будто ее внезапно одолел приступ головной боли. — Если вы выдумали эту историю с дротиками, чтобы оправдать свой провал, то не стоило и пытаться. — Я ничего не выдумывал, — выдержав направленный на него тяжелый взгляд, спокойно отвечает Октавиан. — Кто-то открыл огонь по моим людям, позволим этим двоим скрыться. Им кто-то помог, мисс Кинберг. Мы прочесали территорию, но нападавших — а я уверен, что их было несколько, — обнаружить так и не удалось. — Кто-то пытается помешать моим планам, — шепчет Лана в пустоту. — Кто-то пытается разрушить все, к чему я стремилась долгие годы. — У вас есть мысли насчет того, кто это может быть? — Предположения, — поправляет его Кинберг и задумчиво хмурится. — Но потребуется время, чтобы их подтвердить или опровергнуть. Вы же понимаете, что до тех пор пока объекты находятся на свободе, это ставит под угрозу всю организацию? — спрашивает она. — Если бы вы и ваши люди был чуть более расторопны и поймали мальчишку, нам бы не пришлось гоняться еще и за Ла Рэем. Он поразительно быстро привязывается к людям и пришел бы к нам на своих двоих. Но теперь придется начинать сначала. — Мне доложили, что они были замечены возле вокзала. Поскольку поиски во Втором Округе и прилежащих территориях результатов не дали, они, вероятно, сели на поезд, следующий до Капитолия. — Если они отправились в Капитолий, мне нужно, чтобы все свободные сотрудники были задействованы в их поимке. Это задача первостепенной важности. Мне все равно, что именно вы будете делать, главное — верните объекты в Крипту. Живыми. Эксперимент должен быть завершен в кратчайшие сроки. — Еще указания будут? — на всякий случай спрашивает Октавиан. — Да, — кивает Лана. — Свяжись с Шанталем Дилони и скажи, что я желаю его видеть. Если он намерен бездействовать и дальше, это дорого ему обойдется. — Так точно, мисс Кинберг, — рапортует он без особого энтузиазма. — И запомните, мистер Гейт, — ее вкрадчивый голос догоняет уже у выхода, и Октавиан заинтересованно оборачивается. — Если провалитесь снова — сами окажетесь на месте этих детей. Сухо сглотнув, Октавиан натягивает на лицо дежурную улыбку, умело скрывая за ней настоящие эмоции. Страх, отвращение, недоумение. Кем она себя возомнила, что вот так неприкрыто угрожает ему расправой? Убеждаться в правоте ее слов нет никакого желания, и Октавиан клянется, что обязательно выполнит приказ. Чего бы это ни стоило.

***

Флори вспоминает произошедшее несколькими часами ранее и искренне удивляется, что до сих пор не сошел с ума от волнения и ожидания. Когда он получил короткое сообщение от Маюки, состоящее всего из двух слов, то в первые несколько секунд судорожно пытался вспомнить, как дышать. Воздух словно превратился острые куски и, не находя выхода, раздирал легкие. А затем осознание происходящего накрыло с головой, да так, что даже сердце пропустило удар и судорожно замерло в груди. Ему было страшно — не за себя, а за тех, кого он так самонадеянно оставил. Снова. И на сей раз их разделяли не три квартала, а несколько сотен километров, и он просто физически не успел бы добраться обратно и хоть как-то помочь. Хуже всего было осознавать, что в данной ситуации он абсолютно беспомощен. И тогда им завладела паника. Флори не знал, что делать и как поступить, и с нарастающим ужасом ощутил, как знакомая тьма, до сих пор мирно дремавшая в груди, вскинула бесформенную голову и заинтересованно заозиралась, привлеченная шатким душевным равновесием хозяина. Цепи, которыми он сковал ее, стремительно истончались, осыпаясь пеплом. Происходящее грозило обернуться полнейшей катастрофой. Главное — вспомнить, как дышать. Медленно, глубоко и размеренно. И не сбивать концентрацию до тех пор, пока тревога окончательно не отступит. Он умел контролировать эмоции, чтобы они не отражались на лице, поэтому окружающие ошибочно полагали, будто он не испытывает их совсем. Но это было не так, и вряд ли хоть кто-то догадывался, что на самом деле скрывается за равнодушным взглядом. Он ведь по-прежнему оставался всего лишь человеком. Сигнал входящего звонка разрезал надвое звенящую тишину, и Флори схватил коммуникатор, со смесью страха и надежды вглядываясь в светящийся дисплей. Пальцы мелко подрагивали, и нажать на зеленую иконку получилось только с третьего раза. — Не вздумай натворить глупостей, — Шанталь говорил в приказном тоне, голос его звучал до безобразия спокойно. — За ними уже отправились мои люди, поэтому детишки