Всё дело в ДНК

Третий постамент всё так же пустовал. Рапунцель не смогла бы назвать, как долго лежит здесь, на ледяном камне, пробивающем на мурашки, кажется, не только нежную кожу, но и сами внутренние органы, сжимающиеся неприятными судорогами. Пальцы совершенно окоченели. Спина затекла, а голова начинала просто бессовестно гудеть. Одна радость: Вэриан проснулся около часа назад. Первые её счастливые порывы осведомиться о его состоянии парень беспомощно проигнорировал, мутным взглядом блуждая то по лицу Рапс, то по сверкающим в свете свечей кандалам девушки, уходящим в пол, то по части потолка, что открывалась его взору без надобности поворачивать голову, то по бессмысленной пустоте перед собой. Голубые глаза его постоянно щурились, либо силясь разглядеть хоть что-то в непривычном полумраке, в котором его недавняя знакомая уже успела обвыкнуться, либо страдая от тупой боли в затылке. А может виной тому были потерянные очки. Рапунцель надеялась, что верен всё же последний вариант. Хотя, скорее всего, присутствовало всё и сразу. - Где мы..? - хриплым голосом отозвался он. - Ты не бойся, - поспешила его упокоить девушка. - Всё... Всё будет в порядке. Доверься мне. Она здесь старше. А он - просто настрадавшийся ребенок, попавший в ужасную ситуацию. Поэтому Рапс должна его успокоить, быть для него опорой, вселить надежду. Нельзя отчаиваться. Их ведь найдут и спасут. Обязательно. Непременно. И её голос дрожит только от холода. Ей приходится повторить слова утешения несколько раз, прежде чем она находит в лице Вэриана понимание. А потом как-то слишком резко теряет и это понимание и заинтересованность в самой девушке. Потому что мысли его сейчас неспешно плывут по ветру. В голове туман лишь сгущается, и апатия не позволяет ему вслушаться в тревожные оклики Рапунцель. Ему сложно сосредоточить внимание на чем-либо. Вот он смотрит на лозы, кажется, обыкновенного плюща, покрывающие стены, и думает о таинственных подземельях из сказок. А ведь в детстве он любил сказки. Почему-то именно сейчас он вспоминает, как любил мрачных, но хитрых и просчитывающих всё наперед злодеев. Как думал о том, зачем им вообще захватывать мир, а потом задавался вопросом, зачем героям его вообще спасать. Ему действительно чем-то нравились злодеи, и он долгое время сомневался в том, насколько это плохо. Потом в его жизни появился недо-злодей Флинн Райдер, и всё, кажется, встало на свои места. Богач, путешественник, в кое-каких местах вовсе разбойник, он был той золотой серединой, что не желала уничтожить вселенную из-за детских моральных травм, но и не притворялась идеалом бескорыстности и благородства. Флинн казался живым. Для Вэриана он был живым, и тогда мальчик, наконец, понял, что ему нравятся сложные и неоднозначные люди. Такие, как Кассандра. Теперь мальчик думает о том, что она похожа не на добропорядочную полицейскую, а на опасную и саркастичную разбойницу. Амплуа злодейки ей бы тоже пошло. Но нет. Она слишком многогранна, для того, что бы быть очередным картонным персонажем. Он думает, что даже будь Кассандра нереальна, то стала бы самой лучшей и обворожительной героиней нуарного детектива. Мрачного, холодного, но закрадывающегося в самые дальние уголки сознания. Прямо как и сама главная героиня. Вэриан определенно был влюблен. Осознание этого теперь пугало ещё больше. А ещё он любил отца. Голова идет кругом, когда эта мысль прорезается громом сквозь плотный туман. Отец, "Темное Королевство", сектанты... Это кажется таким невозможным. Жертвоприношения? Сейчас? С ним? Мир, определенно, всё же сходит с ума. Сколько бы все не говорили о развитии, люди продолжают утопать в безумии, к сожалению, затаскивая за собой всех, кого способны ухватить. Хочется сбежать отсюда. Хочется спрятаться. Хочется проснуться и понять, что всё это просто не может происходить с ним. Потому что все ужасающие человеческие трагедии не могут происходить здесь и сейчас. Они всегда где-то там, далеко, с кем-то абсолютно другим, они в новостях, в разговорах, но не в реальности. Сложно осознать, что что-то подобное коснулось тебя самого. Сложно представить, что больше ты не сможешь нежиться в своей привычной кровати, а за тонкой стенкой не будет спать твой отец, уставший после очередного тяжёлого дня. Что больше ты не встаёшь непозволительно рано, чтобы приготовить для него завтрак. Не будешь душить при этом остатки сна и специально тратить дополнительную долю темных суток, только чтобы с трудом отыскать любимое варенье отца в погребе. Пусть оно не обязательно, но Квирину, Вэриан знает, было бы приятно. Ведь Вэриан очень заботлив, он так хочет показать свою привязанность и любовь. Но больше не сможет. - Вэриан. Мальчик потерянно смотрит на Рапунцель. У той лицо обеспокоенное, напуганное, даже, наверное, участвующее, переживающее. Она словно чувствует, насколько глубоко вязнет в страхах молодой ученый. Словно переживает с ним тоже самое. Словно пытается защитить одним своим взглядом, потому что руки немного заняты цепями, и объятья не представляются возможным удовольствием. А потом мальчик замечает корочку крови на её изящных ладонях и хлопковой ночнушке. - Т-ты ра... ран-нена? - стоит ли говорить, что Вэриан немного боится крови? В обморок не падает, конечно, но... Боже, её так много. Лицо девушки на пару секунд темнеет, словно болезненно каменеет, а потом она вновь с теплотой и почти сестринской любовью шепчет: - Она не моя. Не бойся. Ему, как ни странно, становится лучше. Он даже не задумывается сейчас, чья же тогда кровь. Просто радуется, что Рапс в порядке. Но хмурая фигура Готель, маячащая где-то на краю периферического зрения, не позволяет расслабиться. Женщина стоит, оперевшись о каменную стену и сложив руки на груди. И смотрит. Внимательно наблюдает за их последними часами жизни. Почти смеётся, почти издевается, почти убивает. Но всё лишь "почти". Она не любит марать руки. Поэтому палачом будет и не она. Неожиданно Вэриан понимает, что это шанс. Шанс выяснить. Понять, что здесь происходит. Даже