Всё дело в ДНК

Небо, плотно покрытое бурлящей серой пеленой дождевых туч, неприятно давило на мозги, угнетая всех, без исключения, прохожих, отважившихся выйти на улицу в столь мрачный денёк. Люди, закутывающиеся в свои разноцветные пальто, непривычно хмурились, чем доказывали, что даже в сердцах жизнерадостных граждан Короны сегодня не место веселью, а холодный осенний ветер только сильнее заставлял их утробно мычать, выражая крайнюю степень недовольства, и ускорять шаг. Тихое жужжание мотора полицейской машины послушно заглохло, стоило брюнетке вынуть ключ зажигания. Пару секунд девушка потратила на проверку адреса, который искала посредством навигатора, и, удостоверившись, что приехала точно на место, вышла в осеннюю вязкость города, уверенно хлопнув дверью автомобиля. Серое и до безобразия скучное здание, ко входу которого она, не тратя времени попусту, направилась, словно сливалось с витающими во влажном воздухе скукой и унылостью, отчего Кассандру на мгновение даже передёрнуло. Второй этаж и опечатанная желтыми предупредительными лентами квартира, где на охрану оставили уже знакомых ей бездельников - Стэна и Пита, встретили её тяготящим молчанием, прерываемым лишь шуршащим за окнами ветром и тихими смешками полицейских. Кэсс с невозмутимостью на слегка бледном лице предъявила мужчинам своё удостоверение и, пропустив весёлые поздравления по поводу первого в жизни настоящего дела, ловко проскользнула в помещение. У входной двери стоял деревянный старомодный шкаф, в котором висела пара крупных тёплых курток и несколько других, до смешного маленького размера, если их сравнивать с отцовскими вещами, а на нижней полке расположились потрепанные пары обуви двух размеров. Грязные следы чьей-то подошвы от коврика у порога квартиры шли вдоль всей прихожей, представлявшей собой недлинный коридор, и ветвями направлялись во все комнаты. И среди десятков следов санэпидемстанции и обыскавших здесь всё полицейских найти отпечатки стареньких кед подозреваемого было, как минимум, проблематично. Но темно-синее пальто, неряшливо валяющееся прямо посередине коридора, явно намекало на то, что мальчик в панике сбросил его прямо на бегу, когда, войдя в квартиру, заметил неподвижное тело отца, лежащее в конце прихожей, где сейчас угрожающе виднелся силуэт человека, нарисованного белой лентой. Обычно, конечно, так делают при убийстве, но в данном случае, вероятно, это лишь вопрос времени. Бегло заглянув во все комнаты, что были абсолютно разгромлены обыском, девушка невольно отметила, что давящая атмосфера осени за окном не идет ни в какое сравнение с той разрухой, что остается от, должно быть, достаточно уютного семейного дома после такой трагедии. Запустение и тяжелый, всё ещё хранящий запах стерилизации воздух отягощали эту картину, вызывающую у Кассандры ассоциации с двумя уничтоженными жизнями владельцев квартиры, одна из которых, скорее всего, оборвется в ближайшие дни, а вторая навсегда поставит крест на светлом будущем, отправившись за решётку. Как ни взгляни - печальное событие. Несомненно, хорошему полицейскому необходимо соблюдать хладнокровие, но первое в жизни настоящее место преступления всё же повлияло на неопытный разум Кассандры, что хаотично подкидывал ей выдуманные сцены из прошлого гениального сына и его отца старой закалки, на замену которым ныне пришло молчание и одиночество. Собравшись с мыслями, Касандра устремилась к устрашающему силуэту человека на полу. Что-то, однако, подсказывало ей, что нарисовали его те самые "друзья не разлей вода", стоявшие сейчас у входа, так как по протоколу подобное было вовсе не необходимо в данном случае, но им, по всей видимости, стало немного скучно. На всякий случай присев перед кривым силуэтом, девушка внимательно всё осмотрела, но так ничего важного не нашла. После она направилась к приоткрытой двери, ведущей, как она успела заметить по слегка подгоревшим пятнам, в комнату и одновременно в домашнюю лабораторию Вэриана. Аккуратно толкнув белую дверь ладонью, предусмотрительно защищенную перчатками, Кэсс зажгла свет и прежде всего невольно обратила внимание на захламлённый рабочий стол. Если быть точным, то на один из столов, так как помещение было разделено на "жилую" часть, в которую входили скромная кровать, стоящая напротив двери, и небольшой столик, на котором забыто расположились стопки заумных книжек, и на "рабочую", где всю левую стену занимали массивные полки, хранящие и толстенные книги, и какие-то свёртки чертежей, а под ними располагался не менее внушительный стол, заваленный колбами, мензурками и склянками с порошками. Но что было важнее, так это то, что ящики, находящиеся под столешницей, были раскрыты. Включая и верхний, на котором виднелась замочная скважина.