доберутся до Капитолия живыми-здоровыми. Твоя задача предельно проста — явиться через полчаса в назначенное место и ждать, когда за тобой приедут. — Как она узнала? — надо же, голос не сорвался и даже не дрогнул — все-таки его умение владеть собственными эмоциями было близко к идеальному. — Не меня об этом спрашивай, а нашу мисс Кинберг лично, — фыркнул Шанталь. — Очевидно, я недооценил ее ищеек. Ну да ладно, боюсь, эту маленькую победу ей отпраздновать не суждено. Более-менее успокоившись, Флори исполнил то, что от него требовалось, и вскоре уже сидел на кресле в одной из многочисленный комнат особняка Шанталя — если этот комплекс зданий вообще можно было так назвать — и гипнотизировал взглядом стену напротив. Часы, минуты и даже секунды тянутся, словно патока. Флори не может думать ни о чем другом кроме как о том, что его новообретенные способности абсолютно бесполезны против безжалостной действительности. Лицо его остается апатичным, но тревожные предположения и домыслы точат изнутри, подрывая и без того истрепанное за последнюю неделю самообладание. А затем он узнает, что Юширо и Маюки благополучно добрались до Капитолия, не встретив на пути никого из людей Ланы. Неслыханная удача. И тогда все переживания разлетаются вдребезги. За дверью слышится шорох, который чуткий слух определяет как звук шагов, щелкает поворачиваемая ручка и на пороге комнаты оказывается Маюки. Живая. Она выглядит усталой и измученной, но когда переводит взгляд на него, уголки ее губ дергаются вверх, а лицо светлеет. На ней простая черная футболка, и благодаря этому становится видна бинтовая повязка, окольцовывающая руку. Ни слова не говоря Флори поднимается с кресла, в два шага преодолевает разделяющее их расстояние, наклоняется к ней и так, чтобы не касаться раненой руки, обнимает. Маюки сдавленно охает, но в следующую секунду уже тянется навстречу. Руками она обвивает его за талию и утыкается лбом куда-то в ключицу. Прикрывая глаза, Маюки улыбается, и напряжение, сжимающее сердце ледяной рукой, понемногу отпускает. — Прости меня, — произносит он глухо, не спеша выпускать ее из объятий. — Я снова вас подвел. — Но ты не виноват, — Маюки слегка отстраняется, чтобы видеть его лицо, омраченное тенью переживаний, и смотрит с искренним удивлением. — Мы знали, что рано или поздно она до нас доберется. Ты делал то, что должен был. — Я рад, что все обошлось, — выдыхает он, не желая больше развивать эту тему, и снова прижимает ее к себе, зарываясь лицом в растрепанные черные волосы. Страшно представить, что случилось бы, попади они с Юширо в руки Ланы. Для Маюки это было бы равноценно смертному приговору, ведь с предателями Кинберг обходится жестоко. Особенно с теми, которым известны ее темные тайны. Удивительно, что только едва не потеряв ее навсегда, он понял, насколько она важна для него. Эмоция не новая, но полузабытая. Именно это Флори ощущал на арене, когда на его глазах Джоанна шагнула в огонь, чтобы добровольно расстаться с жизнью. До сих пор он воспринимал Маюки исключительно как верную союзницу, а впоследствии и друга, но один-единственный день перевернул весь мир с ног на голову, заставив его чувствовать… растерянность. Маюки отстраняется сама, и он невольно разжимает объятия, надеясь, что смятение не отразилось на его лице, потому что меньше всего на свете хочет, чтобы она испытывала неловкость. Вселенная в кои-то веки оказывается благосклонной: слышится звук, напоминающий сигнал входящего сообщения, а затем раздается голос Шанталя: — Не хотелось бы прерывать чудесное воссоединение, но у меня есть для вас кое-какие новости. За ними приходит уже знакомая девушка с флегматичным выражением лица и сквозь переплетение коридоров приводит обоих к кабинету Шанталя. Коме него самого в помещении находится Юширо и, судя по напряженному взгляду, чувствует себя не в своей тарелке рядом с человеком, которому не слишком-то и доверяет. Он поднимает взгляд на Флори, сдержанно кивает ему в знак приветствия. После того разговора, случившегося еще во Втором, мальчишка больше не косится с подозрением, подсознательно ожидая подвоха, и это не может не радовать. Прогресс на первый взгляд незначительный, но все же прослеживается. Это радует. — Что ж, маленькая компания бунтарей снова в сборе, — откинувшись на спинку стула, улыбается Шанталь. Ко всеобщему удивлению, следующим подает голос Юширо: — Спасибо… за все, — по глазам видно, что это короткое