Всё дело в ДНК

В главном полицейском участке восхитительной столицы Короны всегда в утро понедельника было слишком людно и шумно. Порой казалось, что вся преступность города сговорилась действовать исключительно в этот традиционно неудачный день, что по своему определению не может быть добрым. Вероятно, именно это различные карманники, воры и даже убийцы так желали доказать. Оттого все служители правопорядка сейчас носились от одного угла к другому, собирая новоприбывшие дела, сортируя их по значимости и, иногда, пытаясь спихнуть какую-нибудь кражу велосипеда своему коллеге. И все из них в голове звонко материли каждого мелкого преступника, мысленно посылая их далеко не только в ад. Единственными радостными в этот день были, как ни странно, молодые стажеры, что, проходя учебу в институте, сейчас набирались "реального и необходимого опыта", принимая любые незначительные дела, которые на них сваливали их старшие коллеги. Что уж говорить, если даже на всегда холодном и серьезном лице одной из лучших студенток сейчас красовалась уверенная и предвкушающая нечто судьбоносное улыбка, в то время, как сама брюнетка, с вьющимися короткими волосами, твердой походкой направлялась в кабинет шефа. Остановившись на пару мгновений у двери, являющейся для многих здешних сотрудников путем в преисподнюю, девушка слегка судорожно вдохнула холодный воздух пустого коридора и постучала. После негромкого "Входите", раздавшегося по ту сторону, она схватила круглую ручку и отворила деревянное препятствие, с волнением делая пару шагов в помещение и скромно останавливаясь у порога, не глядя закрывая дверь за спиной. Перед ней стоял широкий дубовый стол, заваленный неподъемными горами макулатуры, что стеной закрывала сидящего позади человека. Спустя пару секунд стопка, стоящая ровно посередине, была с трудом поднята и перемещена на ковровый короткий ворс у основания стола, после чего в образовавшемся отверстии возник статный мужчина средних лет, чьи легендарные усы были главным символом их полицейского участка. - Доброе утро, Кассандра. - проговорил он, складывая руки на столешнице. - У тебя оно, как я вижу, ещё добрее. - усмехнулась гостья, многозначительно бросая взгляд на горы дел, возвышающихся над головой её отца. Шеф тяжело вздохнул, соглашаясь с её утверждением, после чего его лицо вмиг приобрело серьезное и деловое выражение. - Я вызвал тебя сюда, так как нашел подходящее дело, что может стать для тебя прекрасной отправной точкой в карьере. - после этих долгожданных слов плечи брюнетки гордо расправились, а в лесного цвета глазах заискрилось радостное нетерпение. - Оно пришло к нам вчера вечером. Убийство или лишь попытка, решат доктора, но подозреваемый уже есть, так что сложно быть не должно. Говоря это, мужчина открыл верхний ящик своего стола и вынул оттуда неширокую папку, после протягивая её дочери. - Почему мне кажется, что ты уже знаешь, кто виновен? - настороженно и с легким недовольством проговорила она, открывая черную папку на первой странице и цепляясь взглядом за черно-белую фотографию тучного мужчины, рядом с которой виднелась надпись "Имя: Квирин Долл." - Ну, его отравили, а сынок, который вызвал скорую, оказался химиком, и очень даже хорошим. А учитывая, что... - Что в восьмидесяти процентах случаев убийцами являются родственники, он - главный подозреваемый, так? - закончила за него Кэсс. - Верно. - довольно кивнул шеф. - Приступаешь к работе немедленно. Прочитай дело и проведи допрос подозреваемого. Он сейчас у нас в камере сидит, так что как будешь готова, можешь вызывать. - Будет сделано. - с суровой официальностью кивнула девушка и развернулась к двери, однако замерла и оглянулась, когда её окликнул отец. - Помни, что от твоего первого дела зависит многое. Что бы там ни было, выложись на полную и начни свою карьеру достойно. - серьезно проговорил он, после чего получил в ответ кивок и проводил девушку из своего кабинета взглядом.

