Банановый пластик

Впервые команда десять переживает свое самое ужасное и унизительное поражение на экзамене на чуунина. Разбиты, подавлены, сломлены – это все о них, и вот они сидят, никому не нужные, на лестнице. Они упали так, что доски трещали так, словно бы их ломают на куски, не щадя. Чувство проигрыша всё ещё теплится на губах каждого, а ведь так хотелось победить… Иноджин и Чочо подсаживаются на ступеньку лестницы к Шикадаю. Что бы ни случилось – иношикачо всегда вместе. Падать вместе с кем-то легче, чем в одиночку. Проходит еще несколько минут молчания, во время которых слышно, как Чочо шуршит упаковкой с чипсами, иногда хрустит лакомством. - Мы все были близки к победе, - говорит девочка, держа чипсину между пальцев. - Я даже не думал, что проигрывать так обидно, - Шикадай смотрит вниз на свои руки, не замечая взволнованного взгляда Иноджина. - Правда? – чипсина пропадает у Чочо во рту. - Ты, я смотрю, совсем не паришься, - произнес Иноджин, прикрывая глаза. Стыдно им будет показаться перед родителями, они ведь наверняка возлагали на них большие надежды. - Нечего горевать, что чипсы кончились, - Акимичи пожимает плечами, доставая из-за спины новую пачку с чипсами. – Нужно брать и открывать новую пачку! - У тебя что, даже мозги жиром заплыли, а? – Яманака усмехается. Их недавнее горе становится привычной беседой с дружескими подколами… Почти. - Я сделал все, что мог… Я думал, что смогу победить, - голова Шикадая низко опущена, пока он говорит, что заставляет Чочо и Иноджина смотреть на него. Они переглядываются. - В следующий раз выиграем, у нас всё еще впереди, - Иноджин похлопал друга по спине. Продолжая диалог, они собрались уговорить Моэги сходить с ними покушать, так как после драк хотелось утолить голод, а так же окончательно заглушить разочарование от проигрыша. После перекуса вместе с сенсеем, ребята стали расходиться по домам. Иноджину и Шикадаю было по пути, так что они молча шли, думая о чем-то своем. - Эй, Иноджин, - Дай привлек внимание друга. Он всё ещё чувствовал, что та детская симпатия к нему не прошла, щечки Яманака оставались такими же милыми и краснеющими время от времени, от его улыбки солнце будто бы светило ярче, а когда он бурно не соглашался с чем-то, он всё так же размахивал руками и недовольно бурчал на него, что заставляло Нара улыбаться его реакции и думать, что никого милее в мире и быть не может. – В следующий раз не проиграй. Иноджин непонимающе посмотрел на Шикадая, нахмурившись. Зная друга как облупленного, он понимал, что тот к чему-то клонил. - Я ведь и с тобой сразиться хочу, - Дай улыбнулся, хмыкая. - Да хоть сейчас, - Иноджин хмыкнул подобно Нара, усмехаясь. Нет, сейчас он слишком устал для боя, но ведь всё равно сказал это. - Сейчас? – Шикадай резко вильнул назад, положил руки на бока Иноджина, применяя свой излюбленный и безотказный прием – щекотку. Мальчишка взвизгнул и отскочил, как ошпаренный, хотя Дай еще ничего не сделал. - Шикадай, ты опять! – прикрикнул на него Яманака, а в ответ ему послышался довольный смех. – Шикадай, да чего ты смеешься?! Так они и расходятся по домам: проигравшие, но почему-то счастливые. Рано им ещё быть чуунинами, как и говорил Шикадай. Более тяжелое падение случается, когда они все пытаются вернуть Мицуки в деревню. Иноджин никогда не забудет, как к нему привязался желтый цыпленок, приняв его за свою маму, как ему пришлось оставлять маленькое чудо в курятнике, прикидываясь, что ему совершенно всё равно на птичку. На самом деле он легко привязывался и тяжело расставался, но свои слабости показывать не хотел, скрывая их за язвительностью и деланным безразличием. Шикадай хорошо понимает, когда Иноджин лжет в эмоциях, поэтому не лезет к нему с расспросами и упреками, как это делает Чочо, которую приходится останавливать. Слишком сильную привязанность Яманака испытал и к Аккуну. Он обучил его нескольким командам, пытался обучить словам, дал ему имя, смог полюбить существо, которое было создано не ради того, чтобы дружить с людьми. Он понимал, что такая дружба до добра не доведет, а затем увидел, как существо, по сути, не имеющее собственных чувств, живущее так, как его научили, жертвует собой ради него. Неужели он смог донести до Аккуна, что есть плохо, а что хорошо? А он