если дальше их ждет смерть, он всё равно хочет разобраться в этом деле. Да и, в конце концов, как любил говорить сам химик: "Ожидание смерти страшнее самой смерти". А ждать им, видимо, придется немало. Мысли старательно выстраиваются и обрабатываются. Эти психи, чёрт бы их побрал, даже не представляют, как много в этой голове всего и сразу. И если они думают, что смогут сбить его с толку той неразберихой, что навели в его сознании, то очень сильно ошибаются. Потому что с этим бесконтрольным хороводом идей и мыслей Вэриан живет с самого рождения. - Могу я, - повернув к сектантке голову, с напускным бесстрашием начал он. - Задать Вам вопрос? Рапунцель, глубоко пораженная таким действием, неуверенно переводила взгляд с лежащего неподалеку ребенка на свою бывшую няню. - Зачем? - легко отозвалась Готель с нотками насмешки в голосе. - Скучно, - так же просто отозвался Вэриан, не выражая и доли того ужаса, что испытывал перед этой женщиной после случившегося. На подобный ответ та коротко посмеялась и, оторвавшись от холодной стены, плавно прошествовала к третьему пустующему постаменту, предназначенному для последней жертвы. Усевшись на него и элегантно закинув ногу на ногу, Готель качнула головой, позволяя мальчику говорить. Вэриан нерешительно осекся, выбирая из сотни тревожащих вопросов подходящий, и лишь спустя минуту озвучил первый: - Почему для Вас это так важно? Что именно для Вас значит этот Зан Тири? Готель театрально вскинула брови. Слегка качнувшись на постаменте, она будничным тоном пояснила. - Всё просто, - она показательно пожала плечами. - Он подарит своим детям вечную жизнь. А я не собираюсь отдавать времени такую - Готель вскинула руками, указывая на всю себя. - Красоту. - Вечная жизнь? - нервно усмехнулась Рапунцель. То, как часто они поднимали данную тему на курсах психологии, заставляло почти насмехаться над происходящим. - Ты же понимаешь, что это не подарок, а проклятье? - продолжала она, за что получила хмурый взгляд лесных глаз. - Человеческое сознание просто не способно выдержать твою желанную бесконечность. Люди вокруг, все, кого ты знала и узнаешь, будут умирать, оставляя тебя одну. Мир будет меняться на твоих глазах, и, учитывая нынешние тенденции, далеко не в лучшую сторону. Рано или поздно, но тебе всё это наскучит. Жизнь начнет сводить тебя с ума. И вот тогда ты потеряешь не только себя и свой разум, но и свою хваленную внешность. Рапунцель хотела бы сказать, что всё это прозвучало уверенно и надменно, но, объективно, её тирада более походила на панические уговоры. Хотя последние фразы, нельзя не отметить, были гордо выплюнуты со всей новоявленной ненавистью и насмешкой. Рапс сама от себя такого не ожидала, но была вполне довольна. Готель же, помолчав немного, картинно усмехнулась. - Вот она. Настоящая Власть. Пленники пораженно поняли, что она совершенно невменяема. Настолько зациклена на своей вере, на своей цели, что совершенно не воспринимает иных мыслей. Рапунцель в страхе соображает, что могло привести эту женщину к столь глубокой стадии сумасшествия и когда. - Цветочек мой, знаешь, почему именно ты выбрана на место Власти? - довольно продолжала Готель. - Дело ведь не только в твоем социальном положении. Да, ты - дочь мэра, и это само по себе наделяет тебя превосходством, силой повелевать. Но и это не всё. Сектантка сделала театральную паузу, в очередной раз подтверждая свою любовь к играм в жизнь. - Ты невероятно легко контролируешь чужие умы. Голос опасно шипит. Это, на самом деле, довольно забавно. Она хочет заставить их увидеть картину мира её собственными глазами. "Вот, какие вы! Посмотрите! Вот ваше истинное лицо!" Готель, почему-то, искренне считает, что не только она всегда носит маски. - Ты так легко втираешься в доверие, выведываешь самые больные секреты и манипулируешь ими. Ведешь себя, словно действительно заботишься о них, хотя в итоге собираешь себе армию беспрекословных помощников, считающих тебя бескорыстной невинной девой и готовых за тебя душу отдать. Ты точно такая же, как и наш Господин, Цветочек. Цветочек. С самого детства Рапунцель была именно им, с самого раннего воспоминания считала себя милым маленьким любимым цветочком. Тем, которого холят и лелеют, которому поют дивные колыбельные про яркое животворящее солнце, которому искренне радуются и возлагают надежды. Рапунцель всегда думала, что её дорогая вторая Матушка была с ней честна всегда. Ведь сама девушка была. Она рассказывала Готель обо всех своих мыслях, обо всех мечтах. Готель гордо хлопала на её выпускном, когда родители не нашли времени, Готель счастливо обнимала её, когда самая первая узнала, что Рапунцель приняли в желанный коледж, Готель слушала её, когда девушка впервые призналась ей и самой себе, что влюблена в Юджина, Готель же была рядом и поддерживала, когда на Рапунцель начали совершать нападения. Хотя, быть может, именно Готель нападения и устраивала. - Так вот кем ты меня считаешь? - сдавленно произнесла дочь жертва. Хочется плакать от горечи, обиды, злости. Рапунцель никогда не была такой! Она всегда была искренна. Она помогала окружающим, верила в лучшее, вселяла эту надежду в сердца других только потому, что желала видеть их улыбки. Они согревали её, и это казалось самым важным. Мир был иным для неё. Он был прекрасным. Порой болезненным и несправедливым, но, несомненно, настолько сложным и многообразным, что дух захватывало. А самый близкий человек видит в ней лишь... - Я для тебя просто двуличная манипуляторша?! - сорвалась она, давясь злыми слезами. - Расчетливая су*а?! - Рапс. А эта женщина, что буквально вчера ещё была для Рапунцель почти мамой безразлично взирала на неё сверху, чувствуя если не брезгливость, то полное своё несомненное превосходство. И девушка даже не жалела, что в последнее в её не особо длинной жизни мгновение послала собственные принципы куда подальше и выругалась рядом с ребенком. Хотя на этот счёт Кэсс ошибалась. Бранные слова ни на сколько не ослабили боли. - Рапс. - вновь тихо, но