***

В последний раз пробежавшись по материалам расследования, перечитав результаты обыска квартиры потерпевшего и ознакомившись с недавно пришедшим из больницы отчетом о состоянии последнего, девушка сделала глубокий успокаивающий вдох, что обязан был хоть немного утихомирить её волнение перед первым в жизни настоящим допросом не подставного человека, с чем, однако, так и не справился. Кассандра вошла в комнату допроса, которую она уже видела на своих занятиях и которая представляла из себя небольшую затемненную комнату с самым простым столом посередине и двумя стульями с двух сторон от него. В одну из стен было встроенно больших размеров горизонтальное зеркало, в котором знающий человек без проблем опознает окно с лишь одной зеркальной стороной. За этим стеклом находилась небольшая комната для наблюдения, где инспектора или же просто более опытные следователи могут оценивать и контролировать допрос, а напарники могут делиться друг с другом догадками, возникающими из новых обстоятельств дела. Оттуда же и ведется запись всех проводимых допросов, которая сохраняется в общем архиве. Стоило брюнетке шагнуть в комнату, как сидевший за столом подросток, которого она приказала привести сюда около десяти минут назад, нервно и слишком резко встал, из-за чего стул за ним чуть было не опрокинулся. - Сядьте, пожалуйста. - почти доброжелательным голосом проговорила девушка, помахивая ладонью и, тем самым, призывая парня вновь вернуться на свое место. Молодой подозреваемый покорно опустился на твердое сиденье. Он обеспокоенно потирал свои руки и бегал небесно голубыми глазами по серой поверхности столешницы, изо всех сил удерживаясь от вопроса, тревожащего его всю ночь и не отпускающего ни на секунду вплоть до этого самого момента. Тем временем Кассандра уверенно присаживается напротив и с профессиональным спокойствием рассматривает представшего перед ней "преступника". И им, к её невольному прискорбию, оказался совершенно невинный на вид мальчик четырнадцати лет, со слегка вьющимися на концах волосами чернильного цвета, в которых запуталась одна подозрительная голубая прядь. Светлые и, казалось бы, чистейше бесхитростные глаза, виднеющиеся за прямоугольными широкими очками в голубой оправе, и наполненные сейчас страхом и отчаяньем, трогательные россыпи веснушек, что, вероятно, не пропадут с возрастом, как это происходит у многих, расстегнутая и явно слишком растянутая или же просто на пару размеров больше нужного голубая вязанная кофта, рукава которой скрывали большую часть кистей рук мальчика. Под кофтой же виднелась темная, почти черная рубашка, отливающая синим, с парой разных пуговиц. Черные штаны и потертые, явно далеко не новые кеды синего цвета. Общий вид его казался необычайно добрым и как-то по-домашнему уютным, что шло в противопоставление строгой синей форме девушки, состоящей из удобной рубашки, прилично заправленной в того же цвета штаны, в которых можно свободно участвовать в погонях и рукопашных боях, ремня, на котором угрожающе висит кобура с табельным пистолетом и золотой значок, подтверждающий причастность девушки к правоохранительным органам, и начищенных до блеска черных туфлей с чисто символическим каблучком. - Кассандра, - коротко представляется она, - а Вы - Вэриан Долл, верно? - мягко, в любом случае насколько могла, начала она, заметив как подрагивают плечи у, похоже, до смерти напуганного всей ситуацией мальчика. - Д-да. - от жуткой смеси ужаса и взволнованности он на мгновение запнулся, и в голове брюнетки даже пронеслась мысль, что если это действительно он отравил собственного отца, то это, скорее всего, было случайно. В то время, когда она записала эти мысли в свой небольшой блокнот, мальчик ещё нервозней поджимал губы и безостановочно