Моё сладкое страдание

Первая чаша принадлежит жажде, вторая — веселью, третья — наслаждению, четвертая — безумию. Анахарсис

***

      Беда никогда не приходит одна.       Дождь не прекращался уже три дня как, потому двор поместья постепенно превращался в болото, а крыша в нескольких местах начала протекать. Из-за слякоти и грязи вещи было необходимо стирать чаще обычного, но они плохо просушивались из-за повышенной влажности в прачечной. Также в библиотеке кто-то взял книгу, которую Вивьен хотела почитать.       Но это все меркло и бледнело в сравнении с тем, что у Алана Раскала возникли проблемы на работе.       Мужчина сидел в холле, с силой массируя виски пальцами. Повсюду были разбросаны бумаги: как будто комнатный торнадо пронёсся.       Сведения, которые он планировал заполучить – оказались утеряны. Человек, хотевший продать ему информацию, был пустышкой. - Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! – выплюнул Раскал, пиная стол ногой.       Ему нужны были эти данные. И не только ему. В этом заключалась основная проблема: слишком много было желающих заполучить «главный приз». А он и понятия не имел, кто на какой стадии этого «занимательного квеста» находился.       Ну, он, по крайней мере, был на самом дне: никаких зацепок, никаких ниточек, ничего. Даже не знаешь – с какого края теперь начать подбираться. И все, все, чем он занимался последние пол года, теперь неизбежно летит к чертям собачьим! Неужели ему придётся обратиться за помощью к этой Старой Карге? - Кто такие Дефейты?       Вивьен стояла у дивана, удерживая подмышкой корзину с выстиранным бельём, а в правой руке сжимая какую-то из раскиданных по полу бумаг.       И что-то в ней было не так. Волосы, собранные в хвост – на месте. Недовольное, сосредоточенное выражение лица – на месте. Точно – ее одежда. Сегодня на девушке была бежевая юбка до колена, а сверху была … его рубашка? Да, точно, это определённо была его рубашка: темно-синяя, в вертикальную серую полоску. Которая теперь была на девушке: закатанные рукава до локтя, застегнуты только первые четыре пуговицы, а дальше, на уровне талии, красовался большой узел. - Это что, моя рубашка?       Девушка проигнорировала вопрос, скользя взглядом по тексту. - Вам стоит аккуратнее обращаться с важными документами. Если они важные, конечно, - Вивьен потрясла документом в воздухе. - Дай сюда, - рявкнул Алан, подходя к брюнетке и выхватывая листок. - Тебе не говорили, что нельзя трогать чужие вещи? – зашипел он, угрожающе тыкая указательным пальцем в сторону девушки. - Это моя рубашка. - Да, - Вивьен непонимающе уставилась на хозяина особняка. – Но … вы ее выбросили. - Она моя. - Она вам не нужна. Вы выкинули ее. - Снимай. - Что? Вы в своём уме? - Это моя рубашка! Я не разрешал тебе носить мои вещи! Снимай! - Да что с вами тако… - Или ты сама снимешь ее, или это сделаю я! - Вы псих!       Корзина с бельём громко плюхнулась на пол, в то время как Вивьен стала резкими движениями расстегивать рубашку, испепеляя взглядом Раскала. Ее губы были плотно сжаты. Тонкие пальцы ловко расправлялись с маленькими серыми пуговицами. Развязав узел, девушка быстро сняла рубашку и скомкала ее в руках. - Если у вас плохое настроение, это не значит, что можно вымещать свой гнев на окружающих. Подавитесь, - и несчастный кусок ткани полетел к ногам мужчины.       Он мог разглядеть ее выпирающие ребра, ее ключицы, ее вздымающуюся под тонким слоем белого бюстгальтера грудь. Ее поразительную бледность кожи, ее тонкую талию, ее пылающие глаза и подернувшиеся легким румянцем щеки. Маленький шрам на левом плече, пульсирующую вену у виска, длинную шею… Но вот: девушка уже разворачивается, берет корзину и удаляется прочь, провожаемая его взглядом. Мужчине ничего не остаётся, как обессиленно упасть в кресло, сжимая в руках чёртову рубашку, которая все ещё хранила девичье тепло и запах мяты.       