предложение далось ему с большим трудом. Насколько бы велико ни было его недоверие, было бы глупо и недальновидно отрицать очевидное: они живы только благодаря своевременному вмешательству этого человека. Если бы не Шанталь, Юширо давно бы уже разобрали на запчасти, а Маюки, скорее всего, просто пустили пулю в лоб. Тем не менее, истинные мотивы Шанталя по-прежнему остаются загадкой — вот и сейчас он смотрит из-под полуопущенных век и тонко улыбается. — Не стоит благодарности, — отмахивается он. — Было бы настоящим преступлением вернуть вас обратно в камеру пыток нашей уважаемой мисс Кинберг, я ведь уже говорил об этом. Точно, и в самом деле говорил. — Насколько я помню, ты заключил с ней договор, — вступает в беседу Флори. — Как скоро она поймет, что ты обманул ее? — Обманул? — театрально удивляется Шанталь. — С моей стороны не было ни капли обмана. Я сказал ей, что верну сбежавших испытуемых, но не давал никаких гарантий, что данное предприятие со стопроцентной вероятностью увенчается успехом. Неудачи случаются с каждым. И пожимает плечами, словно в его словах нет ничего предосудительного. — Сомневаюсь, что она просто закроет глаза на твой провал. — Ничего, перебесится, — снова отмахивается. — Гораздо важнее решить сейчас, что делать с вашим проблемным квартетом. Юширо — кто бы сомневался, — не удержавшись, фыркает, но не произносит ни слова. Только смотрит на Шанталя пристально и изучающе, словно препарировать взглядом пытается. — Мы не сможем прятаться вечно, — озвучивает Флори то, о чем думает каждый из них. — Кажется, ее терпение на исходе, раз она позволила своим людям средь бела дня гоняться за Маюки и Юширо. — Так и есть, — кивает Шанталь, соглашаясь. — Значит, нам нужно сделать так, чтобы она оставила свои попытки довести начатое до конца. Флори понимает, о чем тот думает. Чтобы остановить эту женщину, подойдет лишь один способ. — Неужели старый добрый шантаж? — Читаешь мои мысли, — довольно тянет Шанталь. — В той информации, что тебе удалось раздобыть сегодня, я нашел много интересного. Списки испытуемых, история травм и операций, результаты тестирования различных препаратов и многое другое, что способно выставить Лану Кинберг в невыгодном свете. Маюки и Юширо переводят на Флори одинаково заинтересованные взгляды, но он старается их игнорировать. Он обязательно объяснит, чем именно занимался в свое отсутствие, но позже, после того, как они разберутся с делами насущными. — К несчастью мисс Кинберг, все ее компьютеры входят в состав локальной сети, и с помощью программы, установленной на коммуникаторе, оказаться в информационном пространстве сервера не составило особого труда. — Ее самонадеянность поражает, — тихо произносит Маюки. Создать мощнейшую защитную систему от внешних атак, но при этом не предусмотреть, что кто-то может похитить информацию изнутри — она либо слишком надменна, либо просто беспечна. Флори уже успел убедиться, что случае с Ланой Кинберг второй пункт отпадает начисто. Она, наверное, и не задумывалась никогда, что в ряды ее верных сотрудников может затесаться предатель или шпион. — Я догадываюсь, к чему ты клонишь, — сложить два и два оказывается проще простого, и Флори ни капли не сомневается в своих предположениях. — Мне предстоит убедить ее в том, что имеющихся у нас сведений достаточно для того, чтобы не только разрушить ее деловую репутацию, но и подвести саму Кинберг под трибунал. Но твое имя не должно засветиться никоим образом, поскольку ты все еще прилежный сотрудник, всего лишь совершивший одну маленькую оплошность. Так ведь? — Твоя проницательность меня поражает, — фыркает Шанталь. — Пока я буду думать над тем, как именно следует реализовать сей замечательный план, вы останетесь у меня… в гостях. Но ты, — кивок в сторону Флори, — держи ушки на макушке, поскольку вскоре мне понадобится твоя помощь. — И вы вот так просто позволите нам остаться у себя дома? — скептически интересуется Юширо, прищурившись. — Мы ведь вам никто. Шанталь ставит на стол локти и кладет подбородок на сложенные руки, как если бы вопрос заставил его задуматься. — Расклад, при котором вы вновь окажетесь подопытными крысами, меня не устраивает. К тому же, если вы будете находиться рядом, сможете быть полезными. И, пожалуйста, не обращайся ко мне на «вы», чувствую себя стариком, — добавляет он, заставляя Юширо растерянно моргнуть. — Итак, если вопросов больше нет, можете быть свободны, мисс Кларк проводит вас.

