Банановый пластик

Осознав в полной мере свою влюбленность, никто из мальчишек не собирался признаваться. Они лишь бросали друг на друга недвусмысленные взгляды, краснели, случайно коснувшись руками, и всё гадали, с какой вероятностью они могут рассчитывать на ответные чувства. Они пытались прознать у друг друга, нравится ли им кто-нибудь, и со стороны это был целый набор неловких разговоров, но им было по двенадцать лет, так что всё это ещё можно было списать на возраст. Но они так же были лучшими друзьями, вместе с Чочо оставаясь командой номер десять. Прошло целых два года размышлений и терзаний прежде, чем что-то между ними радикально изменилось. Они сидели в комнате Шикадая, пока на улице во всю поливал ливень, словно бы кто-то ведрами выливал воду на Коноху. В комнате было тепло и уютно, и они сидели на полу, смотря телевизор. В руках у Иноджина была детская книжка с картинками, которую они очень сильно любили в детстве, и чудо, что она сохранилась у Нара. - Я думал, ты и Чочо позовешь, - листая книгу, говорит Иноджин. Иногда он останавливался, чтобы посмотреть на изображение каких-либо животных или сказочных домов, пока Шикадай играл в приставку. Они сидели рядом, практически соприкасаясь плечами и периодически отвлекаясь от своих занятий на разговор. - Я звал, но у нее уже были планы с Сарадой, - Дай пожал плечами. - А они довольно близки, - подмечает Яманака. - Ага, - Шикадай не отрывается от приставки, но краем взгляда смотрит, какую книжку Иноджин держит в руках. Мысленно он клянет себя за то, что не убрал её подальше, но кто ж мог знать, что Яманака привлекут именно сказки. Дело даже не в самой книге, а в том, что в ней. Проходит несколько минут, Иноджин переворачивает страницу и с удивлением смотрит на небольшие красные лепестки какого-то цветка, заложенные между двух страниц. - Не знал, что ты увлекаешься гербарием, - говорит парень, узнавая в лепестках камелию. – Но лучше переложить лепестки в книжку без картинок. - Я не увлекаюсь! – протестует Нара и тянется за книгой, чтобы забрать ее, но встречается с взглядом Иноджина. – Просто… - Просто что? – интересуется парень, смотря на Шикадая. Ответный взгляд его немного смущает, но ему интересно узнать, почему друг засушил лепестки камелии. Иноджин думал, что он не увлекается такими сентиментальными вещами. Шикадай вздыхает, словно бы на нем лежал великий груз. - Это та камелия, которую ты мне дал, когда мы сидели в цветочном магазине на следующий день после приезда с той миссии, когда Мицуки ушел из деревни, - Дай смотрел, как удивленно распахиваются глаза Иноджина, наверняка, он и не помнит об этом. – Ты тогда сказал, что значит этот цветок, и я захотел сохранить его. На самом деле Иноджин хорошо помнил тот день, когда осознал, что Шикадай ему нравится. Чуть позже, поразмыслив над всем, он понял, что Нара нравился ему всегда, чуть ли не с самого детства. Это всё было так странно осознавать, что первое время Яманака не мог свыкнуться с этой мыслью и поминутно краснел при Нара, но вскоре успокоился, не спеша торопить события. - Но в гербарии у цветов часто меняется значение, - Иноджин огладил один из сухих лепестков. – Я не помню точно, но камелия значит что-то вроде серьезных чувств к кому-либо, любовь, длящуюся всю жизнь. Он замолкает, краснея и опуская взгляд в книгу, медленно закрывая его. - Ты так много знаешь о цветах, что не удивительно, - Шикадай усмехнулся. - Зачем ты хранишь лепестки камелии? – тихо говорит Иноджин, затем поворачивает лицо к Шикадаю, оно все красное, вплоть до ушей и шеи. Он спотыкается на словах, но выдавливает дорогое сердцу признание в чувствах. – Шикадай, ты!.. Ты!.. Ты очень сильно мне нравишься! Но такими знаками ты заставляешь меня думать, что я тебе тоже! Мальчишка жмурится, сжимая ручки в кулачки, затем встает с пола. Ему вдруг стало так стыдно, что он сказал это, словно бы в симпатии могло быть что-то постыдное. - Забудь то, что я сказал, - тон его голоса заметно холодеет. Он старается показаться безучастным, но его лицо говорит само за себя. – Мне, пожалуй, стоит уйти. Шикадай за несколько секунд испытал такое смущение, сколько не испытывал за всю свою жизнь. Его так сильно не смущали даже целующиеся родители, а Иноджин всего лишь несколькими словами выбил его из колеи так, что вернуться в нее не представлялось возможным. - Какой же ты проблемный, - он