Нежность на минималках

Артём Как же вот сложно с ним! С этим накаченным брюнетом, с глазами цвета молочного шоколада, от которых у меня реально сносит крышу. Под машину, вон, сиганул, хорошо у Евгения Сергеевича реакция отменная, а то я б прямо там на дороге с ума сошёл и тоже на встречку полез. И я ведь так и знал, что он дружка своего защищать будет, и из-за этого пришлось план на ходу сочинять. А ведь я надеялся, что этот придурок гомофобный сам в бега пустился, и маман туда же. Кровь за кровь ей подавай! Тогда так-то в том доме я специально ствол чуть в сторонку отвёл, это всё Ящик, сука. Хорошо сейчас с этим следаком у нас сделка. Когда Серый свалил, моё первое желание было хоть в морду ему дать, но заставить поговорить, но психолог убедил меня в обратном. — В морду, юноша, получить никогда не поздно! А ты вот время ему дай подумать! И я решил первый шаг сделать, и вот сюрприз приготовил. «Какой он всё-таки красавчик в костюме!» — была моя первая мысль, когда я увидел его. Да всякие там Крейги и Батлеры рядом не стояли! Эти широкие плечи, мощная грудь, стройная талия, которую только подчёркивала изящный материал, да только от одного его вида в этом прикиде у меня встал. Лицезреть его долго, а тем более поговорить не получилось, так как с ним была наша одноклассница. То ли Аня, то ли Света, я их даже не запоминал, хотя они конкретно мне и не представлялись. Она тоже была хороша: фиолетовое платье, нехилый такой разрез, ну точнее, декольте, макияж — все дела. Но я заметил, мешки под глазами и желание скрыть гримасу недовольства. «Туфли ей жмут, что ли? Или Серый на ногу наступил? Ну всё равно у тебя с ним ничего не выйдет!» — и я посылаю ей взгляд ненависти. Они приближаются, и он сразу: — Что за сюрприз? — Увидишь! Не знаю, оценил он мой костюм или нет, но я старался. Хотел, чтоб вышло аналогия — про ангела и демона. Мне её психолог подсказал. Вот я и на последние деньги, те самые, что достались мне от разборки с братанами одноклассника-гомофоба, купил себе чёрный плащ. Только не такой, как у утки в известном мультике, у меня покруче, и ещё такую же чёрную рубашку с блёстками, чтоб переливались во всю. А джинсы и ботинки мне психолог одолжил. Чтобы я делал без него? Надо будет потом отблагодарить. Я ему, кстати, так и сказал, а он: — Ребят, мне от вас не нужно ничего материального. Но вот морально, я вас воспитаю! А то устроили, понимаешь, Санту-Барбару вперемежку с Содомом и Гоморрой и перерывами на Спарту! А я ему ответил: — Вы умный человек и сможете понять. Я без этого упёртого барана не могу! — Да я это ещё тогда в кабинете понял. Когда в первый раз вас увидел! И хочешь знать моё мнение? — Конечно! — Он без тебя тоже. И вам надо быть вместе! А потом я договорился с чуваком, что ставил звук на сцене, и он поставил нужную музыку, а я начал петь. Почему именно эта песня? Да просто подходит! Всё вот у нас с ним не просто! Вот я всё вроде стараюсь-стараюсь и тут — бац! Бесит! Иногда, конечно, меня посещали мысли типа: бросить всё, уехать в однёху куда глаза глядят, податься в Москву, но это всё невозможно. А сейчас тем более, когда мать с Ящиком в розыске, а я типа свидетель. Хотя кого я нахрен обманываю? Этот спортсмен с внешкой гопника, занимает все мысли, и быть с ним вместе я хочу сильней всего на свете. Даже желание посадить «сладкую парочку» не такое большое. А он не понимает этого, баран! Упрямый! Нет твоей вины, что тобой болею, Седею. Ты придешь ко мне, я тебя согрею, Жалею. * Он стоял и слушал. На мгновение наши взгляды в этом людском море