Время текло необычайно медленно, и день проходил абсолютно бесполезно. Вивьен не показывалась на глаза, что-то делая на кухне, а он только и успел дать распоряжения своим людям, предварительно хорошенько наорав на них. Как скоро эта старуха даст ему ответ?       Все остальное время Алан просидел в кресле, копошась в бумагах. Но так и не нашёл желаемого. Всего одна маленькая крупица информации, и все. Он большего не просил.       И все же вечер настиг его. За окном стемнело, дождь продолжал размеренно стучать в окно, в холле зажглись лампы, наполняя помещение тёплым светом. - Вам нужно поесть.       Алан поднял голову, тяжело вздохнув. Девушка стояла с подносом, от которого чертовски приятно пахло. Теперь на ней было приталенное хлопковое платье до колена. - Вы отказались от завтрака и обеда. На одном кофе вы далеко не уедите. Если не собираетесь покидать ваше чудо-кресло, то хотя бы здесь поешьте.       Поставив поднос на стол, брюнетка быстро собрала все бумаги и унесла их прочь. Вернувшись спустя пару минут, она увидела, что хозяин дома к подносу даже не притронулся. - Куда ты их отнесла? - Я положила их на место. Ешьте. - Чего ты ко мне прицепилась? Ешьте, пейте, спите, не злитесь, говорите, смотрите. Ты что, моя мать? - Нет, иначе бы я вас выпорола, да так, что вы неделю бы сидеть не могли. Хотите упасть в голодный обморок, пожалуйста, не стану вас останавливать.       Вивьен крутанулась на пятках и направилась к своей комнате. - Стой. Все. Стой.       Мужчина пододвинул поднос к себе и взялся за вилку. - Я ем, видишь? А теперь вернись сюда.       Медленно брюнетка подошла к дивану и села, задумчиво смотря на Раскала. - Что это? – Алан взглядом указал на содержимое тарелки. - Это рагу. И омлет с брокколи и цветной капустой. - Брокко… Ты пичкаешь меня капустой? - Вы чем-то недовольны? - Я похож на травоядное? - Не хотите есть омлет - ешьте рагу: там полно свинины. Мужчина недовольно отрезал кусок омлета и сунул его в рот. - Это… неплохо. Довольно неплохо. - Вот видите, а вам бы лишь возмущаться. - Принеси мне вина. - У вас есть повод выпить? - Мне не нужен повод. - Будет исполнено.       Спустя пять минут девушка вернулась, держа в руках бутылку красного полусладкого. - Почему ты принесла один бокал? - Вы решили выпить вместе с вашим эго? - Очень смешно. Неси второй.       Алан уже успел доесть, когда она вернулась. Забрав поднос, девушка удалилась, но вскоре вновь заняла место на диване. - Пей. - Я не пью, - Вивьен удивленно посмотрела на Раскала, который уже успел пригубить вино. - Сегодня - пьёшь. И это не обсуждается, - мужчина исподлобья глянул на брюнетку, слегка сжимая подлокотник кресла.       Девушка неуверенно взяла бокал в руки и языком попробовала его содержимое. - И как вы все пьёте эту гадость? - Гадость? Что ж, думаю, бренди тебе можно даже не предлагать.       Сделав небольшой глоток, Вивьен поморщилась и опустила руки, которые сжимали бокал, на колени. Водя указательным пальцем по кромке фужера, брюнетка искоса поглядывала на хозяина поместья. Сегодня он даже не переодевался из домашнего костюма: темно-серые брюки, белая майка, выгодно подчеркивающая рельеф мужского тела. Наверно, женщины клюют на эти мускулистые руки, длинные, тонкие, как у пианиста, пальцы, небрежную щетину, пронзительные зеленые глаза, четкий контур лица, ключицы, слегка пухлые губы, густые брови, длинные ресницы… Да, пожалуй, именно на это. Не на синяки же под глазами, глубокую морщину на лбу, вечно взлохмаченные темно-русые волосы… Женщины падки на внешность. Как и мужчины. Но сегодня его взгляд был особо удрученный, синева под нижним веком была темнее обычного, и девушку опять посетила мысль: «Хорошо ли спит хозяин дома?» - Вас что-то тревожит? - Ты решила моим личным психологом заделаться? - Хорошо, я пошла. - Сидеть.       