Из пепла и тьмы

Юширо никогда не думал, что однажды станет героем типичного боевика, который сбежал из плена и теперь вынужден скрываться от влиятельных людей, способных стереть его в порошок одним словом. Когда-то он был обычным мальчишкой, обучался в академии и мечтал однажды в совершенстве овладеть техникой фехтования холодным оружием. У него были цели и стремления, но все они безвозвратно разбились о суровую реальность. Кажется, госпожа Фортуна явно не пожелала записывать его в круг своих любимчиков — как иначе объяснить очевидный факт, что черная полоса жизни даже не собирается сменяться белой? Он чувствует себя бесполезным и ни на что не годным. Пока Флори из раза в раз рискует собственной жизнью, чтобы помочь им всем, ему только и остается, что прятаться и сидеть тише воды ниже травы. Да, разница в их способностях очевидна, но разве это правильно — отсиживаться в относительной безопасности, пока кто-то другой делает всю грязную работу? — Флори сказал, что справится без нас, — верно разгадав одну из причин его хмурого настроения, мягко поясняет Маюки и присаживается рядом на диван. — Да и сам подумай, в одиночку ему действовать проще и привычнее, мы же будем только под ногами путаться и привлечем ненужное внимание. — И поэтому мы должны просто… ждать? — кривится Юширо. — Я не сомневаюсь, он знает, что делает, но он всего лишь человек. Все люди могут ошибаться. — Я верю в него, — просто отвечает Маюки и переводит тему, чтобы не накалять обстановку: — Пока мы можем вот так сидеть и разговаривать, скажи, почему ты вообще оказался в той лаборатории. Это каким-то образом связано с твоим странным поведением в последние месяцы? Этого разговора Юширо боялся с самого начала, потому и оттягивал до последнего. Сестра смотрит прямо на него, и создается впечатление, будто синие глаза видят его насквозь, в самую душу заглядывают и читают как открытую книгу. Если бы она не любила биологию и медицину больше всего на свете, то непременно стала бы талантливым психологом. — Тебе не понравится то, что ты услышишь, — не слишком уверенно предупреждает он и замолкает, наткнувшись на тяжелый взгляд. Говорить обо всем, что произошло, не хочется. Обсуждать — тем более, пусть даже со старшей сестрой, роднее и ближе которой у него нет никого. Узнав правду, будет ли она относиться к нему как прежде? Вдруг она и видеть его не захочет? Они всегда доверяли друг другу и ничего не скрывали — до тех пор, пока Юширо собственными руками все не испортил, поддавшись на увещевания Ланы Кинберг. — Послушай меня, — в звонком голосе Маюки прорезаются стальные нотки, и Юширо понимает: ему придется рассказать. Она докопается до истины так или иначе, потому что природное упрямство и обостренное чувство справедливости не позволят остаться в стороне и обо всем забыть. — Никто кроме меня не верил, что ты жив. Никто, даже родители. Но я знала, что здесь что-то не так. Мой младший брат не мог вот так меня оставить. Ради того, чтобы тебя найти, я отчислилась со второго этапа обучения в академии, влезла в огромные проблемы и устроилась на службу к Лане Кинберг под именем несуществующего человека. Тебе не кажется, что я имею право знать правду? — Хорошо, — Юширо шумно выдыхает, собираясь с мыслями, и ловит на себе внимательный взгляд сестры. Мысль о том, что она готова принять правду о случившемся, какой бы неприглядной та ни оказалась, придает ему уверенности. — В декабре прошлого года я начал работать на Лану Кинберг. Ну, как работать… Я был ее доносчиком, — последнее слово он произносит с нескрываемым отвращением. — Следил за своими друзьями и знакомыми, наблюдения фиксировал, а после составлял досье на каждого. Не знаю точно, зачем ей нужны такие как я, да меня никто и не стремился посвящать в подробности. Только сейчас я понимаю, каким тогда был идиотом. Нужно было отказаться сразу, пока еще была возможность, но перспективы о светлом будущем вскружили мне голову. А потом поступил приказ составить досье на тебя, — сжимая в ладонях ткань толстовки, Юширо не смеет поднять голову и встретиться взглядом с сестрой. — Я осознал свою ошибку и захотел уйти, но было слишком поздно что-либо менять. Мне просто не позволили. — Тебе угрожали? — Мне сказали, что работать на мисс Кинберг и дальше — в моих же интересах, если я не хочу с