Бейлик. Часть 1

Землю озарило утро. Когда Нурбану, заснувшая от изнеможения вчерашних событий, проснулась, солнце стояло не высоко, но это значило, что Айдолай с Ильбильге уже проснулись, значит, незаметно пробраться будет трудно. Впрочем, на этот случай у Нурбану есть план. Достав нож, кремень, фитиль от лампы и немного масла, Нурбану запрятала инструменты для грядущего спектакля. Айдолай пребывала в своем шатре, занимаясь своими делами - готовила запасы к переезду, складывала вещи, убирала негодные к употреблению и прочие подобные дела. Неожиданно в эту покойную обитель ворвалась запыхавшаяся Айгюль и умоляюще крикнула: - Пожар! Хатун, горит! Бросив недоумевающий взгляд на сноху, Айдолай уточнила: - Что горит? Где пожар? - Кто-то ткацкую поджег, Айдолай-хатун. Месячный труд даром пропадет! Осознав всю серьезность положения, Айдолай велела: - Присмотри за Ильбильге, я пойду. Тут же Айдолай торопливо вышла. Но стоило ей удалиться, а Айгюль отвлечься, как вошла девушка и сообщила: - Айгюль-хатун, шатер Гёка загорелся тоже. - Что? О Всевышний, какому безумцу взбрело в голову вытворять такие вещи? Посмотрев на Ильбильге, Айгюль подумала, что оставить ее будет не с кем. Поэтому она отослала девушку за Умур-беем, чтобы он сам разобрался в происходящем. Сама же Айгюль решила выйти из шатра с девочкой и понаблюдать за тем, что творится снаружи. И стоило ей выйти, как через шатер Лейли (он еще не был убран, а был переделан во временный склад вещей) прокралась Нурбану. Недолго думая, она вошла в юрту Айдолай, вход в которую был напротив, и оглянулась. Идя по периметру в шатре, она быстро перебирала вещи, заглядывала под полки и подставки, старательно прочесывала пространство руками, боясь упустить любую мало-мальски значимую вещь. Наконец, ей попалась кожаная сумка - точь-в-точь такая, какую она как-то раз видела у Алмала-хатун в лавке. Немного помедлив, она раскрыла ее и опустила в нее руку, тщательно перебирая каждую вещь. На самом дне она нащупала пергамент и тут же вытянула наверх. Это было письмо, перевязанное веревочкой. В любой момент Нурбану могли застигнуть, но ведь не для этого она дважды поджигала шатры и пробиралась сюда, чтобы бросить это письмо, заслышав шаги вернувшейся Айгюль. Поэтому она сунула послание за пазуху, и спряталась за самой высокой и широкой подставкой. Присев тут, разведчица заметила, что дыхание у нее бешеное, как будто она пробежала без передышки через весь кишлак. Оно могло ее выдать, поэтому перво-наперво Нурбану попыталась успокоиться. Но как быть спокойным, держа в руках небольшое письмо, от которого зависела жизнь и смерть ее хозяйки, и самой Нурбану? Письмо, от которого зависела судьба обоих племен? Ведь если они не смогут вывести кожевников на чистую воду, то те методично уничтожат их вместе с Нойоном, до этого отправив Лейли на казнь. Сотрут с лица земли, отправят в небытие, как отправили до этого целые народы. Тангутское царство, Китайская Империя, Татарские орды - сколько было народов, сполна вкусивших жестокости монголов, когда они добиваются власти! Они, превратившиеся кто в рабов-лизоблюдов, кто в призраки погибших, служили живым свидетельством того, что ждет маленькое племя Умур-Огуллары, встань оно на пути их завоеваний. А теперь русские княжества, одно за другим, падали к ногам сыновей старшего сына Чингисхана Джучи - Бату-хана (он прославит себя на Руси, как хан Батый) и Берке-хана. Итак, Нурбану с трудом успокоила дыхание, торопливо развязала послание и прочла. Дойдя до самого конца, разведчица зло улыбнулась. - Переписываетесь с Алмалой, да, Айдолай-хатун? Что же, пишите, пишите - недолго осталось. Быстро перевязав его и спрятав на место, Нурбану отдернула полог с черного хода и тихонько выбралась на улицу. В суматохе люди не заметили ее, и женщине удалось никем не замеченной попасть к себе в племя. Там она первым делом пришла в свой шатер, и, взяв лист пергамента и чернила, быстро чиркнула несколько предложений. Свернув послание, Нурбану спрятала его за ворот платья и торопливо зашагала в сторону дубовой рощи. Айдолай и Айгюль, после того, как справились с пожарами, отдыхали у первой в юрте. Наконец ей выпала возможность поговорить с кем-нибудь по душам. - Знаешь, Айгюль, удивительно, что иногда в гневе мы сотворяем безумные вещи, а потом каемся в этом так сильно. - Гнев все равно что беспамятство - после того, как он пройдет, сам не знаешь, что произошло и чем думал - ответила Айгюль. - Но вот возьмем то, что я винила Лейли во всех бедах своих. Я даже было поверила, что она убила Гёка. И тут умирает Гюлькыз. А