вздыхает, хватая Иноджина за руку, не позволяя ему уйти. Он держит его за запястье, пока Яманака не поворачивается, смотря на него так, словно бы вот-вот расплачется. – Ты все правильно подумал. Глаза Иноджина вновь распахиваются, поражая своей голубизной, реснички трепещутся, а губы замирают в недоумении. Сам Шикадай выглядит слишком спокойно, но лучшему другу и без внешних показателей видно, как он нервничает. Они садятся на пол и смотрят в телевизор, хотя за происходящим никто из них не следит. Они думают о своем, хотя Шикадай всё еще держит Иноджина за руку. Посмотреть на друг друга они боятся. - Иноджин, - наконец говорит Нара. – Банановый пластик – твой любимый цвет. Яманака дергается и смотрит на парня, словно бы он сейчас раскрыл его самую страшную тайну. - Ты помнишь, - его губы трогает улыбка. – Я придумал это так давно… - Да, но я понял, о чем ты говорил, только сейчас, - Шикадай сжал руку парня. – Хотя ничего запредельного для понимания в этом не было. Ты просто художник, у тебя тонкое понимание цвета. - Не говори так, будто это странно! – возмущается Иноджин, сжимая руку друга в ответ. - Зато теперь я никогда не скажу, что твой любимый цвет просто жёлтый, - Шикадай усмехнулся, смотря, как Яманака смешно надувает щечки и губы. Вдруг это сменяется яркой улыбкой, выражающей признательность. Вечер продолжается просмотром фильма и хохотом над глупыми комментариями друг друга, а за окном ливень только набирает обороты. Им ещё столько всего предстоит сделать вместе, создать общие воспоминания, но пока им хорошо и так: признавшись в чувствах, оставаться близкими друг другу, главной поддержкой и подмогой друг для друга. Менять что-то пока что не имело смысла. Признание ничего не изменило между ними, разве что долгие взгляды теперь можно было не отводить. Они вроде бы и хотели коснуться друг друга, взяться за руки или обняться, но боялись этого, как огня. Лишь со временем они стали сидеть впритык к друг другу у кого-нибудь дома, держаться за руки, пряча их под одеялом. Они не торопились, даже не понимали до конца, в каких они отношениях. Накануне дня рождения Иноджина в деревню прибыла делегация из Суны, состоящая из Шинки, Араи и Йодо. На кой черт они приехали не особо интересует Яманака, но Шикадай сопровождает их, потому что он недавно получил звание чуунина, поэтому им с Чочо даже миссию не дали, и они взяли выходной, который решили провести вместе, гуляя по Конохе. Иноджин с большим удовольствием провел бы столь погожий денек всей командой вместе, но им с Чочо оставалось лишь гадать, зачем троица из песка посетила их деревню. Иноджина же изрядно волновал только один вопрос. Та Йодо, девушка с экзамена на чуунина, зачем она здесь? Даже не важно, зачем, важно, как Шикадай к ней относится. Она действительно красивая: блондинка с голубыми глазами… Да о такой мечтать только можно, она же выглядит как принцесса. Да и наверняка умная… Иноджин не исключал того факта, что Йодо могла нравится Шикадаю, но он упорно говорил себе, что это не так, чуть ли не руки себе кусал, чтобы не думать об этом. Однако, Чочо заметила, что Иноджин то нервничает, то огрызается, в общем, ведет себя странно, но лезть в его раздумья она не стала. Зная Яманака с детства, она повела его гулять, утягивая за предплечье за собой, и вскоре он действительно расслабляется и открыто улыбается, шутит и кидается подколами. Они видят Шикадая в компании Йодо, и это совершенно выбивает Иноджина из колеи, он даже останавливается. Один вид Нара, болтающего с этой девушкой, заставляет его задуматься, точно ли он нравится Шикадаю. Яманака, конечно, не хочет ставить под сомнения его чувства, но его так воротит от того, что Нара болтает с ней и улыбается. Шикадай замечает своих друзей, прощается с ребятами из песка и подходит к ним, а Иноджину бежать от него хочется, тошно даже в глаза смотреть. За свои мысли ему ужасно стыдно, и невольно Яманака нос воротит, что не укрывается от Нара. - Чочо, там Сарада тебя искала, просила передать, что она в кафе тебя будет ждать, - Шикадай спрятал руки в карманы и взглядом спросил у Акимичи, что с Иноджином, на что она неопределенно пожала плечами. - Точно, я совсем забыла, что у нас с ней были планы! – с этими словами Чочо подмигнула Шикадаю и оставила парней вдвоем, зная, что им надо побыть вдвоем. Конечно, друзья еще не объявляли о своих отношениях, но Акимичи уже