Юнджины

Погода на улице стояла жаркая, и это вовсе не радовало Юнги. Им предстоит выступать на солнцепёке перед чуть более чем тысячью людей, и как те выдержут такие адские условия — он не представляет. Будь его воля, он бы остался в номере с кондиционером и проспал бы там целый день. Однако, в Таиланд они не отдыхать приехали, поэтому свои «хочу» приходится держать при себе. — Хён, мы уже должны выезжать, давай быстрее! — зовёт Чимин Юнги, что всё никак не мог найти наушники в своей сумке. — Знаю, блять, не беси, — раздражённо кидает Мин, — я и так нервный. Пака немного задевает, что хён из-за своего плохого настроения на нём порой срывается, и он покидает номер громко хлопая дверью. «Ещё дверью хлопает мне тут, сука изнеженная» — больше раздражаясь, думает Юнги. Наконец найдя наушники, он спускается в машину к парням. Садится прямо между Чимином и Джином. Один сидит уткнувшись в окно, не желая никак взаимодействовать с Мином, а второй смотрит в упор на него совершенно непонятно, словно пристыдить пытается. — Что? — флегматично спрашивает Юнги Сокджина, не понимая его взгляда. Тогда Джин притягивает его ближе к себе, заставляя Мина чувствовать себя несколько некомфортно, и начинает шептать ему на ухо так, чтобы другие не услышали. — Ты заебал из-за своих нервов другим настроение портить, придурок. Мог бы, блять, пожалуйста, спускать пар как-нибудь по-другому? Мин дышит глубоко, так сказать, чтобы не въебать умнику, и с «добродушной» ухмылкой отвечает. — Ничего обещать не могу, — и затыкает уши наушниками. Сокджин смотрит на него недовольно пару секунд, а после отворачивается к окну, думая, что же с этим грубияном делать. До места добираются в тишине. Стоя за кулисами, Мин ещё раз искренне сочувствует тем, кто пришёл поглядеть на них. Он пару раз выглядывал посмотреть, сколько народу пришло, и их там оказалось достаточно. Мало того, что погода не самая благоприятная, так ещё давка с толкучкой может всё ухудшить. — Хоть бы на небе чудесным образом появилось облако и спрятало солнце, — говорит Тэхен, пока его красит визажист. — Да, — соглашается Хосок, разминаясь, — а то люди совсем сжарятся там. И Юнги мысленно с ними соглашается. *** После выступления парни сразу же возвращаются в номер, чтобы остыть и отдохнуть. Как по волшебству, спустя десять минут от начала их выступления на небе и правда появилось облако и спрятало людей от палящего солнца, что не могло не радовать парней. И пока все в машине бурно обсуждали этот момент, Юнги слабо улыбался, не замечая на себе задумчивого взгляда Сокджина. В отеле парням сообщают, что до следующего дня они полностью свободны, и по желанию могут погулять по городу. Только, правда, с кем-нибудь из стаффа, чтобы они ничего не учудили. «Ей богу, как будто мы дети» — думает Джун, и говорит что часов в восемь, когда солнце не будет так сильно печь, хотел бы пройтись по городу и магазинам. Юнги же, как только услышал о том, что они свободны, сразу пошел в свой номер. Открыв дверь ключом, он проходит внутрь и первым делом включает кондиционер, желая хоть на время забыть о том пекле, в котором он находился, и расслабиться. Настроив кондиционер до желаемой температуры, он достаёт из чемодана чистые вещи и идёт принять душ, чтобы смыть с себя весь пот и пыль. Стоя в ванной перед зеркалом практически в неглиже, он осматривает свое тело и лицо, зачем-то оценивая общий внешний вид, на что раньше, вообще-то, ему было практически посрать. Он осматривает свои черты лица, нанесенный на неё слой косметики, из-за которой он больше походил на какую-нибудь фарфоровую куклу вместе со своей бледной кожей, смотрит фигуру, которая из-за дурацкой диеты стала ещё стройнее. Типа, он