треском вылететь из академии и подставить свою семью. Несмотря на это я не изменил свое решение, но мой благородный порыв никто не оценил, — Юширо кривится, припоминая не слишком приятный разговор с одним из подчиненных Ланы, который смотрел на него как на ничтожество. — Спустя несколько дней меня просто вырубили, вколов какую-то дрянь, а пришел в себя я уже в лаборатории. — А твои волосы… — Издержки опытов, — Юширо пожимает плечами с напускным безразличием. Внешне он остается совершенно спокойным, но воспоминания о пережитых боли и страхе заставляют зябко поежиться. — Я думал, что невозможно поседеть за несколько дней. Оказывается, из-за сильного стресса и такое случается. Какое-то время Маюки молчит, обдумывая услышанное; взгляд ее стремительно темнеет, насыщаясь едкой ненавистью, а лицо превращается в непроницаемую маску. Еще никогда Юширо не видел, чтобы сестра смотрела так, будто планирует расправиться с кем-то самым жестоким образом. И у него не возникает сомнений, с кем именно. Следующие два дня проходят в относительном спокойствии, пусть Юширо и дергается от каждого постороннего звука, словно параноик. Когда Маюки уходит за продуктами или просто на улицу, чтобы, как она сама выражается, «разведать обстановку», он не может найти себе места от тревоги и беспокойно мерит шагами квартиру до тех пор, пока сестра не возвращается. Она пытается казаться веселой, но шутки ее звучат неуверенно, а тихий смех — натянуто. Как бы Маюки ни пыталась держаться и сохранять самообладание, ей тоже тяжело и страшно. Вся их прежняя жизнь в одночасье превратилась в руины, и потребуется немало времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что отныне они — всего лишь беглецы, которым некуда податься. После обеда Маюки в очередной раз проверяет коммуникатор, но окошко непрочитанных сообщений пустует. Юширо видит, как она переживает, и сам постоянно вспоминает об уехавших в Капитолий Флори и Ривер. Он не знает, откуда взялась эта привязанность, ведь с Ла Рэем они знакомы не больше недели, а с его подругой даже не общались, но не может перестать думать о них и надеется, что скоро вновь увидит их обоих. Раздавшийся с улицы странный шум привлекает внимание, и Юширо заинтересованно вскидывает голову, прислушиваясь: они всегда оставляют окно открытым, даже несмотря на довольно прохладную погоду. Маюки, приложив указательный палец к губам, поднимается с дивана и, мягко переступая с пятки на носок, подходит к окну. Выглядывает — и тут же одергивает голову. Когда она поворачивается к нему лицом, жаждущий своего часа подспудный страх вновь начинает царапаться где-то под ребрами. — Что там? — Юширо вскакивает на ноги и подается вперед. Он должен увидеть собственными глазами, должен убедиться, должен… — Нет, — Маюки преграждает ему путь, обхватывает за талию и тащит от окна подальше. Затем разворачивает лицом к себе, прижимает холодные ладони к щекам и смотрит прямо в глаза. Юширо чувствует, как дрожат у нее руки. — Это ищейки Ланы. Нас нашли. — Как? — в растерянности спрашивает Юширо даже не у нее, а, скорее, у себя самого. — Мы же нигде не засветились. — Сейчас это не имеет значения, — обрывает она его. — Нужно бежать отсюда. У нас есть две минуты, прежде чем они выломают дверь. Избавившись от секундного оцепенения, Юширо бросается в комнату, закидывает на спину рюкзак, заблаговременно собранный для того дня, когда их обнаружат (который, они оба надеялись, не наступит никогда), хватает с пола пистолет и автомат, и с помощью ремешка закидывает последний на плечо. Маюки в это время что-то торопливо печатает на своем коммуникаторе, потом прячет его в карман, забирает оставшийся пистолет, и вдвоем они бегут к выходу. Выскочив за дверь и тихо притворив ее за собой, они поднимаются по лестнице. Внизу пока тихо, но ищейки Ланы могут ворваться в любую секунду. Словно в подтверждение худших мыслей с грохотом отворяется подъездная дверь, слышится топот ног и следом — короткий приказ, отданный сухим командным тоном. Схватить обоих. — Быстрее, — Юширо неосознанно замирает на месте, и Маюки пихает его в спину. Прижимаясь к стене, они бесшумно добираются до последнего этажа. С двери, ведущей на крышу, Юширо снял замок еще в первый день, чтобы потом не тратить драгоценное время: благо, в академии он постоянно