***

- Ты был прав. - с какой-то долей похвалы говорила брюнетка. - Папки в твоей комнате не было, как и во всей квартире в целом. Более того, я потратила весь вчерашний день, чтобы обыскать каждого, кто побывал в вашей квартире в последние дни, но ни у кого её не обнаружили. Итак, - она угрожающе сложила руки в замок и, облокотившись ими о стол, назидательно пригнулась вперёд, после чего низким тоном спросила. - что конкретно в ней было, кто о ней знал и кому она могла понадобиться? Мальчик неопределённо, то ли с усталостью, то ли с радостью, что ему открытый ящик тогда не показался и он не начал сходить с ума, выдумывая теории заговора, вздохнул и рассказал всё, о чем уже успел подумать в камере: - Как я уже говорил, это были все мои наработки на тему исследования человеческой ДНК. Мне казалось, что я смог добиться первых результатов, так что успел обсудить свою работу и свои теории с преподавателем нашей кафедры химии. Точнее я начал говорить, но нас прервала декан и увела меня в свой кабинет. - И что, она расспрашивала тебя о твоих исследованиях? - заинтересованно уточнила Кэсс. - Немного. - неуверенно и немного стыдливо ответил юный ученый. - Понимаю, мне не стоило распространяться об этом, но я же не думал... - он вновь опустил глаза, и по его дрожащим губам девушка поняла, что парень действительно сильно переживает. Она, как и в прошлый их разговор, протянула ему салфетку, но голубоглазый отрицательно покачал головой, сделал глубокий вдох и, всё же сдержавшись, продолжил. - У мадам Адиры, как у декана, были все мои документы. Там же был и адрес. Я не хотел бы обвинять кого-то, но только она знает достаточно много. - Вэриан неожиданно встрепенулся и обеспокоенно заговорил. - А ещё я заметил, что она всегда носит странный кулон. Понимаете, на нём такой же знак, как на руке моего папы. - Имеешь ввиду татуировку? - Да. Я пару раз спрашивал у них, но мне так ничего и не рассказали. Отец всегда говорил, что я ещё слишком мал. - вновь поник мальчик. Кассандра нахмурилась и без слов придвинула к собеседнику свой блокнот вместе с ручкой. Он взглянул на неё на пару секунд, а после слегка неуверенно начертил круг, из центра которого выходили три линии, похожие на царапины какого-нибудь животного. - Я пробью это по базе. - возвращая свой блокнот, убедила девушка. - Так же сегодня вечером истекут сорок восемь часов, на которые мы тебя арестовали. Мы до сих пор не имеем никаких однозначных улик против тебя, так что продлить твоё заточение мы не вправе, и после подписания всех бумаг тебя вернут домой. Вэриан удивленно взглянул на своего следователя, и немой взгляд его спрашивал о чём-то, на что в ответ девушка поспешила продолжить: - Ты остаёшься главным подозреваемым, так что тебе выпишут запрет на выезд из города. - Кэсс вновь слегка наклонилась в его сторону, и мальчик впервые повторил это действие, соглашаясь на перешептывания. - Слушай, я действительно хочу разобраться во всём этом и найти виновного, поэтому если не хочешь осложнять себе и мне жизнь, то не выходи лишний раз из дома. - Хотите сказать, - так же тихо ответил голубоглазый. - что Вы верите мне? На этот воодушевлённый вопрос брюнетка лишь повела плечами и сказала: - Я допускаю возможность, что всё не так просто, как это кажется на первый взгляд. - холодно ответила она, а после, слегка смягчившись, добавила ещё более тихим голосом. - Если кто-то придёт к тебе домой - не открывай и не отвечай. Даже если это