53

Ему казалось в отдельные моменты, что это просто часть кошмара. Сон, который длится несколько минут. Воображение просто подкидывает жуткие абстрактные картинки, не преследуя какой-то определённой цели. Когти скребут стекло и звук более неприятный, чем представлялся изначально. Самих рук не видно, скорее всего, из-за общей рассеянности. Не до них сейчас. Хотя стоило бы глянуть и убедиться в собственной вменяемости, но вдруг они всё же реальные? Или всё куда более запутано и страшно. Серый будто взял на себя главенствующую роль. Чёрного куда меньше. Как тронутая кем-то антенна: цвет исчезает с экрана телевизора, а шум заполняет пространство вокруг. Шипение и скрежет. Полоски также становятся серо-чёрными. Дыхания не слышно, но оно ощущается учащенным. Шипение переходит на ровный, без перепадов, писк. Именно так он представлял голос мыши под полом, но она, к сожалению, звучит иначе. Она и скребётся не как когти в окно. Не сделать крайней, как ни старайся. Холодно, как на улице ночью. Сейчас подходящее время суток, но он в доме. Как-то тётка рассказывала о панических атаках, которые периодически случаются у неё. Не похоже, увы. Поясница потеет и хочется её вытереть лежащей на полу футболкой, но точное местоположение испаряется из головы. Заводя левую руку за спину, он вздрагивает и отказывается от идеи. Щетина колется и будто врастает внутрь. Каждый волосок, словно корень, движется всё глубже и глубже, щекоча мозг. Моргнуть сложно, зная, что за этим следует. Руки за окном только и ждут какого-то хода. У них своя стратегия, не совсем понятная и для самых продвинутых игроков. Все эти РПГ очень трудные. Очки давят на переносицу, впиваются в кожу. Пора бы их поменять, потому что выдохлись. Не работают больше. Сломались, как и телевизор. Или здесь тоже дело в чём-то побочном, пожалуй. Стоит сменить линзы и поправить антенну. Большой частный дом – плохое решение. Стоило его продать и снять квартиру в центре. Ванная комната слишком маленькая, а гостиная чрезмерно большая. Оставаться в спальной – не вариант. Бежать на второй этаж – тоже. Гардеробная и терраса не подходят. Остаётся только кухня, в которой есть где спрятаться и чем обороняться в случае чего. Крошечными шагами, не отрывая взгляда от подоконника, он выходит из комнаты. Шумно захлопывает дверь и сам пугается этого звука. Теперь надо бежать, пока руки за окном спальной в замешательстве. Влетая на кухню, он роняет вазочку с печеньем и матерится: выдал себя, потерял несколько минут. Ищет взглядом надёжное место и решает залезть под встроенную раковину. Спустя пару неудачных попыток забирается под низенький столик, который обкладывает тремя стульями и одним табуретом. Дрожит всем телом, но всё же выбирается из-под стола, собирает все острые предметы, выбрасывает за дверь и закрывает её на щёколду. Снова устраивается в импровизированном укрытии. Вовремя! Когти скребутся сразу в два кухонных окна, и он понимает, что опасность удвоилась. Сильно закусывает ребро ладони и даже не чувствует боли. Слегка ослабляет хватку, когда капля крови оглушительно громко приземляется на кафельный пол. Неудачно дёрнувшись, задевает табурет и тот заваливается набок. Грохот теряется в скрежете. Взгляд случайно падает на окно: там ничего нет. Никого, кто мог бы скрестись. Но звук не исчезает, а становится ещё громче. Он опрокидывает стул справа от себя и всматривается во второе окно, за которым также пусто. Пытается выбраться, но ранит ладонь обо что-то острое. Оглядывает руку и замечает осколки люстры со второго этажа. Она сиреневая и самая объёмная в доме. Приподнимает одну из ножек стола и видит, как каркас люстры плавно съезжает вниз на упавший табурет. Звон бьёт по вискам, он зажмуривается. Отрывает глаза и левую ладонь пронзает болью. Переводит свой взгляд на неё и видит букет цветов, частично испачканный в крови. Разжимает ладонь, полную осколков стеклянной вазы, которая обычно стоит рядом с входной дверью. Бордовым заливает до локтя. Мокро, липко и холодно. Цветы падают на пол. Скрежета не слышно.