Час, минута, секунда.

«Чай такой же, как и в наше время, разве что с тем различием, что из самовара,» - отметила про себя Настя. Карамельные конфеты показались ей не такими сладкими на вкус и более твёрдыми на зубах в сравнении с современными, зато ароматные маленькие кусочки натурального шоколада вызвали у девушки тихий восторг. Что уж говорить о пирожных. Павел сделал маленький глоток чая, и, с улыбкой ставя тонкую фарфоровую чашку на блюдце, невзначай поинтересовался у Софии: - Откуда у тебя в военное время шоколад? Я давно не видел его. Хозяйка квартиры пожала плечами. - Это с мукой и хлебом могут быть перебои, с маслом. Шоколад сейчас не слишком в цене, где его покупают кроме ресторанов и кондитерских магазинов? К тому же, ты знаешь моего отца, ему постоянно привозят что-то такого рода, и этот шоколад – тоже от него посылка. - Из Петрограда? - Да, – София тихонько вздохнула и продолжила пить чай. Насте что-то резануло слух. Павел сказал про военное время? Так... какое военное время... Ох, ведь правда, если это тысяча девятьсот пятнадцатый, то, выходит, что сейчас разгар Первой Мировой. «Какой ужас,» - подумала про себя девушка. – «А ведь на улицах всё как обычно, будто и нет никакой войны». От этой мысли её отвлёк Николай. - Настя, а вы чем живёте и занимаетесь? Пишете что-нибудь? Этот вопрос поверг Настю в растерянность и смятение. - Нет, не пишу. Я… м-м-м.. – она ненадолго замялась, - я рисую. Немного, потому что я самоучка. - Так это ведь замечательно. Знаете, Анастасия, к Софии часто приходят хорошие художники, вы можете брать у них уроки. Зачастую это недорого. – посоветовал Павел. - Спасибо, да, по-видимому, это хорошая идея, – Настя улыбнулась и повернулась вполоборота в окну, чтобы как можно скорее прекратить неудобный и сложный разговор о её жизни и занятиях. Вечером Настя, София, Николай и Павел пошли в театр. Это оказался МХАТ - то есть тогда, в 1915-ом, это был просто МХТ: Московский художественный театр. Ставили "Три сестры" Чехова. Старый театр показался Насте странным, хотя чего она могла от него ждать? Последние постановки, на которые она ходила в своём времени, содержали минимум реквизита и декораций: использовалась простая одежда и чёрные стены. В прошлом же всё было иначе, как в самом настоящем классическом театре – красивые пышные платья с богатой отделкой, тщательно прорисованные декорации, бытовые детали вроде чернильницы на столе и вазы с цветами. Насте было непривычно смотреть на такую пьесу, а игра актёров показалась ей гораздо более профессиональной, хотя и менее естественной, более картинной. Возвращались поздно, на извозчике. Сначала молодые люди доехали до дома Софии, сошли с повозки и долго прощались с девушками, горячо пожимали Насте и Соне руки, обещали показать что-то новое на предстоящем литературном вечере. Потом Николай и Павел снова крикнули извозчика и поехали домой, а девушки вернулись в дом Софии. «Теперь, кажется, на какое-то время это и мой дом тоже…» - с тяжёлым сердцем подумала Настя, входя в коридор и снимая с рук перчатки. Вернувшись в отведённую ей комнату, она поспешила как можно скорее снять с себя длинное и достаточно тёплое для майской погоды платье. Когда она осталась в одном белье и корсете, девушка устало плюхнулась на заранее расправленную заботливой служанкой Катей кровать. Анастасия сидела, медленно доставая из волос одолженные Соней шпильки с металлическими цветами и расплетая закрученные пряди. Она сидела долго в таком положении, глядя в одну точку, пока не постучалась София. Настя тихо сказала: - Ага, привет… - Доброго тебе вечера, Настя, – София вошла в комнату, держа в руках длинную кремово-белую сорочку с вышивкой на рукавах и маленькими перламутровыми пуговками спереди. - Это тебе, чтобы спать. – Соня положила ночную рубашку на край кровати и присела рядом, - Хочешь выпить чаю? Я нашла в буфете бутылку кленового сиропа из Северо-Американских Штатов. Ты любишь кленовый сироп? - Прости, София, но у меня без всякого сиропа слипаются глаза от усталости. Боюсь, засну прямо над чашкой. – Настя чуть улыбнулась, поднимая на девушку глаза. - Тогда отдыхай, не буду тебя беспокоить. Сегодняшний день был насыщен событиями. «Уж действительно. – мимоходом подумала Настя. – «Я побывала в настоящем русском театре, общалась с поэтами, ела карамель столетней давности, носила страшно неудобный корсет и странные туфли. Я проехалась на извозчике и была без связи и интернета, мыла голову в старинной ванне, мы говорили о Первой Мировой войне, которая происходит прямо сейчас, и я чуть не сказала, что я графический дизайнер. Хорошо, что с меня пока ещё не спрашивают мои художественные навыки. Действительно, очень уж насыщенный на события день.» София встала с кровати. - Доброй ночи. Если чего-то будет недоставать – позови Катю, она всё сделает, – София тепло посмотрела на Анастасию и собралась уходить, но в дверях она задержалась. - Тебе понравился сегодняшний день? Как тебе театр? - Всё было чудесно и славно, спасибо. Спасибо за заботу и беспокойство, и прогулка, и театр мне очень понравились, – Насте действительно понравилась пьеса, и всё бы хорошо, если бы это было бы не в 1915 году! - Согласись, эти мальчики-поэты милые? Настя устало прикрыла глаза. София была права, они были вежливыми, внимательными и весёлыми. Общение текло легко и приятно. Но об этом Соня могла спросить и завтра, а сейчас Настя слишком хотела спать. - Да, правда, они хорошие. Доброй ночи? - Доброй ночи. А сироп пусть будет завтра, с блинами. – София мягко улыбнулась своим мыслям и тихо, как кошка, скрылась за дверью. Как только она прикрыла за собой дверь, Настя встала и переоделась в ночную сорочку, а платье и корсет аккуратно сложила на спинке прикроватного стула. Девушка на какое-то время задержалась у зеркала. «Так странно… это всё так странно.» Она рассматривала своё уставшее лицо, красивые тёмно-русые пряди волос, спускавшиеся по плечам, длинную расшитую белыми нитями ночную рубашку и свои босые ступни. Это всё было жутко и неестественно – от макушки и до пят, от серо-голубых грустных глаз до кружевного подола. Но усталость валила Настю с ног, надо было спать. Она легла в кровать, укрылась тонким летним одеялом и посмотрела в потолок. Настя подумала: «Так странно. Я думала, что буду шокирована происходящим, что не смогу заснуть всю ночь, что не буду верить в то, что творится – и что же? Я во всё верю, но у меня нет сил на размышления и анализ. Обо всём этом сумасшествии я подумаю завтра, а сейчас я могу только спать.