мастерил отмычки из любых подручных материалов. Следом за сестрой он вылетает в промозглое утро. Серое небо грозит в любой момент разразиться дождем, холодный ветер ерошит волосы и забирается под куртку, но погода — последнее, что волнует его сейчас. До крыши следующего дома несколько метров, и это расстояние вдруг кажется Юширо непреодолимым как самая бездонная в мире пропасть. Перспектива сорваться вниз и переломать себе все кости представляется не слишком заманчивой. Нет, он сможет. Нужно просто взять себя в руки и не думать о том, что через пару минут на крышу выскочат ищейки Ланы и непременно бросятся в погоню. Глубоко вдохнув и выдохнув, Юширо разбегается и, со всех сил оттолкнувшись от края крыши, прыгает. На секунду или две дыхание перехватывает, но уже в следующий миг ноги касаются твердой поверхности, а сам он кубарем летит вперед, едва не приложившись лицом о собственное колено. Маюки перепрыгивает легко, словно птица, у которой пара невидимых крыльев за спиной, и приземляется мягко, едва покачнувшись. Не сговариваясь они со всех ног несутся к следующей крыше. — У самого крайнего дома есть пожарная лестница, — на ходу поясняет Маюки, указывая пальцем куда-то вперед. — Спустимся вниз и затеряемся в переулках. «Если успеем» — так и читается в ее глазах. Шум крови в ушах и резкие порывы ветра заглушают любые посторонние звуки, но Юширо все равно оборачивается назад — и сразу жалеет об этом. На крыше их дома один за другим появляются солдаты в черной униформе. Кажется, изначальное предположение о том, что Лана не захочет привлекать к себе лишнее внимание, оказалось в корне неверным. Эта женщина окончательно потеряла терпение и будет действовать самостоятельно, применяя любые методы, которые помогут ей заполучить ценных пленников обратно, и даже возможные свидетели со стороны гражданского населения не станут для нее помехой. Преследователи движутся медленнее из-за своей экипировки, но их человек пять, если не больше, а остальные наверняка остались на земле и будут поджидать их внизу. Юширо бежит так, как не бегал даже на итоговых экзаменах, прекрасно понимая, что сейчас от этого зависит не только его собственная жизнь, но и жизнь Маюки. Он не чувствует ни усталости, ни холода, ни даже страха. Все тревоги отступают на второй план, оставляя взамен одну-единственную мысль. Бежать, бежать быстрее. Оказавшись у последней крыши, они тормозят. Маюки первой ухватывается за края лестницы и быстро скользит вниз, держась одними лишь руками. Оказавшись на земле следом за сестрой, Юширо бежит вместе с ней к ближайшему переулку, надеясь на то, что тесное расположение домов в этом квартале поможет скрыться от погони. Огромным усилием воли он заставляет себя смотреть только вперед и не оборачиваться. Петляя и постоянно сворачивая, они пытаются сбить преследователей с толку. Редкие прохожие, встречающиеся на пути, завидев их с оружием в руках, испуганно шарахаются в разные стороны, словно от прокаженных. Юширо хочет верить, что при наличии случайных свидетелей солдаты не станут открывать огонь, но его надежды не оправдываются. Позади раздается хлопок выстрела, звучащий неожиданно громко; он рефлекторно отпрыгивает в сторону, но пуля эта предназначена не ему. Маюки коротко вскрикивает и, схватившись за плечо, падает на колени. Юширо стремительно оборачивается. Стрелявшим оказывается один из людей Ланы, выскочивший из бокового переулка — очевидно, им наперерез. Других преследователей не видно и не слышно, и Юширо действует не раздумывая. Он вскидывает пистолет, держа его одной рукой, и стреляет почти не целясь. С такого расстояния промахнулся бы разве что слепой, и пуля попадает мужчине прямо в живот. Покачнувшись, он медленно оседает на землю, а Юширо хватает Маюки за здоровую руку и тянет за собой, сворачивая в очередной переулок. Если бы он не знал расположение каждой улицы, каждого прохода и тупика во Втором Округе, они оба далеко бы не ушли. Юширо не чувствует никакой вины за содеянное, как не чувствовал тогда, на дороге, когда одним нажатием на спусковой крючок отнял несколько чужих жизней. Все эти незнакомые ему люди сами виноваты в том, что оказались на службе у Кинберг, так пусть теперь расплачиваются за ее грехи. Маюки бежит наравне с ним, но ее дыхание с каждой секундой становится