встретились, и я почувствовал, даже скорее понял. Он меня простил! Заканчиваю петь и спускаюсь со сцены, проталкиваюсь сквозь толпу, стараясь не замечать острых локтей в спину, подножек и приглушённых оскорблений. И вот я стою напротив. Он видно поражён тем, какой сюрприз я ему преподнёс. И я, глядя в эти темно-карие глаза, говорю совсем не то, что хотел. — Давай попробуем сначала? Он лишь кивает, а я кладу ему руки на плечи, он же хватает меня за бёдра, правда потом всё же поднимает ладони повыше. Will you still love me When I'm no longer young and beautiful? Will you still love me Однако, едва мы двинулись в танце, тут же около него внезапно образовались наши девчонки. Секунда — и нас разлепили, и Серого уводят в сторону. Его партнёрша ушла, это я заметил, когда пел, а теперь вот появились эти. Они окружили его втроём и стали что-то бурно ему объяснять. Одна из них, длинная крашеная блондинка, вон, руки ему на плечи положила, и я тут уже не сдержался. Рычу что-то нечленораздельное типа: — Атайдиотнегосучкакрашена! Я влетаю в этот клубок тел. Тут же хватаю эту за волосы и тяну на себя. И началась каша-малаша. Девчонку я оторвал от Серого, потом мне кто-то вмазал по почкам, я лягнулся, как конь. Серёга тем временем махал руками, отбрасывая мелких пацанов, как футбольные мячи, внезапно подскочивших к нам, разве что делал это не ногами, а руками. Протискиваюсь к нему, вдруг появляется та тёмненькая, с которой он пришёл, и, метя своими ногтями мне в глаза, кричит что-то. Разобрать я не могу — грохот от музыки и вой от толпы стоит просто оглушающий. Раз, и я хватаю её за запястье и выворачиваю, и тут она закричала снова, но я не отпустил, а в это время на нас уже навалился этот с ноздрями, как его Руслан, что ли, а потом кто-то ещё и ещё. В себя я пришёл только, когда груда тел с меня стала слетать. Причём их отталкивали так, будто это были какие-нибудь старые одеяла. Я обнаружил, что лежу рядом с той брюнеткой. Она, кажется, плачет, вон, тушь размазала по лицу, а Серый в разорванной рубашке и оторванным рукавом у пиджака стоит рядом и… раздевается. Я сначала подумал, что в этот раз меня точно по голове огрели хорошенько, но оказалось, это не глюк! Он всё делал на самом деле. Только не для меня. Пацан швырнул остатки шмотья в руки одноклассницы и прокричал на ухо: — Подавись! — а потом взял меня за руку и потянул к себе. — Пойдём! Oh that grace, oh that body. Oh that face makes me wanna party. He's my sun, he makes me shine like diamonds.** Надрывалась музыка. И только, когда мы почти вышли из актового зала, она смолкла, но я не слушал. Я был вне себя. Мы будем вместе, несмотря ни на что! Теперь я это знал. Серый завёл меня в угол на втором этаже. Его мощная грудь вздымалась туда-сюда, соски торчали вертикально, а на лбу выступил пот. — Надо валить! — сказал он. — У тебя нет чего-нить из одежды? Снимаю с себя плащ и накидываю на него. Наши носы столкнулись, и я ощутил его запах, мечу в его губы, он идёт на встречу и тут: — Вот вы где! Евгений Сергеевич собственной персоной. И чего он не сидел там? Так невовремя! Мы отходим друг от друга. Глаза мужчины смотрят на нас не моргая, но он молчит. И вдруг улыбается и разворачиваясь уходит, напоследок бросая: — Кабинет физики открыт и свободен. Только без порчи имущества! Серёга тут же тащит меня за собой. В кабинете какие-то шмотки на партах, ватман, краски, какая-то мишура. Пофиг — сейчас не до этого. Он одним махом сметает всё с ближайшего стола и толкает меня на него. Я начинаю бешено расстёгивать рубашку, отрывая пуговицы, он