настойчиво позвал её Вэриан, пока его подруга закусывала губу, дабы не сорваться и не проявить слабость перед тем монстром. - Посмотри на неё. Это бесполезно. Она совсем не слушает. Голос у мальчика был мягким, даже, кажется, нежным. Рапунцель резко стало невероятно стыдно, что из них двоих сейчас расклеилась именно она. С тяжким трудом сжав оледеневшие, несгибающиеся пальцы в кулаки, при этом неприятно впиваясь ногтями в ладонь и заставляя кровавую корочку стягивать кожу, девушка зажмурилась и слабо кивнула, стараясь выровнять дыхание. Открыть глаза она больше не пожелала. Остановив свой взволнованно-сочувствующий взгляд на её буквально посеревшем лице чуть дольше положенного, Вэриан глубоко вдохнул и вновь повернулся к столь же невозмутимой сектантке. - У меня ещё вопрос. - кто бы знал, как ему сейчас тяжело сдерживать истерику. Ученый и сам никогда не думал, что сможет быть таким сильным. Наверное секрет в какой-то даже ненормальной уверенности, что Кэсси придёт за ним. - А ты менее эмоционален, чем кажешься, не так ли? - хмыкнула Готель. - Больше любишь практичность. Ну давай, малыш, спрашивай. Её обращение к нему обожгло ненавистью где-то внутри. Отвратительное чувство. Словно в горло насильно вливают лаву, а ты при этом истерично брыкаешься, но не от боли, а от страха перед стоящим напротив человеком. Вэриан ужасно боялся Готель. - Последний ритуал проводили пятнадцать лет назад, хотя обычно вы работали раз в пять лет. Почему вы пропали? Женщина в бордовом, словно затвердевшая кровь, платье вновь бросила насмешливую ухмылку. В темноте Вэриан не видел, что настоящая, успевшая закоптиться кровь на её одежде действительно присутствует. - Ты уже должен был слышать, что одна из наших прошлых жертв сумела сорвать весь ритуал. Деманитус был тем ещё козлом, будем говорить откровенно. - Готель возмущенно взмахнула руками. - Вот что значит "ни себе ни людям". И сам помер, и свою смерть нам не отдал. Ну что за человек. Невероятный эгоист. То, как сектантка говорила о чужой кончине словно о проступке школьника, вновь и вновь пробирало дрожью. - Но дело в том, что эта маленькая оплошность очень не понравилась начальству. - Н-начальству? - встрепенулись скованные. Рапс пораженно распахнула всё ещё блестящие от влаги глаза. - А вы что же, думали, мы - мелкая группка чудиков, просто в какой-то момент решившая поохотиться на людей? - усмехнулась в ответ женщина. - Между прочим, наша организация не самая последняя в мире. Наши люди есть абсолютно везде. И если в Короне деятельность нашего отделения была немного, - она театрально покашляла в кулачок, явно изображая неловкость. - Приостановлена, то в сотне других крупных городов наши коллеги не теряли времени, продолжая выказывать уважение нашему Лорду. Неожиданно Вэриану показалось, что воздух в помещении похолодел и отяжелел, из-за чего вдыхать стало практически больно. В груди разлился липкий страх, и неприятное чувство жертвы, только сейчас осознавшей, что убегая от одного хищника, совсем не заметила, как всё это время бегала кругами в их собственном логове, стало отчетливо подавлять сознание. А ведь и правда, почему они решили, что это лишь небольшой клуб свихнувшихся? Почему не подумали о том, что всё может быть намного хуже? Почему они были столь беспечны и самоуверенны? Если они в руках действительно сложной и большой организации, то каков шанс поймать их всех? Как вообще можно остановить это безумие? Присечь на корню существование этого культа? Как они вообще должны были выжить, будучи целью огромного кровожадного и бессмертного монстра, что был создан этими страшными людьми? - Ну-ну, - насмешливо запричитала Готель, наблюдая за тем, как лихорадочно стали дрожать её "подопечные". - Сейчас это уже не важно, верно? Как минимум вас это волновать не должно. В чем смысл думать о мире, который вы скоро покинете? Как и ожидалось, в ответ ей была лишь напряженная тишина. Мысленно же Вэриан, к большому своему удивлению, подумал, что сектантка в чем-то всё же права. Кассандра не справится. Она всего лишь полицейская-стажер, взявшая себе самое неудачное первое дело из всех. Казалось бы, простая семейная драма отца и сына, а оно вот как в итоге обернулось. Нет, лучше бы ей было не лезть во всё это. - Но знаете, раз уж мы всё же ждем последнюю жертву, я могу пояснить, почему самоубийство Деманитуса так порушило наши планы. Видите ли, ребятки, он был идеальным воплощением Мудрости. Даже не смотря на то, что со временем у нас это понятие скорее стало нести за собой ум и банальные знания, а не опытность и философский склад мыслей, тот старикан действительно подходил под все критерии. Да и другие две жертвы были как нельзя подходящими. Если бы Рапунцель могла сейчас поднять взгляд на свою бывшую матушку, то несомненно заметила бы столь знакомый увлеченный блеск в глазах. Но она не могла. Было слишком страшно и больно. - И мы радостно поспешили предложить столь хорошее подношение нашему Лорду, надеялись, что в этот раз он точно будет доволен и соблаговолит ступить на эту землю, но не успели мы даже отойти от молитвы, как псих Деманитус взял и скончался прямо на этом постаменте. - раздосадованно взмахнула рукой Готель, указывая на место Вэриана. Понимание того, что он лежал на месте смерти своего научного кумира пришло запоздало, из-за чего непреодолимое желание поскорее сбежать отсюда как можно дальше стало совсем невыносимым. - Наш Лорд тогда так разозлился, ведь он так и не получил обещанного, из-за чего нам пришлось ждать все эти пятнадцать лет, чтобы только найти в Короне достаточно подходящих жертв, способных загладить наш прошлый провал. Скажу я вам, это было ужасно. Я почти умирала от ожидания, казалось, что это никогда не кончится... Наверное, Готель желала излить все свои жалобы и недовольство на своих недобровольных слушателей, не способных даже теоретически избежать её общества, но подобные планы были обрушены. В комнату вошла Шугарби, а за ней Мэттью и Гектор, несший на руках бессознательное тело Кассандры.