***

Оказывается, Шанталь отдал в их распоряжение целый корпус, состоящий из нескольких комнат, гостиной и еще нескольких помещений. Молчаливая девушка по фамилии Кларк ушла, и дверь за ее спиной закрылась с сухим щелчком, что могло значить одно: без ведома Шанталя обратно они не выйдут. Вполне в его стиле. Какими бы искренними ни были его намерения, он ни за что не позволил бы кому-то кроме себя любимого слоняться по территории дома. Первым делом Флори направляется к Ривер. Шанталь сказал, что она пришла в себя, но состояние ее по-прежнему нестабильно: ей противопоказано как излишнее волнение, так и физические нагрузки. Осторожно приоткрыв дверь, он заглядывает внутрь. Комната на первый взгляд довольно проста, но обставлена со вкусом, что видно невооруженным глазом, да и в целом выглядит уютной. Ривер сидит на заправленной кровати, облокотившись спиной на подушку и вытянув ноги, и что-то читает. Заслышав посторонний звук, она отрывается от чтения, а когда видит, кто к ней пришел, едва не выпускает книгу из рук. Ее глаза становятся большими, словно у куклы, а рот приоткрывается в изумлении. Флори оказывается рядом прежде, чем она успевает вскочить на ноги, и падает перед ней на колени. Она продолжает шокировано вглядываться в его лицо, словно не может поверить, что происходящее ей не мерещится. Он и сам с трудом верит, что вновь видит ее живой и здоровой. Судорожно вдохнув, Ривер подается вперед, и Флори обнимает ее со всей осторожностью, на какую способен. Она такая маленькая и хрупкая, и он боится, что в его руках от любого неосторожного движения может рассыпаться на части, словно хрустальная ваза. Прижавшись к нему и обхватив руками за шею, Ривер судорожно всхлипывает, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в голос, но надолго ее не хватает, и вскоре ткань рубашки Флори, в которую она уткнулась лицом, пропитывается слезами. Ривер плачет то ли от счастья, то ли от эмоций, которые сдерживала, пока находилась в одиночестве, — наверняка сказать трудно. Это так сильно напоминает день, когда они встретились впервые, что Флори на мгновение кажется, будто с тех пор ничего не изменилось. — Что… что со мной произошло? — это первые слова, которые он слышит от нее спустя год. — Я ничего не помню. Помню лишь арену, огонь и пепел под ногами, а затем меня… — она осекается, осознавая, и страшное слово «убили» так и остается невысказанным. — Почему я здесь? Я видела тебя, видела твое лицо, а затем наступила темнота. Почему я еще жива? Флори отстраняется, берет ее руки в свои и поражается тому, насколько маленькие и тонкие у Ривер ладошки. Ему о многом нужно ей поведать, ведь Ривер как никто другой имеет право знать правду. Но если он выложит все без утайки, это может негативным образом сказаться на ее психологическом состоянии. И поэтому Флори рассказывает обо всем с самого начала, опуская лишь неприглядные подробности, о который предпочел бы не говорить вообще никому. Ривер вовсе необязательно слышать о тех жутких вещах, что творит ради науки одна небезызвестная ученая. Как и знать о том, что ее друг детства по локоть запачкал руки в чужой крови Она слушает, затаив дыхание, и эмоции на ее лице сменяют друг друга с невероятной скоростью: вот она приоткрывает рот в удивлении, а в следующий миг жмурится, и Флори замолкает, давая ей время прийти в себя. Он заканчивает свой рассказ, и какое-то время Ривер молчит, обдумывая услышанное. Флори ждет, что она будет задавать вопросы, и мысленно готовится ответить на любой из них, но она не спрашивает ни о чем. Вместо этого Ривер крепче сжимает его руку в своих ладонях и устало улыбается. — Это все неважно, — качает она головой, глядя на него сверху вниз. — Главное, что ты жив. Что мы все живы. А с остальным уж как-нибудь разберемся. Глядя в ее глаза, такие светлые и искренние, Флори впервые чувствует, как где-то за ребрами впервые за долгие месяцы вспыхивает слабый огонек надежды. Ривер права: они справятся, выберутся из этого порочного круга и навсегда оставят позади безрадостное, пропитанное кровью и запахом смерти прошлое. У них получится. Должно получиться.