И рухнул мир

      Прошло уже несколько дней моего сожительства с рыжиком и возникла одна проблема. Я совершенно перестал ощущать голод. В последний раз я съел руку товарища Яна, а это было почти неделю назад. Во всех встречавшихся мне случаях заражения, вирус усиливал потребность в пище, но только не у меня. Я не обратил внимания, когда с самого начала мой голод можно было утолить парой кило мяса, а теперь, когда он и вовсе сошел на нет, я серьезно задумался. Может ли это быть из-за того, что моё внимание переключилось с поедания людей на секс с ними? Каждый день мы трахаемся с Яном аки кролики. Даже заполнили всю тумбочку смазкой и гандонами, а в ванну наконец принесли клизму.       Узнав об отсутствии голода, Ян обрадовался, но я не разделяю его чувств. Может, я умираю? Может, вирус втихаря убивает меня, одарив на последок всякими плюшками? Возможно я просто загоняюсь, и вирус действует на меня по-особенному, делая выше других зараженных, да и вообще всех живых существ. Но то, что происходит, реально мне не нравится. Пока не узнаю точно, умираю я или нет, буду продолжать питаться мясом.       Сейчас Ян завтракает, и я собираюсь сделать тоже самое. Осталось найти свой завтрак.       Сажусь напротив рыжика и двигаю к нему свой блокнот.       «Я собираюсь поесть». Когда рыжик прочитал это, его глаза округлились и удивленно посмотрели на меня. — Ты же не хочешь.       «Я буду питаться пока не узнаю, умираю ли я или нет» — Ну… ладно. Мне ждать тебя тут?       «Да, только скажи где находится твоя бывшая группа. Не хочу до вечера искать.» После этих строк Ян затих, Не двигаясь, а затем и вовсе отвернулся. - …Не могу, — после долгого молчания сказал рыжик.       «Почему? Ты больше не с ними. Теперь в этом мире все люди сами за себя и в случае столкновения с зараженными любой человек может оставить тебя наедине с ними»       Рыжик прочитал записку, но продолжал молчать. Я забрал блокнот и снова начал строчить.       «Я единственный кто защищает тебя по-настоящему». Ноль реакции.       «Скажи мне». Мотание головой.       Вот упрямый. Я и до заражения был легок на агрессию, а теперь меня стало крайне легко взбесить. Морковкин напрашивается.       Встаю из-за стола и подхожу к рыжику. Поднимаю его лицо за подбородок, отводит взгляд. Ладно, не хочешь по-хорошему — будет по-плохому.       Скатываю футболку с плеча рыжика. Взгляд становится вопросительным. Еще не понял, что я собираюсь делать. Провожу острым ногтем большого пальца по ключице, выступает кровь. Рыжик вздрагивает и испуганно смотрит на меня. Облизываю окровавленный палец. — Стой! Не надо! — рыжик дергается назад в попытке убежать, но я схватил чистой рукой его предплечье не давая сдвинуться.       Я посмотрел на стол. Взгляд Яна последовал за мной. Постучав пальцем по фразе «скажи мне» в блокноте, вновь перевел взгляд на парня. — Не могу, не могу, — шептал он.       Я снова облизнул уже успевший засохнуть палец и подвел к поцарапанной ключице. Из глаз рыжика покатились слезы, а дыхание участилось. Он задергался. — Нет… Нет… — постоянно повторял он.       Я еще раз постучал по блокноту пальцем. Мотание головой и мое терпение на пределе. Отпускаю рыжика и, помыв руки, сажусь обратно. Парень немного выдохнул, но продолжил лить слезы и дрожать. Предплечье, за которое я держал его, посинело. С ключицы начала скатываться алая капелька. Посмотрев на нее, жажды я не почувствовал, но приятный аромат уловил.       Снова стук о блокнот, снова отрицание. На четвертый раз мое терпение лопнуло. Ладонью я ударил по щеке рыжика и, взяв его за волосы на затылке, приложил об стол. Ян схватился за нос и замычал. Но продолжил молчать после того как я в очередной раз постучал по блокноту. Как же затруднительно общаться не имея голоса. Я бы сейчас с удовольствием поорал на морковкина.       