Час, минута, секунда.

Настя, оставшись одна, долго рассматривала лежащее перед ней платье. Утренние лучи падали на плотную, но мягкую материю красивого серо-голубого оттенка, подсвечивая её. Девушка погладила руками ткань, расправляя складки. Не без труда Настя разобралась с тем, как надевать платье. Наконец, когда все завязки и пуговицы были на своих местах - по крайней мере, Настя смела на это робко надеяться - она подошла к большому красивому зеркалу в дорогой деревянной оправе и, повернувшись немного боком, заглянула в него. Только тогда девушка в полной мере не только ощутила, но и увидела своими глазами - как странно быть одетой в эту чужую одежду, в этом чужом времени. Подкатил страх, удушливо лёг на грудь, на глазах выступили слёзы. Настя ощутила, что дыхание и сердце сбились с привычного ритма, но, взяв себя в руки, успокоилась и выпрямилась. Она наклонилась к зеркалу, и, твёрдо посмотрев себе в глаза, тихо сказала: - Этого не может быть. Девушка провела рукой по воротнику, коснулась пальцами шёлковых манжет, потрогала волосы и, не веря своим глазам, потрогала зеркало. Зеркало было вполне обычное, настоящее, холодное и гладкое. - Наверное, это может быть. Просто не верится... - удивлённо и растерянно прошептала Настя. Отрывисто и неожиданно громко зазвенел дверной колокольчик. Кто-то вошёл, и в коридоре раздался шум и весёлый смех. Настя отошла от зеркала к двери, ведущей в коридор, и глубоко вздохнула. Видимо, ей предстоит вести себя так, как если бы она действительно жила в 1910-х годах. Девушка осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. В дверях стояли два высоких молодых человека. Первый был в чёрном лёгком пальто поверх серого костюма, второй был одет попроще: в белую рубашку и тёмные брюки. Молодые люди громко смеялись над какими-то своими шутками, и первый поэт, рыжеволосый и немного загорелый, рассказывал Софии события сегодняшнего утра: - Представляешь, Софья Сергеевна, идём мы по улице, думаешь, почему задержались? Вот, рассказываю. Идём мы с Павлом по улице, навстречу нам пьяница. София, улыбаясь, перебила его: - Так сухой закон же? Молодые люди пожали плечами, весело переглянувшись. - Он пьяный был. Мы шли и обсуждали недавний поэтический вечер, а этот алкоголик останавливает нас и спрашивает, поэты ли мы. "Ну, поэты," - отвечаем. - "А прочитайте какое-нибудь стихотворение?" Ну нам что, жалко что ли? И мы стояли на площади и читали по очереди несколько стихотворений, пока он не поблагодарил нас и не пошёл дальше, представляешь, София? Вот она, старомосковская культура, вот она, образованная личность, жаждущая искусства! - парни разразились очередным взрывом смеха. София мягко и чуть насмешливо улыбалась, переводя взгляд с одного молодого человека на другого. - Что читали? - Пушкина, Некрасова... и немного своего. Только сейчас молодые люди заметили Настю, стоявшую в дверном проёме и рассеяно наблюдавшую за их беседой. София подозвала девушку к себе и с улыбкой её представила: - Это Настя, Анастасия Андреевна, она сейчас живёт у меня. А это Павел и Николай. "Так, рыжий - Николай, без пальто и темноволосый - Павел" - мысленно проговорила про себя Настя, чтобы запомнить. - Приятно познакомиться, Настя, - поэты чуть наклонили головы вперёд. Софья оглядела компанию и широко улыбнулась: - Господа, пойдёмте пить чай с пирожными, Катя уже разлила чай по чашкам, скоро остынет.