теребил края своих рукавов. Стоило же Кэсс вновь поднять голову и, наконец, прямо встретиться с ним взглядами, он немедленно отвел их и, судорожно выдохнув, задал вырывающийся вопрос. - И-извините, н-но Вы не знает-те, как мой отец? - тихим шепотом спросил он, с болезненной надеждой заглядывая собеседнице в глаза, когда на своих из последних сил старался сдерживать слезы. - Он в коме. - коротко и слишком жестоко произнесла она, со всем своим вниманием наблюдая и подмечая мельчайшие детали его реакции, что может сказать о нем самом многое. Однако, к её удивлению, мальчик отреагировал совершено искренним ужасом и скорбью, как это делают любящие люди, узнавшие, что их близкого может скоро не стать. Сначала его глаза распахнулись от страха, после чего он медленно перевел их на свои дрожащие руки, вероятно, пытаясь осознать услышанное, а после он не выдерживает, его губы трясутся так же, как и он сам. Мальчик отработанным движением снимает очки и закрывает руками лицо, стараясь, при этом, рукавами стереть слезы, которые против его разбитой воли вовсе и не думают останавливаться. Кассандра знает, что происходит в это время в их головах. "Что же будет теперь?", "А что, если он не очнется?", "Как я буду без него?", "Почему это случилось?", "Почему именно мы?". Так происходит с каждым и каждый переживает море вопросов, что терзают его, ведь после таких событий жизнь определённо никогда не вернется на круги своя. И Кассандра верит, что он не желал никому зла. - Возьмите. - она участливо протягивает мальчику пару сухих салфеток, без которых ни один следователь на допрос родственников жертв не ходит. Он неловко поглядывает на неё и с еле слышным "Спасибо" вытирает лицо, понимая, что ему стало легче лишь на пару секунд. - Я понимаю, что Вы чувствуете. - начинает девушка со всей мягкостью, на которую способна. В данном случае она решила, что самым лучшим будет внушить мальчику доверие. Если он действительно что-то сделал неумышленно, то быстро сознается. - Но мне всё же нужно с Вами поговорить. Так что, если Вы знаете что-то, что поможет врачам спасти вашего отца, то Вам не стоит молчать. - она несильно наклоняется к нему, пока он вновь вытирает набегающие на глаза соленые капли. - Простите, но я ничего не видел. - подавленно отзывается тот, и Кэсс с долей разочарования возвращается в вертикальное положение. Похоже придется заходить издалека. Она открывает папку с его делом, лежащую неподалеку, и, остановившись на первой странице, спрашивает: - Итак, Вэриан, в свои четырнадцать Вы уже учитесь на первом курсе университета. Не расскажете, как так получилось? Мальчик с непониманием заглядывает в её лицо, с удивлением замечая легкую улыбку на алых губах, и, слегка смутившись то ли от резкой смены темы, то ли от этой самой поддерживающей улыбки, которую дарит ему определенно внешне прекрасная дама, он с некой скромностью отвечает: - Я ещё в начальной школе обгонял программу, а потому решил сдать экзамены, чтобы не терять времени. Но так как я получил паспорт только в четырнадцать, меня допустили к ним только тогда. Я... я закончил школу с красным дипломом, и пошел в институт. - тихим и жалостливым голосом рассказал он, а после, чувствуя, что окунается в воспоминания, где его отец гордо хлопает на его личном выпускном, вновь вытирает дорожки новых слез. - Впечатляюще. - признает Кассандра. - Успокойтесь, мы ведь просто разговариваем, верно? - Не думайте, что я не понимаю. - неожиданно резко и со стальными нотками в голосе проговорил он, на пару секунд хмуря тонкие брови и вновь надевая очки. - Я идеально подхожу на роль убийцы. Так что всем вам уже и не важно, я это был, или нет. - он опускает руки и, опираясь локтями о стол, переводит разозленный взгляд куда-то