Оставив запись в блокноте, я вышел из квартиры закрывая дверь. Рыжик может сбежать через окно, но с закрытой дверью я уверен, что зомби не зайдут в мой дом.       Идя по улице, я думал о Яне. За те дни, что мы живем вместе, я привык к нему. Даже немного привязался. Если он сбежит, то, скорее всего, я пойду его искать, а если нет, прощу эту нелепую защиту бывших товарищей. Возможно.       По дороге мне встречались зараженные. В зданиях тоже обычных людей не было. На пути я увидел больницу. Почуяв слабый аромат, зашел в нее. На полу первого этажа лежали трупы с пробитыми какой-то арматуриной головами. На втором этаже были слышны шаги. Поднявшись, я услышал и голоса. — Ищите болеутоляющее и жаропонижающее. Бил, Крис, спуститесь и найдите склад. Я с Метью поднимусь на третий этаж, — говорил мужчина.       Ответов не было, видимо, ему кивнули. Я спрятался в пустой палате и приоткрыл дверь для обзора. К лестнице направлялись четверо. Один парень немного отставал, поэтому я нацелился на него. Отойдя за стену так, чтобы меня не увидели, я подкараулил пока трое пройдут, а четвертый будет на уровне двери. Резко открыв дверь, выбегаю, поворачиваю голову парня на сто восемьдесят градусов и быстренько забегаю с ним обратно. Трое так и не заметили пропажу товарища.       Плотно прикрыв дверь (замка не было), укладываю паренька на кровать. Сняв с него футболку, достаю из кармана нож-бабочку и, немедля, разрезаю кожу от плеча до кисти. Брызнула кровь и ее аромат разнесся по комнате. Вырезаю бицепс. Откусывая от мышцы по куску, я не смог остаться чистым и замарал подбородок. Блин. Хоть бы на одежду не попало. После рук, я начал есть шею. Из сонной артерии все еще шла кровь. Кто я такой, чтобы упустить возможность полакомиться таким невероятно вкусным коктейлем?       Когда я вошел во вкус и начал резать бедро, за дверью послышались шаги. Оторвавшись от занятия, мне пришлось скрыться в слепой зоне прохода. Через секунду открылась дверь. — Бил? — в палату зашел смуглый мужчина.       Не давая времени рассмотреть товарища, я полоснул своим ножом по шее мужчины. Послышались хрипы и грохот от падающего тела. Ну, в принципе я наелся, поэтому пора валить.       Открыв окно, я выпрыгнул. Через пару секунд послышался крик. Похоже, кто-то из людей увидел остатки моей трапезы.       Солнце поднялось и стало жарковато. Кровь засохла и теперь стягивает кожу. Тру ладонью по подбородку в попытке стереть ее с себя, кровь скаталась в катышки и я стряхнул их, но дома надо все равно умыться.       Когда я открыл дверь квартиры, меня встретила тишина. Отмыв кровь в ванне, я заглянул в спальню. Никого. Затем на кухню. Пусто. В зале тот же результат. Рыжик убежал. Обиделся, что я приложил его об стол? Хотя, он также мог спланировать побег заранее. Вот гаденыш. Скорее всего он побежал к своим друзьям.       Выхожу на улицу. Вдалеке замечаю трупа. Убили его недавно, так как каннибалы еще не успели его забрать. Подбегаю к нему. Зубы не в крови. Фух.       Бегу дальше. В конце дорога раздваивается. Принюхиваюсь, пытаясь уловить запах, который, скорее всего, уже развеялся. Но удача снова на моей стороне и я улавливаю едва заметный аромат слева. Иду в его сторону. Напрягаю рецепторы до предела. Вдыхаю. Нашел. В километре от меня. Добегаю до предполагаемого места положения рыжика. Это многоквартирный дом. Запах идет от третьего этажа. Поднимаюсь. Расслабляю рецепторы, так как аромат уже дурманит. Дергаю ручку двери. Закрыто. Отхожу, целюсь и пинаю точно в скважину выламывая ее с корнем. Дверь открывается. Захожу внутрь. Из комнат выбегает семь человек. Удивленно уставясь на меня, все замерли. Осматриваю всех людей, но не нахожу своего. Где морковкин? — Ты кто такой? — спрашивает мужчина и поднимает пистолет целясь мне в лоб. Поднимаю руки. — Что тебе здесь надо? — спрашивает он же. Остальные люди обеспокоенно смотрят на нас.       