Безымянная любовь

Ещё одно холодное утро проникло в белую комнату. Холодное из-за того что, за окном было начало декабря, но в этот раз, именно в это утро, оно было светлым. Свет наполнял комнату своим холодноватым оттенком и падал на край постели. Кровать аккуратно застелена, не помята, а на кресле сидел человек ростом под 160, с чёрными волосами и синяками под глазами. Он был чем-то яро увлечён. Было слышно как грифель карандаша легко касался бумаги и оставлял свой серовато-серебряный след. Если посмотреть на сам рисунок можно было увидеть портрет зрелого мужчины с крепкой шеей, приглаженной прической, нос с горбинкой, легкая улыбка рисовалась на лице этого мужчины на бумаге и только один элемент был разукрашен акварелью — глаза. Голубые, как небо летом глаза. Столь красивые и добрые. У автора портрета было практически все противоположно. Острый подбородок, аккуратный нос, чуть прищуренные серо-голубые глаза, болезненно бледная кожа и еле видные скулы, которые были с детства. В раннем возрасте он мало был на улице и не ел практически ничего… Даже врагу такого детства не пожелаешь. Но, у этого парня была легкая, даже с какой-то стороны наивная улыбка. Ему определенно нравилось рисовать этого мужчину. Вскоре, парень решился выйти на улицу чтоб купить себе продуктов и новую акварель. Оделся он в старую чуть потрёпанную куртку, заношенные ботинки с так же потрепанными жизнью шнурками. Интересно, сколько лет этой обуви и его одежде? Точно нельзя было сказать. Парень выбрался на заснеженные улицы города где веселились детишки перекрикивая друг друга и кидая снежки. Они звонко смеялись и быстро бегали, чуть не снося прохожих с ног. Те лишь возмущались и бурчали себе под нос что-то вроде: «Вот шалопаи, лучше бы делом занимались», и шли дальше по своим делам. Хруст снега под ногами четко был слышен Леви и он даже забылся в своих мыслях. Ах, если бы можно было встретить того мужчину… Что было бы тогда? Его мечты были бы исполнены в канун Рождества и все-таки заставят ли его поверить в чудо? Возможно. Все возможно… Вот он уже подошёл к магазину канцелярии и колокольчики, которые висели перед дверью, звонко зазвучали, давая понять продавцу, что в его заведение пришёл новый покупатель, или же постоянный… Парень как раз таки был постоянным и продавец, тяжело вздохнув сказал: — Доброе утро, Леви. Тебе как обычно акварель? Или же карандаши? —С добротой в голосе спросил пухлый старенький мужичок, радостно улыбаясь ему. Аккерман лишь прикрыв глаза, кивнул на акварель и начал доставать кошелёк, как вдруг, его оторопел продавец. — Скоро Рождество, так что, можешь взять акварель как подарок.—Мужчина улыбнулся ему и и протянул Аккерману подарок. — Спасибо, господин Зоэ…—Тихо поблагодарил его Леви и пошёл на выдох. Он остановился около двери и обернулся, —Счастливого Рождества, передавайте дочери привет от меня, —напоследок сказал парень и вышел. Последнее что ему оставалось — продукты на день. С этим он быстро расправился и побрел в сторону дома. Начался нереальный снегопад. Снежинки танцевали в быстром танце и стремительно падали на плечи прохожих. Они быстро осыпали плечи незнакомцев и медленно таяли, оставляя за собой мокрый след. Идя по улице на пути Аккермана стояли люди в длинных чёрных сутанах, с рождественскими молитвенниками в руках. В своих замысловатых песнях служащие воспевали Бога, его праведную цель, которую унаследовали ныне живущие. Некоторые кидали им мелочь и уходили, а другие стояли и слушали как завораживающе поёт церковный хор. Их голоса звучали воистину волшебно, словно это пели спустившиеся с неба архангелы. Леви же остановился напротив поющих и подкинул им свою мелочь. Несмотря на снегопад, который значительно ухудшал видимость, брюнет заворожено слушал одну их песнь и разглядывал лица поющих. Через некоторое время он решил продолжил путь до дома. Сел в троллейбус, прижавшись плечом к холодному, запотевшему стеклу и