не анорексик, но у него и до этого было хорошее тело — куда ему ещё худеть-то? Проводит пальцами по рёбрам, что стали ещё заметнее, словно по струнам, а после переводит взгляд на ноги — ругается. У него и так ноги худющие были, а сейчас какой-то пиздец. Не ноги, а палки, как думает он. «Ой, блять, ну нахуй я себе тут драму устраиваю, я мыться пришел» — напоминает Юнги самому себе и лезет в душ. Через некоторое время выходит. Высуша тело и волосы полотенцем, он надевает спортивные серые штаны и просторную чёрную футболку с длинными рукавами, что использует вместо пижамы, и идёт продолжать смотреть сериал, который был заброшен на добрые две недели из-за забитого графика. Так он лежит в кровати уткнувшись в экран ноутбука два часа, пока в номер не стучатся. Он тихо ругается, но всё же встаёт и идёт открывать. — Что надо? — безразлично спрашивает он незванного гостя, коим оказывается Сокджин. Тот входит без разрешения, поражая Мина своей наглостью, и быстро закрывает дверь, после чего лезет в рюкзак, чтобы что-то достать. — Это поможет тебе расслабиться? — чуть ухмыляясь спрашивает Ким, держа перед ним две бутылки виски. — Ты как бухло достал? — усмехается рэпер, поражаясь Киму второй раз за пару минут. — Пошел с парнями гулять, и пока все думали, что я потерялся, я быстро покупал алкоголь, — отвечает Сокджин, а после проходит мимо него дальше, к дивану, ставя бутылки на журнальный столик. — А так как всё это было приобретено на мои кровные деньги, то пить я буду с тобой. — Ты в курсе, что нам пиздец, если нас запалят? — спрашивает рэпер, вообще-то, не заморачиваясь по этому поводу. Просто надо было что-нибудь сказать. — Именно, — тихо смеётся Джин, садясь на диван, и берет одну из бутылок, открывая. — Поэтому я поменялся с Чимином на ночь местами. А то, боюсь, спалили бы мой «благородный» шлейф, если бы я встретил стафф в коридоре после нашей посиделки. — Вау, такой продуманный, и всё ради меня, — стебётся Юнги и достает из шкафчика стеклянные стаканы с толстым дном. — Естественно, — улыбается Ким, осмотривая рэпера. Мин тонет в своей одежде и выглядит от этого еще более хрупким и маленьким, вызывая у Сокджина непонятные чувства по отношению к нему. — Значит, сегодня ты со мной ночуешь? — спрашивает Юн, усаживаясь рядом с ним. — Ага, — кивает Ким, и наливает виски в поставленные на столик стаканы. — К слову, у тебя есть что-нибудь в качестве закуски? А то я торопился и успел схватить только виски, снэки да пиво на утро. — Могу предложить только шоколадку. А вообще, не извращайся, виски желательно пить в чистом виде, не закусывая, чтобы полностью насладиться вкусовыми нотами. — Ну да, спрашивать такое у эксперта было грубой ошибкой, — усмехается Джин, мысленно закатывая глаза, и берёт стакан в руку. — Можно произнести небольшой тост? — Как хочешь, — с пофигизмом говорит Мин, несильно вертя в руках стакан, наполненный на одну треть. Подносит к носу, наслаждаясь запахом, и прикрывает глаза. Аж внутри всё сжимается от предвкушения. — За твои и наши нервы, — насмешливо произносит старший, после чего они чокаются и полностью осушают стакан, не закусывая. — Я скучал по этому вкусу, — говорит Юн, первый отойдя от непривычного чувства жжения в горле. Сокджин же смотрит на него и не понимает, как тот может говорить о каком-то вкусе, когда он сам улавливает лишь вкус спиртяги. И сваливает всё на то, что тот якобы эксперт и различает там какие-то нотки. Второй стакан они опрокидывают в себя практически сразу же после первого, и тут Джин уже закусывает, в то время как сам Мин спокойно наливает себе третий стакан и уже преспокойно потягивает виски так, словно он пьет какой-нибудь молочный коктейль. Через