давно догадалась, что они друг к другу неровно дышат. Проследив за девушкой, Шикадай пробурчал предложение о прогулке, на что получил кивок головой. Даже за руку Иноджина было не взять, потому что он вечно прятал их то в карманах, то в сумке, но больше всего Шикадая раздражало как раз то, что он не мог поймать взгляд голубых глаз, хоть и чувствовал его взгляд на себе. До чего же проблемный. Парк принимал их тихим шуршанием листьев на деревьях, как и обычно. Казалось, когда они прогуливались здесь, то становилось необычайно тихо и спокойно, исчезала тревожность и забывались проблемы. За каждым деревом таились детские воспоминания, а на их любимом месте, где они обычно сидели на траве, казалось, все еще витал в воздухе каждый их разговор, даже самый нелепый. - Эй, Иноджин, - Нара привлекает внимание парня, наконец смотря ему в глаза, и прежде, чем он успел бы что-то спросить, взял его за подбородок, захватывая рукой всю челюсть, чтобы у Яманака не было возможности отстраниться. Сблизившись с ним, он замечает, как трепещут реснички парня, когда он удивленно распахивает глаза, как персиковые губы размыкаются в непонимании. Иноджин до кончиков волос чувственный, реагирующий на всё, и сейчас его удивленное лицо именно то, что желал увидеть Нара. Их первый поцелуй получается коротким и робким, и неизвестно, кто из них жмурился больше, ощущая чужие губы. Иноджин даже схватился за кофту Шикадая, а тот пальцами проехался по его щеке, а затем они отстранились друг от друга, дыша так, будто бы только что ныряли под воду. Шикадаю хватило нескольких секунд, чтобы выветрить из головы Яманака все его странные мысли, и теперь он любовался его красными щеками, чувствуя, что и сам так же смущен, как и блондин. - Здорово, - наконец выдыхает Иноджин, поглядывая на Шикадая и нервно теребя пальцы. – Но ты бы хоть предупредил! - Хотел посмотреть на твое удивленное лицо, - бросает Нара и идет вперед, посмеиваясь. Мягкость губ Иноджина еще чувствуется, словно бы осталась небольшая вмятина, и это теплое чувство до колик нравится Шикадаю. Кажется, он будет возвращаться к нему раз за разом, когда в будущем будет целовать Иноджина. Иноджин оказался очень робким в проявлении своих чувств. Он боялся взять Шикадая за руку на людях, но дома был спокоен, часто обнимал Шикадая со спины или притулялся рядышком, чтобы посидеть вместе. Дай смеялся над ним, ведь такой дерзкий парень смущался поцелуев, прикосновений. Мальчишки никогда не были фанатами посиделок в беседках, так как Шикадай больше любил понежиться на солнышке, а Иноджину больше нравилось снаружи, чем внутри беседки. Но сейчас им пришлось укрыться от дождя, и полумрак деревянной беседки, спрятавшейся в глубине парка, казалось, усыплял. - Долго еще идти будет, как думаешь? – Иноджин убирает влагу с волос и лица, чувствуя, что в этом нет смысла, ведь он промок до нитки, пока они бежали до беседки. Дождь только усилился, и это удручало парня. - Ливни обычно быстро проходят, - Шикадай садится на скамеечку и вздыхает. Дождь нагоняет на него тоску. – Поутихнет, и побежим к вам в магазин, здесь ведь недалеко. - Ты промок. Распусти волосы, быстрее высохнут, - блондин садится рядом с Нара и смотрит на него. Они не так уж сильно промокли, но им обоим зябко, да еще и ветер задувает, нагоняя холода. - Тебе просто нравится, когда я распускаю волосы, - Дай вздыхает, но повинуется, снимая резинку с волос. – Доволен? Иноджин кивает, слабо улыбаясь. Иногда он не может отказать себе в минутной слабости, особенно когда есть возможность увидеть Нара без этого ананасового хвоста. - Погоди, у тебя тут… - Шикадай заводит кисть за ухо Яманака, как бы собираясь что-то поправить, но притягивает его к себе за затылок и целует парня в губы, улыбаясь, ведь он изрядно удивил парня, это было видно по его резко распахнутым глазам. - Это незаконно, Шикадай! – оторвавшись, говорит Иноджин, глотая воздух и смущенно улыбаясь. - Даже если я нарушаю закон, может повторим? – Дай нахально улыбается. - Шикадай! – Иноджин выскакивает из беседки и идет в сторону магазина, слыша хохот Нара за спиной. Дождь закончился, выглянуло солнце, а Иноджин чувствовал, что стоило бы остаться в беседке, но он все еще был слишком смущен выходкой Нара. Дети растут чрезвычайно быстро – так считают родители, которые уже не могут оберегать своих чад. Они уже не могут крикнуть им вслед «Ты забыл