Опускаю руку к карману с блокнотом и ручкой. Мужик нервно дергается. — Поднял руки! — орет он.       Быстро достаю содержимое кармана и выполняю приказ. — Что это? — спрашивает мужчина с пистолетом.       Прикладываю блокнот к стене и, сделав запись, передаю его мужику. — «Я ищу Яна»? Ты про рыжего? — киваю. — Зачем он тебе?       Беру блокнот.       «Я его любовник. Почти неделю он жил со мной, но вдруг исчез. Хочу вернуть своего любимого. Позовите его, если он тут»       Мужчина подозрительно посмотрел на меня и, что-то прикинув в уме, сказал рядом стоящей девушке. — Позови Яна.       Та неохотно, но согласилась и, подозрительно, как в общем и все в этой квартире, посмотрев на меня, ушла. Через несколько секунд она вышла из дальней комнаты с рыжиком. Выглядит он хреново. Огромный синяк во всю щеку и пол предплечья, опухший нос заткнутый ватой и красные от слез глаза смотрят на меня с грустью и обидой.       Я подошел к нему. Прижав к себе, почувствовал как он дрожит. Нагнувшись я взял рыжика на руки и ушел, оставив членов группы хлопать глазами. — Пвасти… — затравленно сказал рыжик.       От его голоса я засмеялся. Такой забавный. Ян уткнулся мне в плечо и обвил руками шею. Когда мы пришли домой, он снова расплакался. Пришлось укладывать его на кровать и, как в первый раз, обнять и лежать так.       Мы пролежали до вечера. Рыжик не спал, просто пару часов успокаивался и отдыхал с закрытыми глазами. Потом сказал: — Я хочу есть.       Расцепив обнимающие Яна руки, позволяю ему уйти из комнаты. Сам остаюсь в постели. После сытной трапезы меня немного разморило. Не хочу что-либо делать. Я уже и так достаточно поднапрягся, разыскивая рыжика. Мне хватит. — Так ты… Поел? — в спальню зашел морковкин с чипсами и бутылкой воды в руках. Вот это я понимаю еда, ага.       Блокнот лежит где-то на кровати. Мне лень его искать, поэтому просто киваю. Рыжик промычал и сел на кровать опершись спиной о стену. Пока он хрустел чипсами, лениво поворачиваюсь в его сторону и смотрю. Просто смотрю. Но без эмоций это сделать не могу, так как Ян оказался той еще свиньей. Вокруг рта прилипли кусочки чипсин, а сами губы и пальцы блестят от жира и слюней. Опухший синий нос добавляет комичности. Задаюсь хохотом. Но без звука это выглядит крипово, поэтому, когда открываю глаза, чтобы еще раз посмотреть на рыжика, меня пробивает на еще больший смех от вида его удивленного изгвазданного лица. — Что смешного? — жуя очередную чипсину, спрашивает парень.       Отсмеявшись, обвожу пальцем вокруг своего рта показывая причину смеха. Ян ворчит, но вытирает лицо салфетками с подоконника (лежат они там, кстати, не просто так). — Всё? — вытеревшись, спрашивает рыжик.       Киваю. На моем лице все еще блуждает улыбка от недавнего прорыва смеха.       Когда морковкин доел, я нашел блокнот и записал интересовавший меня вопрос: «Зачем убежал?»       До этого спокойный, даже немного веселый, рыжик нахмурился. Сделав большую паузу, заговорил: — Неделю назад, может быть меньше, я раздумывал о том, где мне будет лучше с тобой или в общине. Определял меньшую из зол… В начале ты был ею. Но после сегодняшнего случая и той записки в блокноте, я решил, что это зло стало больше, чем то, в котором я с общиной. И я убежал. Потом прибежал и опять убежал. В общем, половину консерв я унёс. — еще немного подумав, добавил. — Я боялся, что ты можешь прийти раньше, поэтому никого не брал с собой… Про тебя я ничего не рассказывал, так что не убивай их, хорошо? — рыжик с надеждой посмотрел на меня. Увидев кивок, парень облегченно выдохнул. — Спасибо, — прошептал он.       