в пустоту слева от него. - Да, Вы правы, - не показывая своего удивления столь резкой сменой настроения, девушка ухмыльнулась и продолжила в своем привычном саркастичном тоне, подстроившись под характер паренька. - Вы чертовски подходите. Все ваши одноклассники и сокурсники отзываются о Вас как о замкнутом, странном пареньке, зацикленном на своих безумных исследованиях. И знаете, именно такие и становятся серийными маньяками. Да и ваши отношения с отцом, как утверждают ваши соседи, были не самыми радужными. - Мы ругались, как и все. - мальчик вновь перевел взгляд на собеседницу, стараясь донести свои мысли, но удрученно понимая, что ему все равно не поверят. - Он - всё, что у меня осталось. Как я вообще могу... Я любил его! - Да, - невозмутимо пожала плечами брюнетка. - Но нам известно, что Квирин был против ваших исследований. Даже грозился забрать ваши документы из университета, так? Старый, как весь этот мир, трюк, на который опытные бандиты никогда в жизни не попадутся: следователь выдвигает возможный, по его мнению, мотив преступления и наблюдает за реакцией подозреваемого, выявляя, тревожит ли того озвученная ситуация или нет, и если тревожит, то достаточно ли этих чувств для свершения преступления. И да, взрослые определенно не станут выдавать себя столь легко, но вот с детьми другая история. - Он считал, что вторжение в ДНК человека противоречит всем законам природы. - начал Вэриан, очевидно, всё же клюнув на уловку. - Он даже не слышал меня, когда я говорил, что это помогло бы избавиться от сотни наследственных заболеваний. Он вообще никогда не слушал. Как бы мальчик не пытался абстрагироваться от того факта, что его отец сейчас на пороге смерти и с вероятностью в 96% может никогда не вернуться, или же вернуться в этот мир инвалидом, эти мысли, подпитываемые воспоминаниями их последней ссоры, состоявшейся на кануне трагедии, буквально поглощали парня с головой. Они вновь не сошлись во мнениях по поводу работ Вэриана, что так неожиданно пошли в гору и приносили первые многообещающие результаты. Отец настаивал на том, что всё это богохульство, и однажды, когда глупый ребенок, возомнивший себя благодетелем, вырастет, он поймет с каким бесконтрольным, сжигающим за мгновенье всё до тла огнем играется, пытаясь перечить естеству бытия. Тогда, в приступе гнева, "глупый ребенок" развернулся и сбежал в лабораторию университета, что для обычных студентов, в список которых Вэриан не входил никогда, в воскресенье была закрыта, и просидел там весь день напролет, давясь обидой и изо всех сил стараясь заглушить её работой. А теперь от мысли о том, что это, скорее всего, был их последний в жизни разговор, он готов выкинуть все свои наработки и реактивы в окно, лишь бы всё стало так, как прежде. Слезы вновь скапливаются на ресницах, а дрожь вновь пробивает каждую клеточку его тела, силясь, вероятно, лишить его последней капли самоконтроля, что сейчас была столь необходима. Особенно когда в него столь хладнокровно впивается взгляд хвойно терпких глаз, что ищет любой повод, любой его прокол или подозрительное действие, что могло бы выдать в нем убийцу. Убийцу? Неужели он уже потерял надежду на то, что Квирин выкарабкается? - Ужасно, не правда ли? - тем временем продолжает свою игру Кассандра, удовлетворенно подмечая эмоциональную реакцию собеседника на непонимание в семье. - Да... - на грани слуха шепчет он, и, понимая насколько его голос слаб, подтверждает собственный ответ нерезким кивком. - Но я никогда ему бы не навредил. Мимолетно появившаяся твердость в голосе срывается очередным приступом слез, на этот раз вызванных мыслью о том, что за прошедшую ночь их квартиру определенно успели проверить, и раз его обвиняют, то никакого взлома быть не должно, а