минут пять алкоголь ударяет в голову обоим, постепенно заставляя парней пьянеть. Юнги чувствует как тело под действием виски расслабляется, но понимает, что этого не достаточно, чтобы он расслабился морально, и пьёт ещё. Он должен напиться вот прям так, чтобы ему было на всё похуй. Абсолютно. — Хей, это уже шестой стакан, — негромко смеётся с него Ким, забавляясь тому, как часто он тянется к бутылке, — не слишком ли много для каких-то двадцати минут? — В самый раз, — усмехается Мин, и, с легкой улыбкой подмигнув ему, полностью осушает стакан. — Разве тебе самому не хочется поскорее ощутить себя полностью расслабленным? — Хочу, но, видимо, не настолько сильно, как ты. Ещё через полчаса, достаточно опьянев, парни распивали алкоголь намного медленнее, непринужденно общаясь на разные темы. Вспоминали своё прошлое, рассказывали что-то о себе из подросткового возраста, о своих мыслях, о прослушивании в музыкальный лейбл. Мин впервые за долгое время почувствовал себя невероятно спокойно и комфортно. Не думал он, что распитие алкоголя со старшим один на один окажется довольно приятным делом. Он даже позволил себе искренне посмеяться с парочек шуточек Скоджина, которые ему были не особо понятны, но от этого и смешными. — Знаешь, — начинает говорить Ким, пропуская между своих пальцев мягкие волосы Юнги, лежащего сейчас головой на его бёдрах — настолько тот расслаблен, что позволил себе и Киму делать что угодно, — я ведь поменялся с Чимином местами не только потому, что нас могли бы спалить, но и потому, что этот маленький чертёнок начал бы вымаливать ему тоже налить. Юнги еле звучно смеётся, представив, как Пак носится вокруг них, пытаясь как-нибудь заполучить хоть стаканчик, и улыбается. — И правильно сделал, — лениво произносит он, и открывает глаза, смотря как старший делает глоток из стакана, — нечего ему плохому учиться у хёнов. — Ага. Хочешь шоколад? — спрашивает Сокджин чуть наклоняясь и беря со стола сладость. — Нет, спасибо, мне нравится «благородный» привкус, — отвечает весело Мин, заставив Джина тихо хихикнуть. — Как хочешь. Кстати, мне нравится этот производитель. — Я тоже его обожаю, — он поднимает голову с его ног, принимая положение сидя, и наливает в пустой стакан ещё виски. — Ты пьешь прэкт… Пракки… Блять, практически не закусывая, тебе нормально? — заплетающимся языком спрашивает Ким. — Я очень пьян, расслаблен, и мне это чертовски нравится — да, нормально, — пожимает плечами Мин и разом вливает всё в себя. После он откидывается на спинку дивана, опрокидывая голову назад, и снова закрывает глаза, наслаждаясь приятной слабостью и опустошенностью. Время вокруг замедляется. Его словно куда-то уносит течение, мягкое и теплое, но при этом он остаётся на месте. Даже как-то не сразу осознает, что скатился головой на плечо Сокджина. Он чувствует как тот приобнимает его за плечи, чтобы он дальше не падал, и слышит, будто сквозь толщу воды, как тот делает глоток из стакана. — Будешь ещё? — спрашивает Ким, слегка тормоша его. Мин открывает глаза, чтобы посмотреть, что тот предлагает, и увидя перед собой стакан — пьет прямо из его рук. Он совсем не морщится от жжения и горечи напитка, что уже, впрочем, практически не чувствовалось, и, напротив, наслаждается приятной теплотой, что плавно переходит от горла к груди. — Ты хороший, — тихо, с какой-то странной интонацией произносит Юнги. Словно он… благодарен? — Почему ты говоришь мне это? — Знаешь, ты ведь такой добрый и заботливый, мы все говорим это на камеру, но не говорим лично, — откровенничает он, поддавшись желанию высказаться. — Поэтому и сказал, чтобы ты знал, что я на самом деле так о тебе думаю, даже несмотря на то, что могу злиться на тебя