привязался к нему? Тысяча вопросов крутилась в его голове, пока они сидели в пещере, перед глазами мелькали живые картинки, как они вместе проводили время и как тело Аккуна рассыпалось в пыль. Шикадай знал, что на некоторое время его лучше оставить одного, поэтому останавливал Чочо от разговоров, но при этом сидел рядом с Иноджином, чтобы он не чувствовал себя одиноким. В поезде он все же разговорил его, отгоняя прочь плохие мысли, и он успокаивался, видя его улыбку. Ехать обратно нужно было несколько часов, поэтому вскоре их разговор прекратился, Иноджин положил голову Шикадаю на плечо и заснул. Он сопел достаточно спокойно, мирно прижимаясь щекой к Даю, но в какой-то момент по щеке Яманака прокатилась слеза, он потерся носом о плечо, как будто бы пытаясь спрятать лицо. Нара понимал, что он должен с этим справиться сам, никакие слова тут не помогут. С поезда их встречали родители. Старшее поколение иношикачо было в сборе, они болтали, видимо, про былые времена. Команда мамочек первой заметила вышедших из поезда детей, а отцы махнули им рукой, чтобы шли к ним. - Как думаете, нам попадет? – Чочо открыла новую коробку чипсов. У них было несколько секунд, чтобы подготовиться к разговору с родителями. - Мама улыбается, но это не гарантия, - Шикадай неловко почесал затылок. Оправдания их поступку не было. - Да ладно тебе, тетя Темари, тетя Каруи и моя мама что-то весело обсуждают, значит, навряд ли будут нас ругать. А вот Шикамару-сан и Чоджи-сан… Такое чувство, что нас действительно отчитают, - Иноджин поежился, чувствуя на себе взгляд отца, который вышел из другого вагона вместе с Мицуки и Конохамару. А вот Чочо побежала к отцу, ничего не боясь и не выдумывая, так как знала, что папа ни за что не будет ее отчитывать за то, что она решила помочь своим друзьям. Мальчикам пришлось прибавить шага. - А вот и наши дезертиры, - Шикамару смеется над детьми, затем треплет сына по волосам. – Вы же знаете, мы ждем подробного рассказа, но, думаю, вам всем нужно отдохнуть. Хоть и сбежали и занялись самодурством, сложно вас не похвалить. - Шикамару, ты как всегда слишком серьезный! – Ино обнимала сына, трепля его за щечки и целуя его в нос и лоб. Иноджин не протестовал, его мама всегда бурно выражала свои чувства, и он отвечал ей тем же, обнимая её. Шикамару нахмурился, а Темари хихикнула в кулачок. - Давайте пойдем по домам, детям надо отдохнуть, - она положила руку на плечо Дая, и он поднял на нее взгляд. Он видел, что мама хочет ему что-то сказать, но, видимо, не при людях. Шикамару сказал, что ему нужно поговорить с Саем и Наруто, поэтому сказал семье ждать его к ужину, а сам пошел в резиденцию Хокаге. Иноджин за все время, пока они были с родителями, не проронил ни слова. Он шел рядом с Шикадаем, но смотрел себе под ноги и, казалось, не замечал ничего вокруг. - Иноджин, - Шикадай неловко почесал затылок, смотря на дом Яманака, вывеска цветочного магазинчика так и блестела на солнце. – Я зайду завтра, ладно? Мальчишка кивнул и натянуто улыбнулся, поднимая взгляд на Нара. - Спасибо, Шикадай, - он чувствует смущение из-за этой ситуации. Шикадай заботился о нем, приглядывал и не оставлял наедине со своими мыслями, старался, чтобы он не чувствовал себя одиноким, и Иноджин это хорошо понимал. – До завтра. Шикадай провожает друга и тетю взглядом, затем они вместе с мамой идут домой. - Чем я могу помочь Иноджину? – спрашивает он, недовольно цыкая. - А что с ним случилось? – Темари смотрит на сына. Он всегда так беспокоился о своих друзьях, часто спрашивал у нее или мужа советы, доверяясь родителям. - Он нашел себе друга, и тот погиб, защищая его, - кратко пояснил Шикадай. Он все думал, что он может сделать, чтобы облегчить эту утрату, что угодно, чтобы помочь ему. - Дай, - Темари мягко погладила сына по волосам. – Единственное, что ты можешь сделать, так это быть рядом с ним. Открывая дверь в дом, Темари посмотрела на сына, затем вдруг крепко обняла ребенка, прижимая к себе. - Не пугай меня так больше, ладно? Я волновалась за тебя и твоих друзей и очень рада, что всё обошлось. - Прости, мам, - Шикадай крепко обнял Темари, вдыхая запах её одежды. Действительно, он должен был раньше заметить её усталые глаза, эту улыбку, которой она иногда одаривала папу, когда он долго пропадал