мне помогает. Потом ремень, затем одним рывком сдёргивает с меня джинсы и трусы. И вот я спиной ощущаю холодное дерево, а он выкидывает мои вещи и расстёгивает ширинку. Сейчас даже разумная мысль, что я не подготовился и мне будет больно, задвинулась глубоко-глубоко в подсознание и тут же потонула в море похоти, которая сейчас затмила мне разум. Я так ждал этого — не передать! Он плюёт на руку и смазывает мою дырочку, ещё раз и наконец… — Люблю, — шепчет мне мой крепыш. А я чувствую, как его член залезает в меня до конца. Я постанываю и стараюсь насадиться на него поглубже. И вот всё! Я был заполнен до предела, и он не стал мучить меня и сразу активно заработал своим хуем, вдавливая мои бедра в парту. Я принялся дрочить себе, но он перехватил мою руку и стал усиленно дёргать мой член. Я стонал, закатив глаза. Серый яростно долбил меня, нисколько не жалея, трахал с какой-то животной страстью, через пару минут я испытал спасительный оргазм. — Кончай, Тёма, кончай! — вскричал Серёга, продолжая долбить моё безвольное, извивающееся от похоти тело и одновременно додрачивая мне последние капли на живот. Парта под нами жалобно заскрипела. Но мускулистое тело уже легло на меня. — Ну ты даёшь! — выдавил я из себя спустя какое-то время. — Но за медсестричку ту я тебя ещё не простил! — Сирёж, да ты затрахал! Не было ничего у меня с ней! — Да шучу я! — и он улыбается так искренне, что я захотел его снова. В чувства нас привели звуки голосов, они были явно ещё далеко, но мы, глянув друг на друга, поняли, что нужно собираться. В бешеном темпе ищу джинсы, трусов не видать, Серый, вон, дрожащими руками застёгивает ширинку и ищет, чем стереть сперму с наших тел. Нахожу скомканные Calvin Klein и вытираюсь ими. Голоса уже совсем рядом, Серёга берёт тонкую ткань из моих рук и в этот момент двери открываются, и в класс входят трое. Наш психолог в сопровождении ещё двоих каких-то. Один — высокий, здоровый и широкоплечий, если б не тёмный костюм и аккуратная причёска — вылитый Ромкин брат-близнец. Он нёс в руке небольшой чемоданчик. Второй — невысокий, но плотный, на вид лет пятидесяти, или даже старше. Седые волосы модно зачёсаны так, чтобы прикрыть макушку, лысеет, наверное, большое породистое и умное лицо, с едва обвисшими щеками, с большим крючковатым носом и серыми внимательными глазами. Он тоже был в костюме, но даже на вид, бык рядом в сравнении с ним был одет с вещевого рынка, у этого одна только белая сорочка с расстёгнутым воротом стоила дороже всего прикида громилы. Даже наш Евгений Сергеевич проигрывал этому пожилому мужику в прикиде, да и, наверное, в манере держаться, а когда он увидел нас, я, вот честно, немного струхнул. Хорошо, мой спортсмен заслонил меня спиной. Пухлые губы пожилого мужчину пожевали немного, а потом он невероятно бодрым голосом произнёс: — Ну, здравствуй, Артём Веснин! Я, всё ещё не догоняя, что происходит молчал, и снова Серый пришёл мне на помощь: — Кто вы такие и что вам нужно? — Не у вас спрашивают, юноша! Я разговариваю с ним! — и большой пухлый палец показал на меня. — Ну, здрасьте, — я вышел из ступора. — А вы кто такой? — Я? Я твой дедушка! — Чего? — мы, не сговариваясь с Серым, сказали это синхронно. — Нам нужно поговорить! — Говорите! — Пойдём в машину! — Евгений Сергеич, чё происходит? — влез мой крепыш. — Чё они гонят? Кто они такие? Они из ментуры, да? — Сергей! — наш психолог сурово прикрикнул. — Пойдём со мной! Оставим господина Веснина с Артёмом наедине. — Правильное решение, — кивнул старик. — Э-э, я никуда не пойду! Он вас не