из-за какой-нибудь хуйни. — Я польщён, — мягко улыбается Ким. — Если хочешь знать мое мнение, то я считаю тебя классным человеком, даже несмотря на то, что ты порой бываешь той ещё сукой. — Хах, спасибо за честное мнение, — смеётся Юнги, слабо содрагаясь. Он поднимает голову, и в этот же момент Джин поворачивается в его сторону, отчего их лица оказываются непозволительно близко. Оба сидят затаив дыхание, боясь пошевельнуться, и смотрят друг другу в глаза так, словно выискивают в них разрешение на то самое запретное и желанное влечение, что хочется взять и испробовать прямо сейчас. Мгновение, и Мин поддаётся первым. Накрывает мягкие губы, начиная трепетно сминать их, дотрагивается ладонью до его щеки, нежно поглаживая ее большим пальцем, и чувствует, как ему не только отвечают, но и пытаются перебрать инициативу на себя. И он позволяет. Приоткрывает рот, давая его языку проникнуть внутрь и ощущет лёгкий мандраж от умелого поцелуя и уверенного в себе Сокджина. Мин ненадолго отрывается от его губ и быстро, хоть и не очень уверенно, пересаживается к нему на колени, тут же возвращаясь к манящим губам, одновременно ощущая, как тот пробирается под кофту и укладывает руки на его бока, крепко вцепляясь в них пальцами. Юнги это отчего-то возбуждает, и он тихо мычит в поцелуй, одной рукой обнимая его за шею, а другой зарываясь в волосы. Сокджин скользит языком по его губам, увлажняя их, играется, прикусывая нижнюю, и проскальзывает внутрь, завлекая Мина в чувственный поцелуй и сводя с ума. Ким ощущает его желание, отзывчивость, и это его подкупает, заставляет действовать смелее. А рэпер на мгновение вспоминает о том, что как-то раньше целовался, но это было не то. Он даже тогда не понял смысл от поцелуев. Зато сейчас полностью прочувствовал. Это невероятно приятно и круто. Юнги ненадолго отрывается, рвано дышит, думая о том, какие же невъебенно классные губы у старшего, и вновь приближается. Прикусывает губу, оттягивая, опускает руки на плечи, медленно ведя их к груди, и переходит к языку, играясь и посасывая его — а после даёт проделать то же самое Джину. Юнги как-то не смущает сейчас, что они оба парни и он постепенно начинает чувствовать возбуждение Кима, потому как и сам возбуждён не меньше. Делая передышку, чтобы немного отдышаться, Мин запрокидывает голову, открывая вид на красивую шею, и Ким не упускает возможность — притягивает плотнее его к себе за талию и припадает к ней. Как только Юнги ощущает горячее дыхание на своей шее, он тут же непроизвольно стонет. Ну кто, блять, знал, что у Юнги шея такая чувствительная? А Сокджин подмечает для себя этот момент, и старательно начинает ласкать его шею своим дыханием и нежными поцелуями, переходя дорожкой от низа вверх. Мин раскрывает рот в немом стоне и чувствует, как внутри него все переворачивается. Он начинает мелко дрожать в его руках, чувствуя сладкий узел внизу живота, и снова несдержанно стонет, радуя своей мелодичностью слух Джина. — Хён, — хрипловатым от возбуждения голосом зовёт Юнги, чуть отталкивая его от себя. Сокджин поднимает голову, пересекаясь со взглядом Мина, и замирает, заворожённый тем, как он на него смотрит доверчиво, словно на самого родного человека, с любовью. Это так странно и необычно. Ким не может припомнить, чтобы тот хоть раз на кого-то из них так смотрел, и хочет запомнить этот чарующий момент навсегда. Сокджин прикрывает глаза, чувствуя, как парень невесомо водит пальцами по коже шеи, и опускает свои руки на его бедра, начиная их гладить, переходя с внешней стороны на внутреннюю. Это заставляет Мина судорожно выдохнуть и прильнуть к его губам, начиная неторопливо их сминать. И Ким вновь удивляется ему. Он целует с такой