Девушка замерла, недовольно смотря на мужчину, который сидел в кресле закинув ногу на ногу и прижимая бокал к виску, задумчиво постукивая по хрустальной поверхности указательным пальцем, не отводя взгляд от Вивьен. - Пей. - Я же сказала, что не… - Пей. Я, кажется, уже пояснил, что это не просьба. - Мне просто молча сидеть и пить? - Именно. До тебя крайне долго доходит. - В чем смысл тогда моего присутствия здесь? - Ты… разделяешь скорбность моего нынешнего положения, так скажем. А для этого надо выпить.       И Раскал осушил бокал. - Это из-за тех бумаг? - Да. Но это не твоё дело. - Почему? - Маленьким девочкам не положено знать таких вещей. - Кажется, я уже говорила по поводу «маленьких девочек». - Кажется, я прослушал. - Это не так. И вы это знаете. - Бога ради, помолчи и выпей. - Какой кошмар, вы обращаетесь к Богу.       Вивьен закатила глаза и сделала большой глоток. - Поговорим с тобой об этом спустя пару-тройку бокалов. Надеюсь, под воздействием алкоголя ты станешь более сносной. - Беру свои слова назад: ты – отвратительный собутыльник. Как можно было напиться двумя бокалами? - Я первый раз пью. И это была не моя идея. И я не пьяная! - Ты безумно медленно говоришь. У тебя язык еле ворочается – ты пьяна. - Сами вы пьяны.       Девушка недовольно буркнула, делая ещё один глоток. Теперь багровая жидкость не казалась такой противной, но мысли в голове слегка путались, а язык действительно не хотел повиноваться. Во всех смыслах. Он упрямо отказывался слушать голос разума, который тихо попискивал где-то на задворках девичьего сознания, а потому Вивьен выкладывала все, что только могло придти ей в голову, забыв о последствиях. - Хотели «культурно» напиться – позвали бы своих «дам-мадам» и «толстые кошельки». Что-то я не вижу здесь этой очарова-а-а-ательной толпы прохиндеев. Зато вижу свой бокал. Ваше здоровье.       И она одним глотком осушила несчастный фужер. - После твоей последней выходки на ужине у меня все меньше и меньше возникает желание их звать. - Это почему это? - Слишком много желающих на тебя поглазеть. - О, так вы ревнивец. - Я собственник. Это разные вещи. - Ревнивец. Вивьен потянулась за бутылкой. - Тебе не хватит на сегодня? - Я разделяю ваше скорбное положение, вы забыли? - О, да. Хорошо, продолжай, это начинает меня забавлять. Посмотрим, как далеко может тебя завести этот хмель. Алан задумчиво улыбнулся, неспешно крутя в своей руке хрусталь, наблюдая за девушкой. - Вы улыбаетесь. - Да. Это проблема? - Вы смеётесь надо мной? - Лишь иногда. - Вы невыносимы. Просто невыносимы. - Вивьен. - Вот опять. Так нравится меня дразнить? - Определенно да. Но я не об этом. Передай бутылку. На щеках девушки блуждал соблазнительный румянец, когда она передавала вино, и их пальцы всего на мгновение соприкоснулись. - Не смотрите так на меня. - Как не смотреть? - Так на ваших «дам-мадам-по-любому-дам». - Поверь, тебе далеко до того, чтобы я ТАК на тебя смотрел. Алкоголь не даёт тебе здраво мыслить. - Знаете что: я может быть и пьяная, и не роскошная, но я, как минимум, не тупая. И не слепая. - Да неужели? Ты заставляешь меня сомневаться в твоих тезисах. - Вы пялитесь на меня. И сегодня пялились, когда я рубашку сняла.       Раскал сглотнул, постукивая пальцем по деревянному подлокотнику. - Вот ведь… далась вам эта рубашка? Вы тот ещё скряга. Вроде взрослый мужчина, а ведёте себя хуже ребёнка. - Ты не следишь за языком. - Нет.       