шарф!» Не могут поцеловать в лоб, ведь «ма-ам, я уже выше тебя, перестань!» И все эти детские мелочи постепенно уходят из жизни родителей, что огорчает их. Но в тайне они считают своих детей всё теми же малышами. Для родителей это нормальное явление. Даже не достигнув совершеннолетия, команда десять спокойно выходила на миссии в количестве трех человек. Они были сработавшейся командой, не хуже родителей, без слов понимали, где и в какой момент должны помочь друг другу, не говоря уже о том, что все обязанности между ними тремя были давно распределены, и они даже не думали о том, что нужно о чем-то договариваться. У них было много негласных правил, что-то вроде простых вещей, к которым они привыкли за время совместной работы, например, приглядывать за телом Иноджина, когда он пользуется техниками своего клана. Была тихая ночь: небо заполнили звезды, кажется, даже сверчки притихли, и было слышно разве что треск костра. Шикадай и Иноджин спали в палатке, пока Чочо была в карауле. Как спали: лежали в обнимку с друг другом и тихо разговаривали, периодически дремля. - Спишь? – Шикадай блестит в ночи зелеными глазами, наблюдая за парнем. Им обоим вроде даже хочется спать, но в такой спокойной и приятной близости они стремятся запомнить все: и чужое дыхание, и ласковое движение. - Да, - Иноджин даже кряхтит, стараясь устроиться поудобнее рядом с Нара. - Спящие не разговаривают, - Шикадай касается губами носа парня, обнимая его и согревая, а тот жмется к нему в ответ. И кажется, ночь бесшумна и спокойна… - Эй, вы оба! Если есть силы разговаривать, то подежурьте, а я спать хочу! – Акимичи заглядывает в палатку, впуская холодный воздух. Слышится недовольное ворчание обоих парней, затем Шикадай выбирается из спального мешка и вылезает из палатки. Чочо забирается в палатку и сразу же в спальный мешок, согреваясь. «У них даже мешок один на двоих,» - думается ей, пока она устраивается поудобнее. - Ты нашел себе парня быстрее, чем я, - Акимичи смеется. Кажется, в детстве она только и мечтала о парне, и ей так забавно вспоминать об этом. - Что логично, - Яманака хмыкает, забирая себе всё пространство спального мешка и ловя то тепло, что еще осталось от Шикадая. – Разве у тебя с Сарадой там не складывается? - Складывается! Поэтому я очень хочу поскорее вернуться домой, - Чочо поворачивается спиной к Иноджину. – Спокойной ночи, Иноджин. - Спокойной, - а парень кутается в теплый спальный мешок и секундно проваливается в сон. Он знает, что Шикадай охраняет их сон, поэтому ему спокойно за себя и Чочо. Иногда ему кажется, что он смотрит в его сторону, отчего на душе так тепло, только хочется родных объятий. Яманака получает их ближе к утру, когда встает на пост караульщика. Проводив Шикадая взглядом, Иноджин садится на землю, открывает блокнот и рисует замечательную картинку: улицу, залитую солнечным светом, деревья сбоку, фигуры людей… «Банановый пластик» - вот такая красовалась надпись внизу рисунка. Он перерисовал то, что сидело в его голове с самого детства, наконец чувствуя, что работа идеальна. Столько смысла в его крохотной идее цвета. Парень считал, что обычное и скучное «желтый» никогда не передаст всю гамму ощущений от того света, что он видит на улице, когда воздух словно бы плавится, становится похожим на горячий пластик, которому еще только предстоит обрести форму, а яркий свет от солнца добавит ему краски и даже наполнит его запахом и вкусом. Идея, пришедшая ему в голову так давно, обрела форму на бумаге. - Банановый пластик? – рядом оказался Шикадай, рассматривая, кажется, уже знакомую картинку. – Твой любимый цвет. - Даже больше, чем цвет, - Иноджин улыбается, протягивая Нара блокнот. Ах да… Тяжело вспомнить свое первое воспоминание, когда ты знаком с человеком чуть ли не с самого рождения. Ты не помнишь, над чем вы вместе впервые посмеялись, как взялись за руки… Но это не мешает нам помнить череду приятных событий, вереницей тянущихся по ленте времени. Не все их них счастливые, но даже о них можно думать с улыбкой, вспоминать, как был юн, глуп и наивен. Иногда судьба одного человека тесно переплетается с судьбой другого, создавая прочную нить, которая со временем лишь укрепляется, заполняясь тонкими ниточками различных событий, которые остаются воспоминаниями в виде фотографий, песен, коротких записок и мягких поцелуев, ощущение от которых все еще теплится на губах…