Я поманил рыжика пальцем и перевернулся на спину. Мор прошел и его место внезапно заняло возбуждение. Посмотрев на тупящего морковкина, ловлю его взгляд и опускаю руку на резинку штанов. Подзываю еще раз. Заторможенность проходит и я улавливаю секундное отвращение. Нет, оно не отражается в лице, это глаза выдали парня с потрохами. Вот значит как… Ему противно. До этого я редко брал рыжика спереди, а на минет и не намекал вовсе. Я ошибся, думал, что ему нравится. Начал что-то чувствовать. Был крайне нежен. Я должен был заподозрить что-нибудь, когда он сам стал поворачиваться спиной во время секса. Не заметил. Какой дурак.       Я не подал вида, что заметил, как наши выдуманные мной любовные отношения разрушились, так и не начавшись, и продолжил вызывающе смотреть на рыжика, гладя себя по прессу и немного оттягивая резинку спортивок. Ян попытался улыбнуться, но поняв, что ничего не выйдет, сдался и опустился на колени между моих ног. Стянул штаны с бельем. Облизал головку. Вылизав ствол, взял в рот. Я подсунул ладони под голову и закрыл глаза, давая полную свободу действий. На счет своего семени я уверен. Если она попадет в желудок или кишечник, Ничего не произойдет. Как я уже говорил: люблю эксперименты.       Я кончил не предупредив, и после этого слушал топот и шум воды. Брезгливая тварь. Надев штаны обратно, поворачиваюсь лицом к стене. Вижу блокнот. Записав, возможно последнюю фразу, кладу блокнот с краю от двери и вновь отворачиваюсь. Тихий скрип двери. Шаги. Шелест листов. — Марк? — хрипло зовет Ян. — Марк, ты не противен мне, — ложь. — Я… Я люблю тебя, Марк. — наглее лжи я не встречал! Ты убежал всего несколько часов назад, а сейчас говоришь о любви?! Сука!       Ярость заполонила разум. Чувствую, что вот-вот сорвусь. Разорву Яна на куски. Его лживые слова как игла, а мое самообладание словно шар. И сейчас он на грани взрыва. Резко подрываюсь, хватаю Яна за шею и кидаю на кровать. Сейчас я покажу тебе любовь, мразь. Прижимаю за шею к постели спиной к себе, срываю брюки с бельем. Парень кричит, но звук приглушается одеялом. Проявляю милосердие и достаю смазку. Обильно лью на член и промежность. Подставляю вставший член к сфинктеру. Под упоение воплями, врываюсь резкими толчками в анус парня. Дырка достаточно растрахана, чтобы не порваться, но боль, как я слышу, это доставляет. Любовь, говоришь? Давай проверим, как ты будешь любить меня после этого. Насаживаюсь глубже. Потом еще. И до конца. Ян вопит, схватившись за одеяло руками, и содрогается от слез, сжимая меня внутри.       Кончаю на спину. Вытерев член, натягиваю спортивки и ухожу в зал. Валюсь на диван. Из спальни доносятся всхлипы. Паршиво. Я испортил все окончательно. Возможно отвращение и прошло бы, возможно он бы и привык. Но сейчас уже не узнать. Скоро он опять уйдет к своим дружкам.       Нет. Он не уйдет. Я не дам. Сожру всех. Посажу его на цепь и больше не отпущу. Пусть ненавидит. Пусть хоть блюет от отвращения. Он мой. С первого дня мой. Моим и останется. Вскакиваю с дивана. В спальне застаю сломанного рыжика в той же позе, в какой и оставил. Коленями на полу, лицом на кровати. Руки, словно у тряпичной куклы, раскиданы по одеялу. Что я наделал? Дотрагиваюсь до плеча. Вздрог вперемешку со всхлипом, и испуганные глаза смотрят на меня. — Прости… прости… — хрипит парень. — Прости…