чуть вжавшись в своё место, как запуганный кот, стал рассматривать виды этого маленького городка в нескольких милях от столицы. Во всех, буквально в каждом, Аккерман искал того, кто ему запал в душу. Хоть и виделся с ним всего лишь один раз в своей никчемной жизни. Он искал его. Хотел быть с ним. Быть каждую секунду, но судьба так несправедлива. Они даже не знакомы. А видел он незнакомца только на остановке. На той самой троллейбусной остановке. Высокий мужчина в красивом пальто, шарф аккуратно завязан на шее. Именно он стал ночными грёзами для Аккермана. Все таки он вышел на конечной и пошёл в свой подъезд. В старенький подъезд пятиэтажки со времён второй половины XX века. Парень поднялся на третий этаж, зашёл в двенадцатую квартиру, закрыл за собой дверь и положил продукты на пол в прихожей. Там не было замороженных продуктов, так что, не о чем беспокоиться. Леви подошёл к креслу где на подушке лежал блокнот с незаконченным портретом. Он взглянул на него, мягко улыбнулся и пошёл в сторону ванной дабы налить в стакан воды. Все важные процедуры сделаны и можно приступить к работе. Бледно-жёлтой краской сероглазый начал покрывать аккуратными мазками волосы мужчины. Телесным начал закрашивать тело, а сам художник чутка дрожал. Он осознал всю никчемность ситуации. Полюбил того, которого никогда больше не увидит… Так глупо. Как так можно было? Это рвало сердце, брало за душу. Разные мысли лезли в голову Леви, но все они сходились к одному, что всё будет тщетно. Все поиски, вы надежды, мечты, всё это — никогда не случится. И это было больно, больно до рвения сердца. Да так, что невидимый ком так и подступал к горлу брюнета. Через несколько минут он закончил работу над портретом этого безымянного мужчины. С его щёк капали горькие, соленые, наполненные боли слезы прямо на рисунок. Он медленно направился в ванную и начал набирать воду. Тот не стал раздеваться, ведь он знал, что это лишь лишняя трата времени. Это будет его последняя ванна, которая поможет отпустить его душу от того таинственного красивого мужчины. Парень достал лезвие из бритвы и забрался в ванную. Он медленно провёл вдоль вен порез из которого сразу выступила кровь. Алая, такая красивая, такая насыщенная цветом, густая, похожая на краску… Интересно, если рисовать кровью, то она будет похожа на гуашь, акварель, а может быть на акрил? Но это было не важно. Все потеряло значение. Дрожащей, раненой рукой сероглазый провёл порез ещё глубже. Вышло не так ровно как первый, но глубокий… Спустя несколько часов его обнаружил тот самый таинственный блондин с шатенкой. Вызвали скорую и оказали первую помощь. Каким образом они его нашли? Да просто. Их общая, как оказалось, знакомая Ханджи решила их познакомить обоих. У неё была запасная связка ключей, ведь Леви доверял ей больше, чем кому-либо из своих знакомых. В крохотной квартирке было подозрительно тихо. Хозяин не откликался на зов очкастой. Какой же был шок Ханджи, когда она обнаружила тело художника в мутной, кровавой воде с множеством порезов на руках, прямо по венам. Они положили его на диван, туго перебинтовали руки чтобы хоть как-то кровь перестала течь, но откуда они знали что, уже поздно и скорая тут ни чем не поможет?.. Блондин оглядел квартиру и увидел на кресле блокнот с его портретом. Он просмотрел все рисунки и на всех был только один персонаж — он сам. Это было огромное удивление Смита. Он глянул на девушку, которая сидела рядом с Аккерманом и нежно держала его руку, тихо шепча чтоб тот немного потерпел и дождался скорой помощи. Было поздно… Они опоздали. Леви уже не дышал. Он умер с мечтой, которая не исполнилась. Не встретил таинственного блондина, не услышал его голос…. И он никогда больше не увидит его, не посмотрит в его чистые голубые глаза. И теперь, напоминанием о том, что Леви когда-то жил и существовал вообще, служил потрёпанный блокнот, в котором были портреты одного лишь человека — Эрвина Смита.