все тяжелее, а на лбу выступают капельки пота. Если срочно не перевязать рану, последствия могут оказаться плачевными. Нельзя и дальше подвергать ее опасности. Нужно оторваться от преследователей как можно скорее, а единственный способ это сделать — оказаться в поезде, который отвезет их в Капитолий. — Ближайший отходит со станции в четыре часа, — словно прочитав его мысли, хрипло выдыхает сестра. — Сесть на него — наша единственная возможность сбежать. Юширо бросает взгляд на наручные часы и едва не скрипит зубами от досады. Ровно половина четвертого. Еще тридцать минут. Полчаса, за которые может случиться все что угодно. Миновав еще несколько переулков, они забегают на территорию заброшенного завода и шмыгают сквозь нагромождение ящиков и гор строительного мусора внутрь помещения. Маюки с тяжелым вздохом сползает по стене, по-прежнему зажимая плечо рукой. — Дай посмотрю, — он тянется к ней и аккуратно приспускает ткань кофты. — Все в порядке, — сквозь зубы цедит она, — Пуля прошла на вылет и ничего важного не задела, но все равно больно, черт бы побрал этих идиотов. — Почему они стреляли? — спрашивает Юширо, вытаскивая из рюкзака бинт и наспех перевязывая рану. — Если я нужен им живым, тогда зачем… — Вот именно, — мягко обрывает его Маюки. — Ты нужен им живым. Не я. Едва не задохнувшись от возмущения, он открывает рот, но вовремя закрывает его обратно, потому что сквозь разбитое окно видит, как на территории завода один за другим появляются солдаты. Юширо наклоняется ниже, чтобы ненароком не выдать свое присутствие, и жестами сообщает Маюки, что нужно уходить. Кивнув, она озирается, выбирая подходящее место, перебирается в противоположный конец здания и прячется за грудой старых кирпичей. Оттуда рукой подать до запасного выхода, и преследователи не обнаружат ее, если не подберутся вплотную. Юширо же забирается на переплетение старых труб и прижимается к ним животом, не шевелясь и почти не дыша. Они прячутся вовремя, потому что снизу раздается какая-то возня, и следом — шорох щебня под подошвами тяжелых сапог. — Обыскать здесь все, — произносит сухой мужской голос, и Юширо с нарастающей паникой узнает, кому он принадлежит. Вне всяких сомнений, ради поимки ценных пленников Кинберг отправила Октавиана Гейта — одного из самых преданных и жестоких своих последователей. Юширо не раз пересекался с ним в лаборатории, и впечатления от встреч остались не самые положительные. Слегка повернув голову, Юширо выглядывает из импровизированного укрытия, оставаясь при этом незамеченным для солдат. Так и есть, их командиром действительно оказывается Октавиан. Он остается стоять прямо возле выхода, пока остальные разбредаются по заводу, держа оружие наготове, и Юширо, холодея, наблюдает за тем, как один направляется к тому месту, где прячется Маюки. Он хочет остановить его, отвлечь, сделать хоть что-нибудь, но не позволить добраться до сестры — но остается на месте, прекрасно понимая, что Маюки его приступ геройства точно не оценит. К несчастью, солдат оказывается слишком наблюдательным: он обходит гору кирпичей один раз, затем возвращается, словно вспомнив что-то, наклоняется — и сухо рапортует: — Мистер Гейт, я нашел девчонку. Выражение крайней скуки с легким налетом раздражения, украшавшее до сих пор лицо Гейта, превращается в неподдельную заинтересованность. Он подает знак рукой и командует: — Тащи ее сюда. Солдат сгребает Маюки в охапку и вытаскивает на середину помещения. Даже будучи раненой, она пытается вырваться и пару раз заезжает ему головой в челюсть, на что мужчина недовольно сопит, но применять силу без приказа начальника не осмеливается. Передав Маюки в руки Октавиану и отойдя на шаг назад, он выдыхает почти с облегчением. — Кто это у нас тут? — интересуется Гейт, одной рукой обхватив Маюки поперек талии, а пальцами второй держа за подбородок, чтобы получше рассмотреть лицо. — Постой, кажется, я тебя знаю, — произносит он медленно, и когда, наконец, вспоминает, то кажется по-настоящему удивленным. — Кто бы вы ни были, я вижу вас первый раз в жизни, — цедит Маюки, прожигая его ненавидящим взглядом исподлобья, но получает в ответ только снисходительный смешок. Ей ни капельки не верят. — Врешь, — почти ласково припечатывает он. — Ты — та единственная сотрудница, пропавшая без вести в