***

От вида непривычно беззащитной полицейской у Вэриана, кажется, оборвалось что-то внутри. То ли надежда, то ли последняя нервная клетка, то ли вообще сердце - сложно было сказать. Сложно и, наверное, уже не нужно, потому что они все знают, для чего их троих привели сюда. То, что она здесь, значит лишь одно. Кассандру выбрали на место Силы. Вэриану было противно думать об этом, но не согласиться с выбором не получалось. Она была сильной. Сильной во всём. Морально, физически, она защищала и себя, и других, и справедливость. А ещё она защищала Вэриана. Он даже успел пожелать, что однажды она будет делать это не из сочувствия или долга. Что для кого-то, для неё, он будет ценнейшим сокровищем. Надежда на это и тогда была глупой. Сейчас от надежды не оставалось ничего. Незнакомые люди, пришедшие вместе с Кэсс, пугали ещё сильнее. И если с низенькой старушкой с по-детски глупыми хвостиками он знаком уже был, то ещё один сектант с вдребезги разбитой рожей был чем-то новеньким. Несший же Кассандру мужчина с внушительным шрамом на лице и вовсе одним своим вскользь брошенным в сторону двух других жертв взглядом ядовито-салатовых глаз как-то подавлял, заставлял инстинкт самосохранения метаться в панике. Вот о таких людях легко можно сказать их род деятельности. И этот человек несомненно был прирожденным убийцей. Спокойно войдя в помещение, компания разбрелась: Шугарби, честно выполнившая свою работу и встретившая своих "коллег" у входа в потайные лабиринты, спокойно встала у стены; Мэттью инстинктивно решил остаться за спиной у Гектора, дабы не попадаться тому на глаза лишний раз; сам же Гектор бегло оглянулся и выразительно уставился на Готель, занявшую третий постамент. Та лишь надменно хмыкнула и спрыгнула на пол, после чего сложила руки на груди и отошла в сторону, явно специально громко цокая небольшими каблучками сапог. - Ч-что вы с н-ней сделали?.. - подала слабый и дрожащий от страха теперь ещё и за жизнь лучшей подруги голос Рапс. - Хлороформ и немного примесей. - просто отозвался мужчина в полицейской форме, уже укладывающий Кассандру на постамент. Подняв с пола длинную цепь кандалов, что уходила одним концом глубоко в камень под ногами, мужчина захлопнул железное кольцо на правой кисти девушки и, слегка повернув голову к стоящему позади, рыкнул нетерпеливо: - Чего встал? Тащи сюда ключ. Мэттью на подобное грубое обращение обиженно выдохнул, но озвучивать всё, что он думает об этом зоофиле, не решился. Он и так сегодня пожертвовал своим дорогим, любимым и, что немаловажно, единственным лицом, рискнув залезть в клетку к той фурии, а после и вовсе махать перед ней красной тряпкой, почти срывая все её внутренние тормоза. По пути сюда, к слову, он уже успел подумать об этом. Её реакция действительно была более бурной, нежели они предполагали. Это наталкивало на некоторые вопросы. И, если честно, Мэттью с нетерпением ждал, когда же Кассандра очнется, дабы он смог ещё немного понаблюдать за гневом на её лице. Он уже придумал, как будет доводить закованную львицу. Ведь он здесь. Воробушек сейчас в их руках, и кажется сектанту, стоит только тронуть мальчика на её глазах... Плюнуть ей в лицо, что она жалкая педофилка, также будет приятно. С этими мыслями он отдавал ключ от кандалов Гектору. С этими же мыслями насмешливо смотрел на молодого ученого, не сводящего пронзительно голубых глаз с неестественно умиротворенного лица недавней напарницы. С ещё более ужасными мыслями он наблюдал, как с этих самых голубых глаз готовы слететь слезы отчаяния, которыми уже успела захлебнуться блондинка, сотрясающаяся сейчас в беззвучных рыданиях. Мэттью любил причинять боль. Ему нравилось наблюдать за людьми, утратившими последнюю надежду. Это было его воскресное хобби. Почти как вязание по пятницам. Вот только он совсем забыл, что сегодня среда. Гектор не успел повернуть ключ в замочной скважине кандалов. Потому что точный удар кулаком в нос ему немного помешал. Совсем чуть-чуть. А звон в ушах сейчас же пройдет. Пройдет, ну правда. И пара шагов, на которые он отступил, были лишь из-за неожиданности. Разумеется. Он бы не позволил какой-то малолетней девчушке оглушить себя одним ударом. Но то, что Кассандра уже успела схватить цепь собственных кандалов и, в два шага забежав бывшему рыцарю Темного королевства за спину, ударом ноги в заднюю сторону коленки заставила сорокалетнего мужчину не только встать на колени, но и беспомощно хвататься простреленными руками за толстую железную цепь, накинутую на его горло, заставляло признать, что оглушила. Оглушила, уложила, победила. Произошло всё за пару секунд, но полицейская не собиралась давать сектантам больше времени для осмысления. Её обеспокоенный взгляд первым делом метнулся в поисках друзей. Воробушек с чистейшим удивлением смотрел на неё, и, встретившись с ним взглядами, Кэсс даже подумала, что здесь, глубоко под землей, в темных каменных помещениях есть небо. Всё же не удержавшее слез небо, более не скрываемое толстыми стеклами очков. Небо, в котором она почти утонула. На пару мгновений заблудилась и с трудом вынырнула. Потому что увидела кровь. Подумать о том, что она не принадлежит Рапунцель, девушка успела с трудом. Только когда сильнее надавила цепью на шею Гектора, поворачиваясь в сторону застывших в небольшом шоке сектантов. - Немедленно отпустите нас, иначе я убью его. - грозно прошипела она, показательно перехватывая своё новоявленное оружие и незаметно вытаскивая из замочной скважины кандалов на свой правой руке ключ. Но реакции не последовало. Сектанты лишь подобрались и, все как один недовольно нахмурив брови, медленно, верно опасаясь, что девушка нападет на кого-нибудь из них самих, начали окружать её. - Им всё равно на мою жизнь, разве я не говорил? - нервно усмехаясь, прохрипел Гектор, из-за чего, кстати, кровь, идущая из разбитого носа, неприятно осела на языке и губах. - Они кого угодно отдадут за своего Лорда. Так что мы с ними не в одной лодке. - Ну да, - недовольно бросила Кэсс, внимательно следя за движениями троих противником и уже мысленно составляя план действий. - Если хочешь поговорить о лодках, то сопоставляй правильно. Она бросила ещё один взгляд на скованного Воробушка, удивительно сильно похожего сейчас на пойманную в клетку маленькую пташку, и внимательней проследила за Готель, прошедшей мимо мальчика. Она собиралась нападать