знакомые или друзья. Сейчас ты никому не должен доверять, ясно? Помедлив пару секунд, мальчик послушно закивал, изнутри панически закусывая губу и представляя, как кто-нибудь пытается напасть на него. С одной стороны, если преступник уже добился желаемого, то остаться в тени сейчас для него самое лучшее решение. Просто подождать, пока за его деяния в тюрьму упекут подозрительного малолетнего учёного, а после жить припеваючи на свободе. Но вот если Квирин был лишь побочной жертвой, попавшейся под руку, а главной целью были Вэриан и его исследования... Парень поёжился, стараясь не замечать холодка, прошедшего по его спине. - Даже если - неожиданно продолжила Кассандра. - тебе представляются полицейскими и требуют, чтобы ты пошёл с ними, но среди них нет меня, знай - никто кроме меня не должен тебя арестовывать. Если же они начнут выбивать дверь, прячься и звони мне. - с этими словами она открыла чистый лист и быстро начеркала на нём номер, после чего вырвала и протянула перепуганному и потрясённому мальчику. - Ты мой подозреваемый, а значит ты под моей защитой, понял? Вэриан сжал губы, на пару секунд задержав взгляд на зелёных уверенных глазах, с долей недоверия кивнул и трясущейся рукой принял бумажку. Брюнетка наконец выпрямилась и, в то время как мальчик задумчиво разглядывал небрежные цифры, про себя грустно усмехаясь и шуча, что это первый раз, когда девушка дала ему свой номер, закинула свой блокнот в сумку, стоящую у ног. - Ах да. - вытащив что-то из неё и положив перед собеседником, Кэсс слабо улыбнулась. - Я понимаю, шок, страх и прочее, но в следующий раз не забывай про своё здоровье. На улицах сейчас холодно. С этими словами она вышла из комнаты для допросов, оставив в очередной раз удивлённого брюнета наедине с его же тёмно-синим пальто, лежащим на столе.

***

На часах семь утра, а Кассандра уже стоит у дверей кабинета, на которых весит статная позолоченная табличка с подписью "Заведующая факультета продвинутой химии и микрохимии Адира Нонексистент". Требовательный стук и вот она уже сидит в светлом помещении напротив беловолосой женщины крепкого, она бы даже сказала боевого телосложения, что попивает утреннюю чашку чая, восседая в удобном кожаном кресле, и хищно поглядывает на спелое зелёное яблоко, стоящее на её столе. - Итак, могу предположить, что Вы здесь по делу о Вэриане Долле, так? - вероятно, Кэсс лишь послышалось, но представшая перед ней дама говорила с явной ноткой превосходства и самоуверенности. - Прискорбное событие, ничего не сказать. Но я мало чем могу вам помочь. - На Вашем месте я не была бы столь уверенна, миссис Адира. - в тон женщине ответила зеленоглазая. - Насколько мне известно, Вы были одной из немногих, кто общался с подозреваемым на кануне происшествия. Не могли бы Вы рассказать, о чем же вы разговаривали и в какой обстановке? - Разумеется, если Вы собираетесь тратить на это своё время. - язвительно отозвалась она. Брюнетка невольно нахмурилась, стоило ей заметить тень улыбки на ненакрашенных губах профессорши. Сказать честно, она изо всех сил старалась вести себя беспристрастно, как и полагает полицейскому, но мысли о виновности мальчика после их "разговоров" постепенно становились всё более неубедительными, а вот подозрительность и надменность этой женщины, как и личная к ней неприязнь Кассандры, возрастали в геометрической прогрессии, с того самого момента, как они встретились. Масла в огонь подливала и та неожиданная мысль, с