ночь побега. Тебя считали погибшей, но я догадывался, что ты была с ними заодно. Надо же, как удачно совпало. Ну что, куда ты спрятала мальчишку? — Его здесь нет, — она смотрит ему прямо в глаза, и ничто в ее мимике не выдает истинных эмоций. — Ладно, попробуем иначе, — пожимает плечами Октавиан, резко разворачивает ее и прижимает спиной к своей груди, на что Маюки болезненно охает. — Намикава, мальчик мой, выходи, нам предстоит серьезный разговор! — Не смей! — кричит она надрывно, на что Гейт неодобрительно цокает и свободной рукой бьет ее прямо в живот, заставив охнуть и согнуться едва ли не напополам. Глядя на то, как Маюки изо всех сил жмурится, чтобы не показать, насколько ей больно, Юширо сжимает руки в кулаки с такой силой, что ногти впиваются в мякоть ладоней, и изо всех сил сдерживает безотчетное желание обнаружить свое присутствие и разорвать в клочья ублюдка, посмевшего тронуть его сестру. — Послушай сюда, малец, — оглядевшись по сторонам, продолжает Октавиан. — Если сдашься добровольно, эта девчонка останется жива. Если же будешь упрямиться, — его голос сразу становится на несколько тонов холоднее, а в глазах вспыхивает недобрый огонек, — я пристрелю ее прямо здесь и сейчас, а тебя все равно найду и выволоку отсюда за шкирку. — Ты этого не сделаешь, — самодовольно усмехается Маюки, глядя на Октавиана как на неразумного ребенка. — Тронешь меня хоть пальцем — и у Юширо не останется причин играть по твоим правилам. Проигнорировав ее слова, Гейт с показным равнодушием пожимает плечами, свободной рукой извлекает из кобуры пистолет и приставляет к виску Маюки. Даже с такого расстояния Юширо видит, как округляются в ужасе ее глаза. Октавиан взводит курок и кладет палец на спусковой крючок. Одно движение, одна секунда — и Маюки погибнет раньше, чем успеет пошевелиться. У Юширо нет никакой уверенности в том, что Гейт не станет стрелять и в данный момент просто блефует. Кто знает, что творится в голове у этого психа? Юширо вспоминает, как его самого Октавиан не раз избивал за неповиновение, жестоко ухмыляясь при этом, и принимает окончательное решение. — Как же ты меня достал, — с тяжелым вздохом он спрыгивает вниз и под ошарашенным взглядом Гейта направляет дуло автомата тому прямо в лицо. Со всех сторон раздаются сухие щелчки взводимых курков, и вскоре Юширо сам оказывается под прицелом. Маюки смотрит на него со смесью страха, ярости и злой обреченности, но он не чувствует себя виноватым. Сейчас ему плевать, какие будут последствия у его безумной выходки, ведь он просто не мог и дальше оставаться в стороне и молча наблюдать за тем, как этот напыщенный идиот угрожает его сестре. — Опусти пушку, Намикава, — Октавиан старается говорить спокойно, но по глазам видно, каких неимоверных усилий ему стоит сохранять самообладание. — Не делай того, о чем потом горько пожалеешь. — Если бы я пристрелил тебя сейчас, в Панеме стало бы на одного морального урода меньше, — цедит Юширо. — Как жаль, что я не могу этого сделать, — с этими словами он бросает автомат на пол, и в то же мгновение двое солдат оказываются прямо за спиной, отбирают пистолеты и рюкзак, а ему скручивают руки за спиной, чтобы не вздумал дергаться. Поручив одному из своих людей охранять ставшую бесполезной Маюки, Октавиан подходит к Юширо и присаживается перед ним на корточки. Грубая рука в перчатке вцепляется в волосы на затылке, и Юширо приходится запрокинуть голову, чтобы не остаться без волос вовсе. — Где еще двое? — Не понимаю, о чем ты, — кряхтит он. — Хватит нести чушь. Ты поймал нас, разве тебе мало? — Не строй из себя дурачка, — склонившись к его лицу, цедит Октавиан. — В одиночку ты бы никогда не сбежал и оказался на свободе только благодаря своему буйному дружку, которого мы никак не можем вычислить. Отвечай, где он и девчонка по имени Ривер. — А ты заставь меня говорить, — Юширо растягивает губы в наглой ухмылке, вовсю наслаждаясь бессильной яростью Гейта. Судя по выражению лица последнего, он и сам понимает, что пытаться разузнать информацию сейчас — бесполезная затея. — Тащите их в машину, — выпрямившись, раздраженно бросает Октавиан и разворачивается, но не успевает сделать и шаг, как мимо его головы пролетает дротик и втыкается в шею солдата, удерживающего Маюки. Замерев буквально на мгновение, мужчина грузно