слева. - Мы на лодке, - сосредоточенно продолжила Кассандра. - Пусть и протекающей. Эти ребята уже давно тусуются на самом дне, - готовясь к действиям девушка заметно напряглась. - А вот ты захлебываешься где-то между! На последних словах полицейская быстро скинула с его шеи цепь и в ту же секунду ногой пнула Гектора в спину, из-за чего ему пришлось очень неудачно встретиться грудью с острым ребром пустующего каменного постамента. Пара сломанных ребер и мужчина боком заваливается на землю, пока Кэсс уже спешит к стоящему справа Мэттью, который, как и все, полагал, что первой девушка атакует Готель, с которой так долго обменивалась уничтожающими взглядами. Кассандра была обучена сражаться. Они были кучкой великовозрастных психов без малейшего боевого опыта. Потому первый из них свалился от одного удара коленом в живот. Подбежавшая сзади женщина в бордовом платье устояла после удара локтем с разворота и даже успела пройтись острием верного кинжала по правому боку жертвы. Но лезвие не зашло глубже сантиметра, оставляя после себя лишь незначительно кровоточащий порез, а сама Готель отлетела от ещё одного удачного удара левой в нос. Кассандру всегда учили бить в голову. Дезориентация врага - залог успеха. Оглянувшись в поисках последней противницы, Кассандра с удивлением осознала, что чокнутая библиотекарша просто сбежала. Первое желание догнать и собственноручно наказать предать преступницу закону было подавленно голосом разума, твердившим, что не стоит терять времени, первым делом необходимо освободить остальных. А отряд задержания, который всё это время шёл по сигналу одолженного у тайных спецслужб навороченного жучка, должен уже быть на подходе. Их с отцом план был не самым хитрым, но вполне действенным. Фредерик, метающий молнии не хуже самого Зевса, без раздумий одобрил их действия и убедил своих людей выдать необходимые технологии. Но сам шеф, её собственный приемный отец, до последнего не верил. Помогал, составлял план, собирал людей на официальное задержание, выдавал оружие, потворствовал в спектакле, устроенном перед специально отпущенной подозреваемой, и даже сам отправил дочь в СИЗО, где они надеялись приманить сектантов отсутствием табельного пистолета и общей потерей влияния потенциальной жертвы. Тогда, в камере, Кассандра притворилась, что потеряла сознание довольно быстро, хоть для вида и сопротивлялась. Решив, что недооцененная молодая жертва уже провалилась в сон, Гектор убрал тряпку, из-за чего девушка так и не вдохнула достаточной для отключки дозы. Разумеется, сознание плыло, иногда она всё же падала в короткие темные бездны, но не засыпала. Всё это время она держалась. А после, подышав свежим воздухом пока её заталкивали и вытаскивали из машины, она и вовсе пришла в себя. Она уверенна, после такого приключения её отец определенно будет гордиться. Подбегая к друзьям, она обеспокоенно осмотрела обоих, по благодарной и восхищенной улыбке Рапунцель каким-то шестым чувством понимая, что блондинка просит сначала освободить мальчика. А ведь сама Рапс выглядела не лучшим образом. Трясущаяся от стресса и холода, словно от лихорадки, перепачканная уже полностью затвердевшей кровью, в легкой хлопковой ночнушке, бледная как сама смерть, а местами кажется и вовсе синей. Глаза красные, на лице пятна раздраженной слезами кожи, длинные волосы растрёпаны, тоже частично окрашены в алый. Улыбка искренняя, другой у неё нет, но запуганная, уставшая, разбитая. Боже, что же будет с ней, если Юджина не спасут. Когда Кассандру посадили в изолятор, Фицерберт всё ещё боролся за жизнь. И полицейская даже не представляла, что будет с ним и что за целый день полного неведения о его состоянии испытала до безумия любящая бывшего вора девушка. - Как вы? - Кэсс поддерживающе опустила ладонь на дрожащую руку лучшей подруги, многозначительно заглядывая в блестящие глаза. Та в ответ только рвано кивнула. Кассандра же поспешила отпереть кандалы мальчика, теперь обращая всё своё внимание на него. И он выглядел, откровенно, не лучше. Абсолютно обескровленное лицо с посеревшими веснушками, продолжающие капать слезы, неудобно спадающие на лицо волосы и тихое "Теперь всё хорошо" дрогнувшим раз шесть голосом. Когда она взяла в руку его ледяное запястье, чтобы другой провернуть ключ в замке, тонкие пальчики болезненно-панически впились в её руку. В его глазах было благоговение и бесконечная нежность, беспокойство за саму Кассандру, а вот в груди всё ещё трепетал ужас и паника. Ему ведь это всё не кажется, да? Она ведь действительно здесь, правда? Всё наконец кончено, верно? Стоило девушке уже спустя минуту открыть все четыре замка, мальчик с неожиданной резкостью сел и обнял её за шею своими дрожащими ручками. Прижался так доверчиво и отчаянно, что дыхание перехватило, тихо всхлипнул в плечо, отчего сердце болезненно сжалось, и поспешил отстраниться, потому что чувства чувствами, а Рапунцель освободить тоже надо. Вот только множество шагов из проема выхода настораживало. А спустя пару секунд Кассандра вложила ключ в маленькую ладонь Вэриана, при этом сжав её на мгновение, и бросилась к кинжалу Готель, который та выронила, потеряв сознание. В комнату вошел не отряд задержания, а человек пять в темных накидках под предводительством Шугарби. Но что было ещё удивительней, так это маленькая девочка в пышном, но довольно мрачных цветов платье и с двумя пышными пучками, стоящая позади всех. Что, чёрт побери, они намеривались сделать с ней? Вэриан подскочил к Рапс и в ужасе принялся отстегивать ту от постамента. Кассандра же пыталась тянуть время, наставляя на грозную толпу единственное нормальное оружие. - Даже и не думайте! - выкрикнула она. - Полиция уже близко, так что не рыпайтесь! На это заявление мужчины - а женщин среди людей в балахонах не было - удивленно и даже немного испуганно замерли. - Она врет! - пискляво завопила библиотекарша. - На мне с самого начала был жучок, передающий непрерывный сигнал о геолокации, - возразила полицейская, мысленно наслаждаясь мелькнувшей в лицах сектантов паникой. - Не может быть! - вновь возразила старушка, чем определенно начинала пугать скромно озирающуюся по сторонам девочку. - Гектор проверил тебя! За спиной Кэсс Рапунцель возмущенно ахнула, а мальчик по-юношески зарделся. Сама Кассандра оставалась непоколебимой. - Ах да, я неправильно выразилась. Жучок был во мне.