Вивьен открыто посмотрела ему в глаза. Её волосы слегка растрепались, придавая ей определенный шарм. - Но вы ведь этого и добивались: наливая мне вино. Так что это - ваша вина. - Дерзкая, пьяная Вивьен. - Мы в утверждения играем? Хорошо: ревнивый, самоуверенный Алан.       Его как током ударило. Она первый раз называла его по имени. Так легко и непринужденно. И пусть это было по пьяни, пусть она сидела там, на диване и глупо улыбалась, но это заставляло его сердце пропускать удары, а затем биться в ускоренном темпе. - Ты зовёшь меня по имени? - Да. Иногда. Вы обычно этого не слышите. - Почему? - Потому что я делаю так, когда вас нет рядом. Когда ругаюсь. Но это секрет, вообще то. - Ты только что раскрыла свой так называемый секрет. - Знаю. Уже поняла. Каюсь.       Вивьен икнула и стала внимательно рассматривать потолок. Раскал же поставил свой бокал на стол и направился к дальнему комоду. Выудив из ящика какую-то виниловую пластинку, он поставил её в музыкальный проигрыватель. Послышался легкий треск, а потом в холле зазвучала музыка. - Иди сюда. - Что это? Мужчина подошёл к брюнетке и потянул её за руку, от чего та была вынуждена оставить свой напиток и послушно пойти за владельцем особняка. - Ты вальсируешь? - С чего бы? - Да или нет. - Слегка. Обычно мой кавалер – швабра. - Отлично, все равно я поведу. Алан положил руку на тонкую девичью талию и сжал её сильнее необходимого. - Мы что, серьезно танцевать собираемся? - Постарайся не отдавить мне ноги.       И, хищно улыбнувшись, Раскал сделал первый шаг, вовлекая девушку в танец. Если это можно было назвать танцем. Вивьен старалась, насколько ей позволял её нетрезвый разум, внимательно следя за своими ногами. - Расслабься, Вивьен. И он сильнее прижал её к себе. Он не знал, краснеет ли она от количества алкоголя в крови или же от того, как его рука скользит по её спине, его пальцы переплетаются с её. - У нас неправильное положение рук. - Удивлён, что ты заметила. Но это не важно. Я просто хочу танцевать. Неважно – как. - Кто это поёт? - Эдит Пиаф. - Неожиданно. - Почему? - Вы танцуете, улыбаетесь и слушаете Пиаф. И все в моем присутствии. - В твоём присутствии я могу позволить себе немного лишнего. - Насколько немного? - Я и сам не знаю. - А я могу? Позволить себе лишнего? - Ты постоянно это делаешь. Мне уже давно следовало наказать тебя за твой длинный язык. Но мне лень искать себе новую рабыню. Ты меня вполне устраиваешь. - Что мне, прощения теперь попросить? - Это не было бы лишним, хотя не думаю, что это бы что-то изменило…       Но он не успел договорить, ведь танец внезапно остановился, хотя музыка продолжала наполнять помещение. Девушка встала на цыпочки и невесомо коснулась его губ своими. Всего на какие-то доли секунды. А потом это прекратилось. - Я прошу прощения за свой длинный язык. Такого изменения вам хватит?       В горле пересохло, а потому с губ сорвалось лишь хриплое: - Нет. - Что? Вы зажрались, знаете ли. Я же извинилась. - Ты абсолютно не умеешь извиняться.       Его губы накрыли её, сминая их в жадном поцелуе. Одна рука зарылась в темные волосы, другая же сильнее притягивала к себе хрупкое тело. Её губы были тёплыми, с привкусом вина, и просто восхитительными. И ему было мало. Впервые простой поцелуй с девушкой, которая даже не пыталась отвечать, а лишь упиралась ладонями ему в грудь, заставлял его трепетать. Ему хотелось ещё. Больше. Хотелось поглотить её без остатка. Внезапно тело девушки обмякло в его руках, от чего ему пришлось сильнее её сжать. Отстранившись, Алан недоумевая посмотрел на Вивьен.       Она определенно была послана, чтобы испытывать его. - Да ты серьезно?       Вивьен спала.