знает, я вас не знаю, так что лучше всё объясните! — начал заводиться Серёга. Но я уже разглядел такие же серые глаза, да и старик не казался мне каким-то мошенником. Я уселся за парту, на которой мы так классно трахнулись, и, глядя на эту троицу, сказал: — Рассказывайте всё сейчас же! Или я с вами никуда не пойду, и Серёжа тоже! Мужчина недовольно хмыкнул, но всё же подошёл ближе, сел на соседнюю парту и стал ещё пристальнее разглядывать меня. — Ты — вылитый отец! Жаль, нет его с нами. — Я его слабо помню! — Конечно, тебе тогда лет двенадцать было вроде, когда он погиб! — Но я вас не помню тоже, и с ним мы особо не общались! — Знаю! Мой сын был о-очень непутёвым! — он даже нахмурился. — Я засунул его в лучший ВУЗ страны, а он… С какой-то прошмандовкой связался! Клубы, пьянки, наркотики, потом ещё с одной и ещё. А потом одумался! Представляешь? Пришёл тогда ко мне и сразу заявил: влюбился-женюсь! Я твою мамку тогда даже в глаза не видел, а он уже тебя заделал. И начали они колесить по стране, в поисках лучшей жизни, а как с деньгами напряг, так сразу ко мне. А потом, когда ты уже родился, я им прямо предложил: отдай внука мне! За это буду каждый месяц перечислять тебе нужную сумму, а у меня в старости отрада будет! И знаешь, какой вой твоя мать подняла? Чуть ли не в похищении детей меня обвинила, даже ментов и прокурорских натравила. А потом всё! — мужчина хлопнул ладонью по столу так, что я вздрогнул. — Инка, мать твоя, с ним разошлась, он потом где-то мотался по стране, и через год утонул в деревне, а вы пропали! — Мою мать Инесса зовут! Инесса Александровна. — Когда она моталась с твоим отцом и носила тебя под сердцем, её звали — Инна! И вообще у неё похоже много имён. — А вы сами-то где были? — задал вопрос Серый. Они с этим мужиком всё это время сверлили друг друга взглядами. — В Москве я был! Работал. Ну и, естественно, искал свою невестку и внука. Пять с лишним лет искал, кучу народу нанял, горы денег потратил. И наконец нашёл! — А вы уверены, что я ваш? Ну в смысле, вдруг вы ошиблись? — На этот раз всё точно! Саша! — мужчина подозвал громилу и тот вытащил из кейса какие-то бумаги. Мне под нос упали какие-то медицинские документы, справки, результаты анализов, тестов. — Ну и что это? — А ты прочитай! Результаты тестов ДэЭнКа. Вероятность родственных связей девяносто шесть процентов. — Погодите! — снова вмешался Серый. — Какой тест, какое нах ДэЭнКа, вы чё? Как вы их сделали? — В больнице! Я больше скажу, я даже велел присматривать за тобой, Артём. Жаль, мои люди не всегда с этим справлялись! А сам я только сегодня прилетел к вам. — Этого не может быть! — только и смог сказать я. — Вы… Это всё… Так не бывает! — Ты прочитай, там всё точно написано. И точно в бумагах я нашёл то самое заключение: «… вероятность родственных связей 96%». — А вот, кстати, и последняя наша совместная фотография, впрочем, она же и единственная. Мужчина вынул снимок от Polaroid’а и вручил мне. Он же, только на вид помоложе, так же в костюме, только расстёгнутом, держит на руках маленького пацана в шортах и футболке, а рядом мать с ещё длинными волосами — они у неё тогда до пояса были, — и мужик, высокий и крепкий, лет тридцати на вид. В каком-то джинсовом костюме и тоже длинноволосый. Вот вылитый хиппи! — Ну? Узнаёшь? У меня на руках — ты! Пока я рассматривал фотографию, Серый буквально навалился на меня, тоже разглядывая что-то, или кого-то, но через пару секунд его лицо исказила гримаса страха и боли. Я удивлённо глянул на него и спросил: — Чего? — Да так, ничего — отмахнулся он.