***

Проглотила устройство слежения, обманула похитителей, перебила этих самых похитителей и сейчас самоуверенно и твердо стояла против целой группы высоких, пугающе мрачных мужчин с одним лишь кинжальчиком и ножевым ранением в догонку. А ещё багажом в виде обезоруженных небоеспособных друзей, на пару находящихся от происходящего в предобморочном состоянии. Как Кассандра могла не восхищать в данной ситуации? Вот Вэриан восхищался. Даже чуть больше - он пытался осознать реальность этой девушки и её причастность к человеческой расе. Получалось не особо хорошо, к слову. Пока сектанты, верно, обдумали стратегию, Рапунцель была полностью освобождена, даже с учетом того, что дико трясущимися руками мальчик попадал в скважину с попытки четвертой. Девушка аккуратно встала на гнущиеся от обессиленности босые ноги и неожиданно серьезно начала плести себе косичку, конец которой она завязала оторванной от ночнушки ленточкой. На первых порах Вэриан не совсем понял, реакция ли это на стресс, или же реально необходимое действие, но, заметив, сколь воинственный взгляд Рапс не сводит с представших перед ней врагов, ученый понял. Они зачем-то втянули в это не только дорогих Рапунцель людей, но и маленькую невинную девочку. И этого она им не простит. Особенно теперь, когда она вырвалась из клетки. - Олицетворение Силы, - внезапно заговорил один из сектантов. - Способная вырваться из заточения и встать против непобедимого противника. - он усмехнулся радостно и, разведя руки, пробасил: - Мы нашли идеальную жертву! Кассандра впилась в рукоять кинжала до побеления костяшек. Она надеялась, что эти придурки сдадутся. Наивно, конечно, но это было бы так удачно. А ведь здесь Рапс и Воробушек. Они и без того пострадали, и далеко не только морально, так что ситуация не из приятных. Да и учитывая, что несли её сюда по настоящему подземному лабиринту, группу захвата придется подождать. А перед ней пять здоровых, крепких мужиков. Очень не вовремя оказывается, что ножевое у неё не такое уж и маленькое, потому что кровь хоть и немного, но продолжает струиться по ноге, а это не хорошо. Скажем честно, ситуация патовая. И им несказанно повезет, если в этот раз пат будет значить ничью. Мужчина повернулся к остальным своим "коллегам". - Мы заберем их всех силой. А сейчас двое пусть уведут Священный Сосуд. Если нарветесь на полицию, один пожертвует собой, чтобы другой сбежал с ней. Приближенные к маленькой девочке кивнули и взяли её под руки. Тогда жертвы и поняли, что медлить более нельзя. Вскочив на каменный постамент, на котором ранее лежал ученый, а после перепрыгнув на собственный, Кассандра в следующем прыжке врезала ногой только и успевшему обратно развернуться "командиру". Рапунцель так же сорвалась с места и подхватила с алтаря крепкую чугунную сковороду, которую заприметила уже давно. С первого замаха она сумела вырубить одного из "провожающих" девочку мужчин. Со вторым пришлось повоевать: тот безжалостно рванул её длинную косу, но вместо того, что бы свалиться на землю, как того желал противник, девушка лишь прогнулась в спине и двумя руками ударила того в живот ребром сковороды. Пока сектант согнулся от боли, Рапс вывернулась, и двумя ударами отправила и его в небытие. Девочке была дружелюбна протянута рука, обещающая, что теперь всё будет в порядке, но та в ответ лишь затравленно оглядывалась, кажется, совсем не понимая, что ей нужно делать. Вэриан, пару секунд зачарованно наблюдавший за отпрыгивающей от каждого удара и не позволявшей кому-либо зайти себе за спину полицейской, очнулся лишь тогда, когда заметил перехватившую более угрожающе трость Шугарби. Она уже была в паре шагов позади Кассандры. Не особо понимая, что он может сделать, мальчик бросился ей наперерез и, всем телом толкнув сектантку в бок, сбил ту с ног. Отлетели оба достаточно далеко, практически к самой стене. В следующую секунду ученого скинули с себя и прижали к земле, стараясь тростью придавить шею, но бешено брыкающийся мальчик был не самой удачной добычей, поэтому библиотекарша быстро была отброшена назад, а когда потянулась за ним вновь, получила подсмотренный у Кассандры удар ногой прямо в лицо. Пока она, хватаясь за нос, отползла на немного, Вэриан, не тратя времени, сорвал со стены суховатый вьюнок, что так бросался в глаза прежде, и ближайшую освещающую пространство свечу. В следующий раз, когда Шугарби попробовала ударить мальчика своей тростью наотмашь - что, к слову, произошло уже через полминуты -, она была опрокинута на спину, придавлена севшим сверху Вэрианом, а к её носу и рту были крепко прижаты горящие и жутко дымящие растения. Ожоги расцветали и на её лице, и на руках самого мальчика, но тот упрямо держался, пока человек под ним не перестал барахтаться. Она надышалась дымом. Это не должно быть смертельно в таких дозах. Она просто потеряла сознание. Вэриан отчаянно надеется, что это правда. Но думать об этом сейчас нет времени. Кассандра смогла разобраться с тремя противниками! Это само по себе невероятно, так в придачу, кажется, она обошлась лишь ударами рукояти кинжала в висок, потому что само лезвие не сочилось свежей кровью. Проблема, однако, была в том, что сама девушка с трудом держалась на ногах. Вэриан не мог видеть, но та успела получить пару ударов по почкам и животу, один особо умелый в шею, из-за чего дышать было проблематично. Но, похоже, они справились. И Кэсс с удивлением осознала, что без этих "небоеспособных" друзей она бы не обошлась. Рапунцель с гордым "оружием свободы" - как бы назвал сковородку Юджин - в руках пыталась успокоить девочку и выпытать у неё имя. Вэриан же... Обернувшись на испуганный хрип, Кассандра вновь приняла боевую стойку и почти зашипела. Потому что Мэттью, стоя у мальчика за спиной, прижал к горлу Вэриана маленький охотничий ножик и болезненно сжимал только-только обожженные ладони. - Отдайте девочку, и я не убью его, - безумно зашептал он. Рапунцель, в ужасе наблюдающая за этим, рефлекторно прикрыла ребенка собой. "Материнский инстинкт" - мысленно провела сама себе психологический анализ девушка. "Отчаяние" - глядя в глаза последнему сектанту, добавила она. - Не глупи, Мэттью, - в ответ прорычала Кэсс. - Ты остался один. Положи нож. Мужчина рвано улыбнулся. Могло показаться, что у него непроизвольно дрогнула какая-то мышца или начался нервный тик. - А мне не важно. - он странно хихикнул, сильнее надавливая на нож и тем самым заставляя блондинку испуганно вдохнуть, а полицейскую дернуться всем телом. Бл*ть, у Вэриана идет кровь. - Если мне и придется умереть или сесть, - продолжил Мэттью. - То я буду совсем не против посмотреть на твоё отчаяние перед этим. Скажи, Кассандра, что будет, если я заберу его с собой? И Кассандра подумала об этом. Представила. И всё внутри похолодело. Похолодело, сжалось и, кажется, что-то даже умерло. Она вспомнила то отвратительное ощущение, когда она не знала, где её Воробушек, но отчетливо понимала, что он в опасности. Не знала, как помочь ему, изводилась в неведении о том, что с ним могут сделать, что ему могут навредить. А если убьют? Прямо сейчас, прямо здесь, прямо у неё на глазах. Нет, тогда всё потеряет смысл она не сможет называть себя полицейской, если не сможет спасти одного невинного мальчика. Да нет же! Она жить с этим грехом не сможет! Нужно было что-то сделать. Хоть что-то. Нужно спасти его. Необходимо. Во что бы то ни стало... А потом она поймала его улыбку. Робкую, нежную, словно успокаивающую. Почему он успокаивает её? Он заложник, а она полицейская. Он должен быть в ужасе, а она должна знать, что делать. Так почему..? Нет. Ему страшно. Он в глубочайшем ужасе. Но он продолжает улыбаться ей, словно ничего не происходит. Словно у его горла нет леденящей и кожу и душу смерти, словно у Мэттью не тает терпение с каждой секундой, словно они всё равно выберутся из этого все вместе. И это срабатывает. Ей становится легче. Кассандра глубоко вдыхает и выпрямляется. Она отбрасывает кинжал далеко в сторону и поднимает руки. - Хорошо. Бери её. Рапунцель напрягается. В последней надежде хоть как-то спасти это невинное создание она хватает девочку за маленькие ладошки, прижимает к себе, словно своё собственное дитя. Сектант же криво усмехается, и все здесь понимают, что даже если он получит свой "священный сосуд", он не оставит Вэриана в живых. Но самому Вэриану этого и не нужно. Потому что мужчина отвлекся. А это главное. В мыслях учёного проскальзывает забавная, по его скромному мнению, шутка. Позже он обязательно расскажет её Кассандре. И может, она улыбнется ему. А может даже посмеётся впервые за их знакомство. Ведь может же, так? Всё может быть. "Ну что, проверим, что крепче: моя разбитая голова или твоя разбитая физиономия?" С этой мыслью и с довольной собой улыбкой на губах Вэриан резко бьет затылком Мэттью прямо в лицо, из-за чего тот отшатывается, позволяя мальчику вырваться, а Кассандре в пару широких шагов оказаться рядом и заключающим ударом в челюсть вывести из строя последнего противника. - О Боже!.. - на выдохе вскрикнула Рапс, крепче прижимая к себе испуганную малышку и облегченно опуская плечи. Кассандра взволнованно оборачивается к Вэриану, начинающему заваливаться в бок, и, крепко цепляясь за запястье, притягивает его к себе, кажется, вздыхая с ещё большим облегчением. - Ты молодец. Я горжусь тобой. - шепчет она, поглаживая мальчика по спине, пока тот изо всех сил старается остаться на ногах, хотя в теле чувствуется непомерная волна слабости. Ещё через пару минут прибывает группа захвата, а Кассандра весело шепчет Вэриану на ухо о том, что фильмы не врут - полиция является только тогда, когда всё уже кончилось.