падает лицом вниз, а его товарищи как по команде вскидывают оружие и начинают озираться по сторонам, пытаясь вычислить местоположение того, кто посмел на них напасть. Следующий дротик не заставляет себя ждать, и один из конвоиров Юширо разжимает пальцы, ослабляя железную хватку. Воспользовавшись всеобщей растерянностью, тот бьет второго свободной рукой прямо в кадык, выворачивается из захвата и бежит к осевшей на пол Маюки. Где-то слева кричит Октавиан, призывая своих подчиненных перегруппироваться и найти нападающего, но в подобной суматохе его приказы остаются неуслышанными. Кажется, будто дротики летят безостановочно со всех сторон сразу, и солдаты падают как подкошенные один за другим. Вернув себе рюкзак и один пистолет, Юширо бежит на улицу, крепко сжимая руку сестры в своей. С трудом верится, что им удалось выкрутиться благодаря чьей-то помощи и сбежать от преследователей в самый последний момент. Неужели стратег постарался? Но какая ему от этого польза? Юширо трясет головой, отгоняя ненужные мысли. Ничего, с произошедшим они разберутся немного позже, когда окажутся далеко от Второго Округа, а сейчас надо бежать, пока оставшиеся солдаты не очухались. Они бегут к дальней части вокзала, потому что показываться в таком виде на перроне, где их увидят десятки свидетелей, то же самое, что добровольно сдаться в плен. Огромные аналоговые часы показывают без двух минут четыре, и Юширо собирает воедино последние остатки сил, таща за собой Маюки, которая с трудом переставляет ноги и выглядит так, будто может потерять сознание в любой момент. Проскользнув незамеченными мимо работника вокзала, они оказываются возле последнего вагона, предназначенного для перевозки багажа пассажиров. Юширо забирается внутрь первым и помогает подняться Маюки. По лицу сестры струится пот, а дыхание вырывается изо рта со свистом, но усталая улыбка дает понять: ей просто нужен хороший отдых. Поезд с легким толчком трогается с места, стремительно набирая скорость, и вскоре Второй Округ вместе с Октавианом и его людьми остается далеко позади. Юширо не сомневается, что за ними непременно отправят погоню, но позволяет расслабиться себе хотя бы ненадолго. — Нам повезло, что это экспресс, а не товарняк какой-нибудь, — с облегчением выдыхает Маюки, прислоняется спиной к стене вагона и сползает по ней на пол. — Я все еще совершенно не представляю, как они нашли нас так быстро. Черт возьми, прошло всего двое суток! — злится она и несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, чтобы восстановить дыхание и вернуть себе пошатнувшееся самообладание. — Сначала я думала, что нас сдал Дилони, но зачем ему это? К тому же, я почти на сто процентов уверена, что это его люди устроили диверсию на заводе. — Может, Кинберг подключила к поискам своих первоклассных ищеек? — высказывает предположение Юширо, но Маюки встречает его без особого энтузиазма. Она тянется рукой к карману ветровки и с выражением крайней досады на лице вытаскивает коммуникатор — безнадежно раздавленный. — Не день, а черт-те что! — она предпринимает несколько попыток включить устройство, но безрезультатно — экран так и остается черным, испещренным паутиной многочисленных трещин. — Теперь мы не сможем связаться с Флори и сообщить ему, что все в порядке. — Думаю, благодаря Дилони он уже в курсе, — фыркает в ответ Юширо. Если уж стратег выследил их в чужом Округе и отправил на помощь своих людей, вычислить, что они сели в поезд, следующий до Капитолия, для него все равно, что пальцами щелкнуть. — Надеюсь, что ты прав. Покопавшись в рюкзаке, Маюки достает переносную аптечку, выпивает таблетку обезболивающего, промывает рану от пули перекисью, а затем Юширо плотно перевязывает ей руку бинтом. На первое время сойдет, но по приезду в Капитолий сестре необходима квалифицированная медицинская помощь, иначе может начаться заражение крови. Еще одна проблема вдобавок к уже существующим. Когда Маюки засыпает прямо на полу, положив голову на рюкзак, Юширо садится рядом с ней, подтягивает колени к груди и устремляет взгляд на небольшое окошко, за которым стремительно проносятся деревья. Он чувствует себя напряженным, как струна, и избавиться от этого ощущения не получается. В этот раз им удалось уйти, но повезет ли в следующий? Кажется, дальше будет только хуже.