то, что на похоронах сделали с Авшаром - вообще за любыми границами дозволенного. Я так горда, что Айваз остановил этот беспорядок и скажу честно, не сожалею о том, что Ивэ продолжают уважать. - С другой стороны - задумчиво заметила сноха - он оказался данником, а это предательство. - Тем не менее, такого обращения он не заслужил - решила Айдолай. - А Лейли жалко - ведь ее обвинили в том, чего не делала, все покинули, мать погибла, а отец опозорен. Жалко девушку, себя бедняжка теряет - она уже рассудка лишается. - Подождите, неужели вы так уверены, что к отравлению вашего отца она не причастна? - Я в это уже не верю. Не думаю, что это было обоснованно. В сущности, зачем? - Ну, из мести за оскорбления. Она сама об этом сказала. О том, что отомстит. - Да, это правда, Айгюль, но ведь и я ручалась отомстить за отца, а когда умерла Гюлькыз, обвинить должны меня. Разве не так? - Так. - Хотя я к этому никак не причастна, и если бы узнала о таких планах, сделала бы все, чтобы им помешать. Но... - Хотите сказать, зря Лейли заключили? - Посадить под стражу было бы достаточной мерой. Я так думаю. - Хмыкнув, Айдолай добавила - И это после того, как я же и требовала заточить ее. Да уж. Неожиданно к ним вошла Нурбану. - Извиняюсь, хатуны. Неожиданно я пришла. - Что вы, мы рады вас видеть, Нурбану-хатун. Присаживайтесь, побеседуйте с нами - встретила ее Айгюль. Айдолай приветливо улыбнулась. Нурбану оглянулась и села за стол, подхватив руками подол платья. Айгюль тут же ушла принести угощения, Айдолай завязала неторопливую беседу. - Верно, вы горюете по Гюлькыз-хатун. - Конечно. Наша госпожа была очень доброй и мудрой. Мне ее не хватает. Еще больше страдает Авшар. А больше всех - Лейли. В такое время и потерять мать... - Нурбану, а у вас была своя мать? - поинтересовалась Айдолай. - Я была круглой сиротой в очень раннем возрасте. Мать Гюлькыз воспитывала меня, как родную, а когда она умерла, я начала прислуживать ее дочери и ушла вместе с ней, когда она вышла замуж. Гюлькыз часто говорила, что из приданого самое дорогое для нее - я, а из семейных вещей - Лейли - улыбнувшись, поведала Нурбану. Вернулась Айгюль и налила им кефир. Женщины выпили его и продолжили разговор. - Айгюль-хатун, помниться, в стародавние времена вы задолжали нам - осклабившись с хитрецой, сказала служанка Гюлькыз. - Это как? - Помните, мы спорили, у какого племени ковры лучше будут? Так вот, в тот вечер ковры вы не сделали, значит, Ивэ выиграли - напомнила Нурбану. - Краски у нас испортили. Поэтому - парировала Айгюль. Нурбану вопросила: - А вы выяснили, кто это сделал? - Нет. Может быть, одна из молоденьких девушек по неопытности с чем-то переборщила. - А у вас Фериде была в ткацкой в тот день? - Да. А что? Не ответив ничего, Нурбану посмотрела на свой кубок, сосредоточенно сведя брови. Вдруг лицо разгладилось, приобретя выражение восторга, а в глазах заиграл торжествующий огонек - она о чем-то догадалась! Но о чем? Айгюль не решилась спросить. - Можно войти? - попросился вдруг кто-то к Айдолай-хатун. Нурбану дернулась - голос Каплана, ставший почти родным за тридцать лет, был очень некстати к ее размышлениям. Зато его владелец явился как нельзя вовремя. - Входи, воин Каплан - позволила Айдолай. Войдя и несмело оглянувшись (вот отчего в таких ситуациях воины, подобные ему, без колебаний ломающие шеи и рубящие головы, вдруг мешкают?), он обратился к Нурбану: - Нурбану-хатун, не хотел прерывать вашу беседу, но Авшар-бей зовет вас к себе. Придите, как освободитесь. Подскочив с места, Нурбану обратилась к Айдолай: - Простите, хатун, но бей просто так никого не зовет, верно, что-то важное. - Идите, Нурбану-хатун, дай Бог к добру - пожелала Айдолай. Айгюль вышла проводить гостью. Стоило им выйти, как Нурбану достала письмо и протянула Айгюль: - Пожалуйста, передай его Алмала-хатун. - Хорошо - ответила Айгюль, вертя послание в руках. Она отнесла его Айдолай и все рассказала, а затем осторожно спросила : - Проверить письмо? - Нет, Айгюль. Нельзя смотреть в чужие письма. Это подло. А еще, если ты и решишь проверить его, то оно запечатано. Сразу станет ясно, что его проверяли. - Ладно уж. А Алмале передадим его? - Отдай конечно. Это же письмо для нее. А вообще, что за подозрительность, Айгюль? - Да не знаю. Нурбану показалась мне странной. Затем Айгюль перевела тему и больше к ней не возвращалась. По завершении разговоров она отдала своей подчиненной из мастерской письмо и повелела отдать Алмале, что девушка и сделала. Все неумолимо, неукротимо и неотвратимо шло к развязке - развязке, погруженной в кровь.