***

На улице позднее осеннее утро, но солнце ещё далеко от восхода, так что можно было даже рассмотреть на темно-синем небе особо яркие звезды. Машины скорой помощи на пару с полицейскими мигали своими огнями, завывая вместе с тихим ветерком. Некоторые редкие прохожие удивленно озирались на оцепленное правоохранительными органами здание Центрального Собора Солнца, под которым, как оказалось, была проложена целая сеть потайных подземных коридоров, используемая далеко не в самых святых целях. Кассандра подошла к одной из белоснежных машин, за наполовину раскрытыми задними дверьми которой располагалась небольшая больничная кушетка и куча медицинского оборудования. Рапунцель сидела рядом с этой кушеткой, тщательно укутанная несколькими одеялами коричневого цвета - на плечи Кассандры сейчас был накинут точно такой же - и умиротворенно смотрела куда-то вперед. Ничего не говоря, Кэсс присела рядом, слегка морщась от вновь начавшей пощипывать обработанной и перевязанной раны на боку. Пару минут они просидели в легком молчании, наблюдая за неспешно падающими хлопьями снега. Подумать было о чём, и в тоже время совершенно не хотелось думать ни о чём. Только когда закованных в наручники сектантов уводили или уносили полицейские они поняли, что Гектор пропал. А учитывая, что потайная дверь была открыта там, где группа захвата уже проверяла, то сбежал он в те несколько минут, пока Мэтью угрожал Вэриану. С одной стороны это логично - сам он не раз говорил, что членом секты не является, а потому как только выпал шанс, он спас свою шкуру, бросив неудачных партнеров. С другой же оставлять всё так Кэсс решительно не желала, про себя решив, что однажды обязательно найдет этого прохвоста и отомстит за всё, включая отца Вэриана. И та девочка. Никто не знает кто она, где её родители, как она попала в руки к сектантам, что они вообще собирались с ней сделать и успели ли что-либо с ней сделать до этого? И, что важнее, вернутся ли они за ней? Ведь организация жива, она, по словам Рапунцель, огромна и влиятельна. И им несомненно нужна эта девочка. А значит, это только первая их битва. Дальше их ждет настоящая война. - Юджин стабилен, - тихим голосом сказала Рапс, всё так же не сводя взгляда со снегопада. - Не знаю, что бы я делала, если бы... Вместо того, что бы заканчивать эту фразу, она тяжело вздохнула и положила голову подруге на плечо. Сил больше не осталось даже на переживания, и внутри сейчас шелестел непривычный пустынный ветер. Кассандра на всякий случай накинула на подругу часть и своего пледа, оставляя при этом руку на плече блондинки и приобнимая её. - От него сложно избавиться, Рапс. - глухой голос её был непривычно тёплым. - Уж я-то знаю, сама не раз пыталась. Рапунцель хихикнула и посильнее укуталась в теплые покрывала. Отец с мамой прибудут через считанные минуты, она не сомневалась. И один Бог знает, как сильно сейчас Рапс хотела увидеть их, обнять, поцеловать и сказать со всей искренностью, как сильно она их любит. Предательство Готель открыло ей глаза на многое, и всё, чего сейчас желала Рапунцель, так это побыть со своей семьей. Настоящей семьей. Проходящий мимо доктор был остановлен голосом Кассандры. Беспокойство в этом голосе было сложно не заметить. - Как он? - коротко спросила она. Мужчина в белом халате, слегка промокшем на плечах от снега, оказался достаточно догадливым, дабы понять о ком его спрашивали. - Мальчика только что вырвало, мы подозреваем сотрясение мозга. Несильные ожоги на руках, заживут бесследно. В общем ничего жизненно опасного, не стоит беспокоиться, - врач мягко улыбнулся, видя, как напряжение в лесных глазах спадет. - Мы отвезём его в ближайшую больницу вместе с вами. - Только проследите, что бы им занимались непредвзятые доктора, - серьезно обратилась к нему полицейская. - Он успел засветиться в не лучшем свете перед обществом. Мужчина явно был немного удивлен, но в ответ лишь кивнул. - Разумеется, мэм, - после этих слов врач вновь продолжил свой путь. Рапунцель же заинтересованно заглянула в лицо лучшей подруги и, слегка улыбнувшись, спросила: - Как он смог? - О чём ты? - оглянулась на неё Кэсс. - Как он смог так быстро запасть тебе в душу? Рапс ждала препирательств, отнекивания, молчания, но не... - Я не знаю.

