(not)alone

      На руках ещё не успела остыть кровь, но она протягивает их к нему, наплевав на мораль и чистоту.       Он закрывает за ними дверь и по привычке кидает ключи на исцарапанный комод, устало вздыхая по дороге к старому дивану.       Она плетётся в ванную, оставляя за собой следы из грязи, сажи и багровой крови, что разнится на фоне остального резким запахом смерти.       Фрэнк впервые спокоен, лишь заглядывает в глаза-хамелеоны слегка тревожно и на долгие секунды перестаёт дышать.       — Что ты делаешь? — произносит он голосом человека, на чьи плечи свалилась вся тяжесть мира.       Эми верит в Бога, как и в то, что вода очищает не только тело, но и душу, стоит только включить правый вентиль на полную.       Пальцы побелели, онемели и отказываются выпустить орудие, что одному жизнь спасло, а у другого отняло.       Он уверяет её, что тот был плохим, делал ужасные вещи и Вселенной будет лучше без этого отброса, а она может думать только о растекающейся луже крови под их ботинками.       Просто потому что не испытывает вины или сожаления.       Не чувствует абсолютное ничего: ни прикосновение ледяных струй кожей, ни копоти в носу и глотке, что раньше вызывала естественные позывы, ни былого отвращения от насилия.       Молчит в ответ и смотрит отсутствующим взглядом вглубь тёмных зрачков, пока холодные капли спешно стекают с нагого тела и впитываются в одежду Касла.       Фрэнк слишком устал, чтобы допрашивать; слишком стар, чтобы остро реагировать на обнажённую девушку, что сидит на его коленях; слишком истерзан безжалостной судьбой, чтобы верить в наказание за содеянное.       И слишком долго был один, чтобы не ответить на поцелуй.