нежностью и любовью, будто бы ему этого не хватало всю жизнь. Хотя, возможно, такие чудеса с ним творит всего лишь виски. Но Сокджин поддаётся его влиянию, обнимает ладонями его лицо, и перебирает инициативу на себя. Мягко и коротко чмокает его в губы, ненадолго заглядывает ему в глаза, не понимая, почему раньше не замечал их красоты, и принимается покрывать все его лицо лёгкими поцелуями. Мин душевно улыбается, чувствуя себя хорошо от такого заботливого хёна, и совершенно не задумываясь, шёпотом произносит: «Я люблю тебя». Кима это обескураживает. Он останавливается, чтобы посмотреть ему в глаза, и замечает, как те начинают слезиться. — Хей, малыш, что такое? — обеспокоенно спрашивает Сокджин, вытирая большим пальцем первую мокрую дорожку. Он видит как дрожат его губы, сбивается дыхание, и правда не понимает, что с ним. Тот качает головой отрицательно, опуская ее вниз, и спешно принимается вытирать слезы. Сокджин смотрит сочувственно, опуская руки на его талию, и начинает успокаивающе поглаживать спину. — Прости, — совсем тихо дрожащим голосом произносит Юнги. — Иди ко мне, — зовёт Ким, и притягивает его в свои крепкие объятия, чтобы дать тому почувствовать себя защищённым. Юнги прижимается к нему всем телом, обнимая за шею, и негромко плачет, время от времени шмыгая носом. Он сам не совсем понимает, что на него нашло. Просто что-то навязчивое пронеслось в его голове, заставляя эмоции нахлынуть в не совсем подходящий момент. Ким продолжает заботливо поглаживать спину, шепча успокаивающие слова, и пару раз мягко целует в плечо, показывая, что тот может полностью рассчитывать на его поддержку. Они сидят в таком положении до тех пор, пока Юнги не становится легче, и тот рад, что Сокджин не стал ни о чём его расспрашивать. — Спасибо, — говорит Мин, выпрямившись. Ким кивает, тянется рукой к его лицу, чтобы вытереть влагу, и вызывает этим у него подобие ухмылки. — Если хочешь, можем ещё выпить? — по-доброму усмехается, чмокая его в уголок губ. — Давай. *** Проснувшись утром следующего дня, Мин оценивает свое самочувствие, как: «довольно неплохо, хоть и с привкусом говна во рту». Ворочается в кровати, не понимая, что за хрень неприятно стягивает живот и частично пах, а потому припускает одеяло и смотрит на живот, с недоумением обнаруживая на нем застывшую сперму. И через несколько секунд его словно ледяной водой окатывает. События прошлого вечера резко врезаются в память, ужасая. Прямо перед глазами всплывает картина того, как он лежит на диване со спущенными штанами, стонет пошло, а сверху нависает Сокджин, и активно ему дрочит. Он вспоминает, как, блять, сильнее жался к нему, произносил его имя, наслаждался мокрым поцелуем, а после и эйфорией, что накрыла его, когда он кончил — и это всё заставляет его чувствовать отвращение к самому себе. Почему они вообще начали этим заниматься, и как дошли до такого? «Что, блять, за пиздец вчера произошёл?» — таращась в стену думает он, и смотрит на вторую половину кровати. Обнаружив на ней Сокджина, спящего без верха и одеяла, он замечает на его груди и ребрах несколько засосов. «Блять, блять, блять!» Юнги поворачивается лицом к стенке и мысленно самоуничтожается. Он нихуя не помнит, кроме некоторых всплывших моментов, и от этого страшно. Мин, вообще-то, натурал, по девочкам, мужчина с яйцами, и тот факт, что он бухой извивался под старшим — принимать не хочет. Вскоре Сокджин просыпается, и Мин позорно притворяется, что все ещё спит. Ну не знает он, как ему быть. Он слышит, как тот встаёт с кровати, открывает окно, а после, как догадывается, подходит к нему. Юнги старается сделать как можно более расслабленное лицо, чтобы не спалиться, и дышит размереннее. Ким