которой сегодня проснулась следователь, вопрошающая, как же провёл эту ночь маленький напуганный мальчик в разгромленной, опустевшей квартире, где единственную компанию ему составляла тишина и очерченный на полу у порога его комнаты силуэт его же отца, ведь, как Кэсс успела узнать, даже его ручного енота забрали в приют на время расследования. А значит Вэриан остался один на один со всем этим кошмаром, из-за чего девушке было как-то не по себе. А от мысли, что сидящая перед ней скрытная дама явно имеет к происходящему какое-либо отношение, быть может даже самое прямое, брюнетку одолевала праведная злость за страдания бедного ребёнка. - И что же Вы считаете в этом такого неправильного? - с плохо скрываемым раздражением уточнила Кэсс. - Ну, как минимум то, что Вы идёте в совершенно противоположном от правды направлении. - сказала Адира, а после резко добавила. - Вэриан невиновен. Девушка с непониманием и недоверием уставилась на собеседницу, ища подвох в каждом её слове. Если она причастна, что вполне вероятно, то какого чёрта она будет защищать паренька, который может взять её вину на себя? Хотя, это может быть игрой, где преступница как бы говорит, что "Вы глупцы, которые никогда меня не поймают и ничего не докажут". Ну, точнее как серийные маньяки в сериалах. - Поверьте, это мне известно. - самодовольно отозвалась Кэсс. - Я здесь по поводу его исследовательской работы, которой он делился с Вами. - Работы Вэриана? - слегка удивлённо переспросила та, - Да, они, несомненно, выдающиеся и... - она замолчала на пару секунд, а после, словно что-то резко осознав, Адира медленно поставила чашку с недопитым чёрным чаем и, нахмурившись, спросила низким тоном. - ...и они исчезли, так? - Что Вы знаете об этом? - столь же низко и угрожающе спросила Кассандра. - О-о, девочка моя, - уже с нескрываемой злостью проговорила беловолосая. - ты даже не представляешь, во что ввязалась. Оставь это дело. Ты ещё слишком молода и глупа для этого. Брюнетку от этих слов передёрнуло, а в голове всплыла реплика Вэриана, о татуировке его отца и о кулоне деканши, что и сейчас поблескивал на груди воинственной женщины. Справедливо сказать, что сразу после того их разговора Кассандра действительно отправилась в архивы, чтобы проверить таинственный знак, но менее таинственным он после этого не стал, так как девушке объявили, что её ранга недостаточно, дабы посмотреть столь секретные данные. Она даже отправилась было к отцу, дабы он помог ей в этом, но оказалось, что он отбыл на встречу с мэром, а потому ни он, ни его телефон не были доступны. Если же учитывать то, что и сегодня она шефа не видела, дело было серьезное, и собрание могло затянуться на несколько дней. - В таком случае просветите меня. - с вызовом произнесла девушка, не уступая опытной женщине в упрямстве и дерзости тона. Спустя пару минут безмолвного сражения силы духа, Адира с ухмылкой вздохнула. - Если ты достаточно живуча, то сможешь добиться многого с таким-то характером. Хорошо, я расскажу, но у стен есть уши, так что - она жестом попросила блокнот полицейской, на лице которой сейчас торжествовало удовольствие от негласной победы, а после, что-то записав на одной из страниц, вернула обратно и шепотом добавила: - приходи туда, и я всё расскажу. Беловолосая улыбнулась более приветливо и пояснила: - Ты мне нравишься так же, как и Вэриан, а Квирин - мой давний друг, так что мне не безразлична судьба этой семьи. И да, я сама доброта, я знаю.