значит, вполне возможно, что что-то могло навредить его отцу именно из личной лаборатории Вэриана, находившейся в его комнате. Но тогда пострадал бы и он сам, верно? - Слушай, парень, - со вздохом говорит девушка и встает из-за стола, опираясь ладонями о столешницу, при этом слишком резко переходя на "ты", - каждый может совершать ошибки. Все мы люди, и, как бы это ни было печально, мы лажаем постоянно. С этими словами брюнетка обошла стол и, остановившись за спиной голубоглазого, своевольно положила руки ему на плечи. - Я уверена, что ты не хотел этого. И если ты хоть что-то знаешь о том, что же произошло с твоим отцом, даже будь это твоей виной, лучше сказать это сейчас. Подумай, это может значительно облегчить жизнь и мне, и тебе. Обвинение переквалифицируют с умышленного на неумышленное, а любая информация о причине его комы поможет врачам. Кассандра замолчала, выжидающе заглядывая в задумчивое веснушчатое лицо и его нахмуренные брови, сосредоточенный на пустоте перед собой взгляд, напряженно подрагивающие пальцы выдают закопавшегося в воспоминаниях паренька с головой. Он действительно задумался над этим. Впервые после бессонной ночи в камере для подозреваемых, которую он провел в абсолютно бездумном состоянии осознания, а после и принятия отвратительной реальности, Вэриан по-настоящему задумался о произошедшем, досконально проверяя столь болезненные и пугающие воспоминания. Самый страшный вечер в его жизни. Самые ужасающие двадцать минут, проведенные с практически не дышащим телом его отца на руках, в ожидании скорой помощи. - Папка. - словно выныривая из омута собственной памяти, пораженно откликается он. - Что? - удивленно переспрашивает девушка, наклоняясь к его лицу. - Папка с моими исследованиями. - взволнованно повторяет химик, повернувшись и вновь встретившись с её глазами. - Она всегда лежала в верхнем ящике стола, который запирался на ключ. А к-когда я нашел отца на полу в прихожей и вызвал врачей, то заметил, что он лежал у входа в мою лабораторию, а дверь была открыта. Я подумал, что какая-то пробирка разбилась и поспешил закрыть дверь, а после проветрил помещение, продезинфицировал его... Но это не важно. - замахал он руками и вновь продолжил. - Важно то, что когда я мимолетом заглянул в лабораторию, ящик был приоткрыт, хотя я никогда не оставлял его незапертым. - Хочешь сказать, что твой отец попытался украсть у тебя всю работу, но что-то опрокинул и впал в кому? - скептично отозвалась она. - Конечно нет! Это был кто-то другой, кто быстро сбежал, задел что-то, и это что-то... - мальчик резко затих, не в силах произнести, в каком состоянии находится единственный родной для него человек. - Боюсь тебя разочаровать. - вздохнула Кэсс и, наконец, неспеша вернулась к своему стулу. - Но ваша дверь не была взломана, а прибывший вместе со скорой отряд химзащиты не нашел никаких следов пребывания опасных препаратов ни в твоей незаконной лаборатории, ни во всей квартире в целом. Мальчик, слушавший её со смесью непонимания и удивления, под конец поджал искусанные губы и пристыженно опустил взгляд. Допрос был негласно объявлен законченным. Так ничего путного и не добившись, Кассандра разочарованно собрала свои бумаги и направилась к выходу. И когда она уже положила ладонь на холодное железо ручки двери, позади раздался голос: - Пожалуйста, леди Кассандра. - подавленно, но с оттенком уверенности говорил Вэриан. - Я никогда не причинил бы ему вреда. Прошу, если узнав правду, его смогут спасти... Найдите того, кто сделал это с моим отцом. Девушка на пару секунд задержалась, а после, не сказав ни слова, вышла за дверь, оставляя потерянного и ныне совершенно одинокого в этом жестоком и враждебном мире мальчика. Мальчика, что научит её смотреть в глубину.