присаживается на корточках прямо перед ним, раздражая «спящего» пристальным взглядом, проводит аккуратно рукой по его волосам, а после приближается и целует его в краешек губ — совсем выбивая Юнги из колеи. Какого черта тот творит, находясь в трезвом, вроде как, уме, Мин не понимает, и продолжает притворяться, пока тот не закрывается в ванной комнате. «Пиздец, сука, нахуй, пиздец» — нервно думает Мин, и усаживается в кровати, начиная сильно тереть губы, пытаясь стереть с них фантомное ощущение поцелуя. После поцелуя Сокджина, к слову, он вспоминает ещё кое-что. Вспоминает, черт возьми, как сидит на нём верхом и признается в любви. Просто, что? «КАКОЕ НАХУЙ «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ»?! О чем, я, блять, думал, когда говорил это? Сука, он мужчина, я, блять, тоже, о какой симпатии может идти речь? Вот, пиздец, надо было ему притащить бухло, чтобы якобы расслабиться?» Он всегда был натуралом, так хули система дала сбой? Не знает, и придумывает отмазу: они парни, им была необходима разрядка, плюс не хватает женской ласки, вот и учудили. От всех мыслей и холодящих душу воспоминаний его охватывает мандраж и становится совсем не по себе, поэтому он решает отвлечься. Например, попить пивка, которое ему сейчас будет очень даже кстати. Встаёт с кровати, все ещё чувствуя, как стягивает живот, и подходит к мини бару, доставая из него банку. Он прикладывает ее ненадолго ко лбу, наслаждаясь прохладой, и позже все же открывает. И пока он пьёт пиво, думает, как ему поступать. Не будет же он притворяться спящей красавицей до конца жизни? Хотя, на самом деле, был бы не против. Он думает сесть на диван, но его дрожь пробирает от того, что на нём происходило, и он просто остаётся стоять оперевшись о стол. Размышляет, стоит ли обсуждать с Кимом то, что между ними произошло, но понимает, что не хочет даже об этом слышать. «Ну нахуй, просто притворюсь, что нихера не помню и буду общаться с ним как раньше» — решает Юнги, и спокойно допивает напиток. Вскоре из ванны выходит Сокджин, вытирая голову полотенцем, и ненадолго тормозит, заметив Юнги. Юнги же радуется, что на старшем оказывается одежда, прикрывая недвусмысленные пятна на теле. — Как спалось? — с полуулыбкой спрашивает Ким, подходя к мини бару, чтобы и себе достать пива. — Просто замечательно, — так же улыбается Юнги, делая вид, что все нормально, — если не брать в счёт, что я нихуя не помню из того, что происходило вчера. После своего ответа он замечает, как его лицо приобретает какое-то странное выражение, и ахуевает, предполагая, что тот хотел, чтобы Мин все помнил. «Это полный пиздец». Юнги выбрасывает банку в мусорку и идёт к своему чемодану, чтобы достать чистые вещи и принять душ. Только вчера это делал. — А ты как? Помнишь хоть что-нибудь? — решает поинтересоваться Мин, ища подходящую одежду. — Хах, помню только как мы начали пить, а дальше сплошная чернота, — наигранно смеётся Ким, чувствуя разочарование от происходящего. — Надеюсь, мы ничего такого не натворили, чтобы нам от стаффа влетело, — усмехается Мин, застёгивая чемодан. — Ладно, я тоже схожу душ приму. — Ага, а я пока избавлюсь от бутылок. — Окей. Мин скрывается за дверью, и Сокджин опускает глаза, смотря в никуда. Отчего-то он был уверен, что тот всё запомнит, поэтому иной исход событий заставляет его несколько растроиться. «И надо мне было влюбиться в этого придурка?» — вздыхает он, и быстро приходит в себя, начиная собирать бутылки и фантики в пакет. Единственное, что дарило ему хоть какую-то радость, так это то, что, после эмоционального срыва Юнги, он теперь примерно знает, как ему стоит поступать по отношению к нему, чтобы постараться влюбить его в себя.