***

В отличие от многих людей, что постоянно жалуются на отвратительный запах лекарств, которым насквозь пропахла каждая первая больница, Вэриан любил такую атмосферу: белоснежные коридоры, снующие туда-сюда доктора в развевающихся у них за спинами халатах, тихие постукивания современных аппаратов где-то за стеной и безмолвные посетители, скромно сидящие на скамейках. Раньше, когда он приходил сюда ради справок или обычных тестов, которые проходятся за пару минут от силы, дабы в очередной раз перепроверить своё слабое здоровье, он не видел ничего плохого даже в плачущих детях, что нарушали мирную картину клиники и в тоже время являлись её неотъемлемой частью. Однако, в последние пару дней, похоже, весь мир для него стал пугающим и тревожным, словно ожившие детские кошмары, спасением от которых из покон веков были любящие объятья родителей. С которыми не сравниться этот тихий писк аппарата жизнеобеспечения. Мальчик уже около часа - может и больше - стоял перед широким окном, открывающим обзор на одну из множества палат, утонувших в бездействии. Головой к левой стене стояла кровать, окружённая разнообразным оборудованием, а под пушистым стерильным одеялом еле заметно вздымалась широкая грудь мужчины лет сорока. Рот и нос были накрыты прозрачной маской, через которую беспрерывно поступал кислород, на внутренней стороне правой руки, чуть ниже локтя, в грубую кожу впивалась игла, уходящая глубоко в кровеносную систему, а капельница, связанная с этой иглой аккуратной трубочкой, мерно капала каким-то прозрачным раствором, природу которого голубоглазый определил бы, если бы мог провести пару опытов. Или хотя бы поговорить с лечащим врачом отца, что, похоже, как и все другие сотрудники больницы, решил избегать пересечения с малолетним подозреваемым в деле о покушении на убийство, которое в любую минуту может перерасти в полноценное убийство. На самом деле, Вэриан хотел отправиться сюда ещё вчера вечером, как только он вышел из полицейского участка, но сопроводившие его до дома сотрудники правоохранения любезно напомнили, что время посещений к тому моменту закончилось и что его, как уже практически официального преступника, никто и не подумает подпускать к потерпевшему. А то, не дай Бог, захочет ещё довести начатое и в конец угробит своего старика, что, однако, "было бы проще, взяли бы его прямо на месте и посадили бы на всю жизнь, и париться с доказательствами ни к чему". Да, эти слова и последовавший за ними гогот двух мужиков, сидящих на передних местах полицейской машины, ещё долго будут храниться в памяти мальчика, пополнив собой сборник под названием "Моральные травмы и что-то похуже", который в последнее время и без того трещит по швам от накативших обновлений. - Вэриан. - неожиданный оклик заставил голубоглазого отпрянуть от стекла и прекратить с замиранием сердца вслушиваться в очередной писк кардиограммы. - Я всё понимаю, но тебе не стоит быть здесь. Уже знакомая ему брюнетка в строгой полицейской форме широкими шагами приближалась всё ближе, пока не остановилась рядом, лишь беглым взглядом удостоив Квирина вниманием. - Простите. - с хрипотцой от долгого молчания проговорил он и сам удивился, насколько убитым и безнадежным был его собственный голос. На мгновение он даже смог уловить на холодном лице долю страха, вызванного услышанным, после чего девушка непроизвольно смягчилась и, вздохнув, сказала: - Ладно, не важно. - она повела плечами и сложила руки на груди. - Мне позвонили из больницы и оповестили о твоём появлении. Вот я и пришла. - Значит, - вновь переведя взгляд на безэмоционального и, казалось, болезненно умиротворённого отца, тем же безысходным голосом проговорил он. - они действительно считают, что я убью его прямо здесь? Кассандра поджала губы и, проследив за его взглядом, неохотно отозвалась: - Осторожность лишней не бывает. После этого наступила пустая тишина, на удивление не кажущаяся давящей, но и