на работе. Он и не осознавал, что она так сильно за него переживает, но он был благодарен ей за всё, и сейчас её объятия были его личным успокоением, островком тепла и света. - Я сделаю тебе покушать, подожди немного, - Темари чмокнула сына в макушку и ушла на кухню. Как бы он не вопил, что не надо его целовать, он всё равно любил, когда мама так делает. На следующий день Шикадай ранним утром, что было для него необычно, прибежал к дому Яманака, как и обещал Иноджину. - Дай? Ты сегодня что-то рано, - дверь ему открыл Сай, который собирался уходить на дежурство. - Доброе утро, дядя Сай, - Шикадай стоит на пороге. Видимо, он действительно рановато. - Доброе. Ты к Иноджину? Он собирает букеты в магазине, - Сай приглашает мальчика в дом, и Нара проходит в магазин по известному маршруту. - Привет, - говорит он, разглядев за горой цветов светлую макушку Иноджина. Дай не особо разбирался в цветах, а вот Яманака собирал красивые букеты из различных цветов и ставил их в вазы. - Шикадай? Доброе утро! – мальчишка поднял голову и улыбнулся, прикрывая глаза. - Можно я посижу с тобой? – Шикадай самостоятельно нашел стул и придвинул к столу, за которым работал Иноджин, чтобы смотреть, что он делает. Оказывается, у него даже были эскизы букетов, которые он должен собрать. - Спрашиваешь, - Иноджин лукаво улыбнулся, осторожно убирая со стеблей цветка листья. – Так расскажешь, что тебя волнует? - Что? В смысле? Откуда ты узнал?! – глаза Шикадая округлились, а сам он чуть со стула не упал, выдавая себя с потрохами. Парень не переставал его удивлять. - А ради чего еще ты мог прийти ранним утром сюда? Не за букетом ведь. Плюс, у тебя глаза бегают, так что выкладывай уже, - Яманака довольно улыбнулся, услышав ругательство от своего друга на манер Нара старшего. - Я просто не хотел оставлять тебя одного, вот и всё, - Шикадай откинулся на спинке стула, кладя руки за голову, хмурясь и закрывая глаза, при этом его нижняя губа чуть полезла вверх, что вызвало у Иноджина улыбку. - Не волнуйся за меня, - он смотрел на цветок, которому обрезал лишние листья. – Если ты из-за Аккуна, то всё в порядке, не нужно переживать из-за этого. - Нет, я просто… Не знаю, я просто чувствую за тебя ответственность, что бы с тобой ни происходило! – Шикадай цокает и садится поудобнее. – Я не знаю, как это объяснить. Иноджин улыбнулся ему своей самой искренней и доброй улыбкой, что заставило Шикадая покраснеть и перевести дыхание, настолько сильно его это выбило из колеи. Он был ангельски красив, от него сложно было отвести взгляд, и сейчас, с этим растрепавшимся хвостиком, его яркими глазами, лучезарной улыбкой, в окружении цветов парень казался ему живой греческой статуей. Его слегка покрасневшие щеки, взгляд из-под опущенных ресниц… творец искусства был самим искусством. - Я понимаю, - Иноджин покрутил в руке бутон цветка, затем протянул его Шикадаю. – Возьми его себе. Это красная камелия. Шикадай, словно бы заговоренный, принял цветок и осторожно положил его к себе на колени, рассматривая. - Ты ведь знаешь значения цветов, да? – через несколько минут спросил Шикадай. Иноджин отвернулся от него, собирая очередной букет. - Не так хорошо, как мама, но знаю, - Иноджин кивнул, не поворачиваясь. – А что? - Что значит красная камелия? – Шикадай смотрит на парня, а его уши и щеки немного краснеют, на его бледной коже это так хорошо видно. - Уважение, верность, преданность, - Иноджин говорит медленно, словно бы вспоминает, его голос тих, а рука замирает на бутоне пиона. – Нежные чувства, искренние… Вроде симпатии или… любви. Глаза Нара распахиваются, он краснеет, смотря на цветок, словно бы сейчас это могло что-то значить. Чистая случайность или знак симпатии? Как Шикадай должен был это воспринять? Да и Яманака покраснел, но, прежде чем Дай успевает что-то спросить, Иноджин оборачивается и привычно улыбается. - Пойдем чай пить, - выдает парень, которому с трудом удается скрыть краску на лице, ведь сердце колотится, отдаваясь в груди колоколом, что даже в ушах эхо стоит. - Пойдем, - Шикадай сглатывает, подбирает цветок с коленей и идет на кухню, мотая головой. Нет, думать о красных камелиях он будет дома, желательно в одиночестве. Он еще не знает, что блеск зелено-голубых глаз будет волновать его не одну ночь…