приятной её назвать язык не повернулся бы. Мальчик с потемневшими глазами в очередной раз окунулся в свои мысли, а стоящая рядом девушка, похоже, обдумывала и сопоставляла поведение Вэриана со всеми указанными в учебниках по психологии признаками лжи и притворства, про себя решая, наконец, по какому пути расследования пойти. - Подушка не та. - задумчиво проговорил учёный. - Что, прости? - нахмурив тонкие брови, взглянула на него явно не ожидавшая подобной фразы Кэсс. Мальчик вновь поднял на неё голову и неспешно пояснил: - Папа не любит мягкие подушки. После них у него болит шея. - он неловко опустил взгляд, видимо решив, что то, что он говорит - чертовски глупо и неуместно. Полицейская же на пару секунд остановившись на веснушчатом поникшем лице, оглянулась и, заприметив миловидную и свободную - как показалось самой брюнетке - девушку в нежно-голубой форме, незамедлительно направилась к ней, провожаемая удивлённым взглядом Вэриана. - Вы медсестра, так? - с напором обратилась она к блондинке с конским коротким хвостиком. - Да. - с вежливой улыбкой отозвалась та. - Чем могу помочь? - Нужно заменить подушку. - Кэсс кивнула в сторону стоящего в паре шагов мальчика, и, проигнорировав моментально пропавшую улыбку сотрудницы клиники, обратилась к голубоглазому. - Говори. Молодой учёный вздрогнул от столь повелительного тона и, по привычке начав теребить рукава вязанной голубой кофты, неуверенно и робко проговорил: - П-потвёрже, или, если есть, ортопедическую, пожалуйста. Медсестра не спешила что-либо предпринимать, верно уже наслушавшись сплетен и начитавшись новостей, которые, неудивительно, полюбили историю про гениального четырнадцатилетнего химика, отравившего собственного отца. - Разве вы не должны прислушиваться к родственникам пациентов? - требовательно задала вопрос зеленоглазая, выводя блондинку из нерешительного оцепенения. - Д-да... - переводя свой взгляд то на совершенно серьёзную девушку с поблёскивающим на ремне полицейским значком, то на неловко краснеющего мальчика, с неохотой поддалась она. - Конечно. Медсестра поспешно удалилась, а Кассандра вернулась к своему "главному подозреваемому", что неуверенно поглядывал на неё, так и не решаясь поднять головы. - Я поговорила с твоей деканшей. Не могу сказать многого, сам понимаешь, но похоже всё и вправду сложнее. Если брюнетка и хотела добавить что-то ещё, то не смогла бы, ведь сжавший со всей силы рукава Вэриан неожиданно произнес: - Почему? - немного грубо прозвучал вопрос. - Почему Вы это делаете? Почему Вы помогаете мне? Вы без разрешения взяли моё пальто с места преступления и принесли мне, Вы сказали, что я под вашей защитой, даже дали свой телефон, помогли здесь... Разве это то, что Вы должны делать? - последний вопрос он задал ей прямо в лицо, слегка поумерив пыл. Кассандра помедлила, сурово глядя на мальчика сверху вниз, а после назидательно ответила: - Я не исключаю тебя из списка подозреваемых, но и не вижу в твоём поведении хоть чего-либо, выдающего тебя, как преступника. Поэтому я решила, что не буду опираться исключительно на поверхностное мнение. - она вновь сложила руки на груди и продолжила. - К тому же, если ты не виновен, то я боюсь представить, что ты сейчас чувствуешь. И раз уж ты, в данный момент, остался один в очень тяжёлой ситуации, хоть небольшая поддержка будет кстати. - девушка насмешливо ухмыльнулась. - Даже если это говорит такая, как я. Ненадолго воцарилось молчание. Плечи Вэриана обессиленно опустились, ведь она была права - прошло лишь пару дней, а он уже практически теряет надежду на что-либо светлое. Дома он не может и шагу ступить без этой ноющей боли, бессонница сменяется кошмарами, а аппетит был утрачен, похоже, безвозвратно. Брюнет опустил голову и впервые за последнее время, слабо, но улыбнулся. - Спасибо, Миледи... - Старомодные у тебя манеры. - с необычайно для неё тёплой улыбкой сказала она. - Уж лучше зови меня Кассандрой.