***

С той ужасающей ночи прошло три дня, а Вэриан уже стоит перед белоснежной дверью одной из палат интенсивной терапии. Стоит, и не может решиться войти. Руки снова трясутся, ноги не сгибаются. Ученый снова облизывает сухие губы, зажевывая при этом нижнюю. Волнение подступает к горлу и он, кажется, даже готов сбежать. Но это будет настолько глупо, насколько это вообще возможно. Да и теплая ладонь Кассандры, лежащая на его плече придаёт уверенности. Вот уж перед ней он сбегать не будет ни за что. Глубокий вдох и выдох. Мальчик в светло-голубых больничных одеждах выглядит до невозможности хрупко. Забинтованные ладони нервно сжимают подол футболки, маленькие ножки в мягких тапочках, на которых гармошкой сложились слишком длинные штанины, неловко переминаются, а потом Вэриан всё же тянется к ручке и тянет дверь на себя. Яркое солнце, освещающее палату через большое окно напротив двери, ослепляет на пару мгновений. Вэриан застывает на пороге каменной статуей, и Кэсс, слишком мягко улыбаясь, проводит рукой от плеча до спины и аккуратно подталкивает мальчика внутрь. А тот делает два шага и срывается, за секунду преодолевая последние метры. Кассандра же облокачивается плечом о дверной косяк, понимая, что входить сама она не должна. Нет. Это только их момент. Это момент их семьи. А она не часть семьи. Ей здесь делать нечего. И по-хорошему следует уйти. Следует тихо прикрыть за собой дверь и оставить отца с сыном в долгожданных объятьях друг друга, но что-то мешает. Что-то приковывает взгляд. Она ни разу не видела у Вэриана такой счастливой улыбки. Собственно, во время их знакомства у него было не так много причин для искренних улыбок, но... Смотря сейчас на него, Кассандра понимает, что это того стоило. И будет стоить всего на этом свете. Как оказалось, у Вэриана не было рака. Опасность появления - да, но это даже не проблема, ведь, похоже, маленький Воробушек неосознанно создал лекарство от рака. Всё оказалось делом невероятно счастливого случая. Когда Гектор высыпал Квирину в лицо первую попавшуюся пробирку, то запустил доселе неизвестное действие вещества. Пока не имеющая названия химическая смесь вошла в реакцию с зараженными раковыми клетками, перестраивая их нарушенный хромосомный набор и восстанавливая цепи ДНК. Да, Квирин впал из-за этого в глубокую кому, но лишь для того, чтобы метаболизм замедлился и не мешал устранению далеко зашедшего к его годам заболевания. Вэриан спас своего отца. В будущем, возможно, спасет миллионы чужих жизней. Станет выдающимся ученым, героем, гением современности. А сегодня пусть побудет счастливым сыном в любящих объятьях отца. Он определённо достоин этого.

***

Под взрыв аплодисментов Фредерик прикрепляет на парадный черный пиджак голубую благодарственную ленту. "Я не забуду того, что вы сделали для моей семьи" доверительно шепчет он, а Кассандра в ответ гордо отдает честь. Её глаза блестят под козырьком форменной фуражки, в груди трепещет волнение и искреннее счастье. Губы не удается удержать и она улыбается, находя в толпе репортеров, журналистов и других гостей своего отца, что в ответ отдает ей честь и покровительски кивает. Ей кажется, словно мечты стали явью. Хотя это и не далеко от правды. Хотелось бы, конечно, что бы и Рапс была здесь сегодня, но Кэсс не могла винить подругу в том, что именно этим утром её жених очнулся от недельного послеоперационного сна и что девушка не смогла оставить его в такой день. Рапунцель винить она за это никогда не будет. А вот Фицерберту придется ответить перед ней за этот промах. И всё же было кое-что действительно опечалившее её, отравившее, возможно, самый важный день в её жизни. Потому что в этом деле официально зарегистрировано три пострадавших и только один герой. Одна награда. Слава для одного. А её преданного напарника, её гениального Воробушка снова оставили за бортом. Они говорили, что гражданского, да ещё и главного, на тот момент, подозреваемого незаконно вовлекли в расследование. И лишь из-за покровительства мэра на это закроют глаза, вычеркнут из истории, запишут Вэриана в несчастные жертвы и отбелят его честь перед общественностью, но за это его имя не должно упоминаться в отчетах и протоколах никак иначе, как "пострадавший". Все же его заслуги в расследовании будут удалены или присвоены Кассандре. И это ужасно несправедливо. Так неправильно и подло, что сейчас, стоя на светлой заснеженной площади на сцене перед белым домом она смотрит в его голубые радостные глаза, пока он хлопает и часто-часто моргает, толи расчувствовавшись моментом, толи ослепленный ярким, почти зимним солнцем. А щеки у него красные, такие яркие, наверное, очень горячие. И Кэсс улыбается этим мыслям. Потому что Вэриан невероятный невероятно забавный. Эмоциональный, неловкий, громкий и такой открытый. Настоящий и совершенно неподдельный. Кассандра восхищалась им. Она хотела бы быть такой. И она старалась, правда, но внутренние демоны были настолько ужасны и уродливы, что показывать их кому-либо было до дрожи в ногах страшно. А у него никаких демонов нет. Есть только грань, за которую он может зайти лишь ради тех, кого искренне любит. А любит он только искренне. Она это уже поняла. Ведь Вэриан чем-то похож на Рапунцель. Тоже по-другому не умеет. Только чисто, только от всей души, крепко и нежно, преданно и абсолютно безвозмездно. Чтобы заслужить такую любовь нужно очень и очень постараться. И Кассандра пытается не думать об этом, ведь ей получить его любовь более чем невозможно. Недостойна. Конечно, будь так, она бы сохранила её как зеницу ока, берегла бы и ни за что бы не навредила, не отпустила, не сломала. Но в том вся проблема. Если доверить Кассандре что-то столь хрупкое и настоящее, как любовь Вэриана, она непременно не удержит, испортит. Она не раз так делала. Так что нет. Нет и нет. Никогда и ни за что. Но она продолжает стараться. - Это было невероятно, - радостно выдыхает Вэриан, когда умудряется дорваться до виновницы торжества. - Да, неплохое представление, - усмехается Кэсс, отводя его чуть в сторону от гудящей толпы. - Не говори так, ты заслужила это! - обеспокоенно сводит он бровки: неужели Кэсси что-то тревожит? - Не бойся, я вовсе не принижаю своей работы. Говоря откровенно, я была шикарна. - ехидно улыбается она, пародируя одну знакомую белобрысую зазнобу. Вэриан прикладывает к губам руки в черных перчатках. Наверное думает, что смеяться над собственной деканшей не самое хорошее дело. Какой, однако, воспитанный ребенок. Кассандра такой не была. - Кстати говоря о заслугах, - неожиданно корректирует она тему, ведь очень не хотелось бы, что бы он действительно понял, какие мысли её терзают. - Я считаю, что это по праву должно достаться тебе. С этими словами она откалывает голубую ленточку и застегивает булавку на груди у мальчика, от неожиданности хлопающего ресничками ещё чаще. - Ч-что ты делаешь? - испуганно шепчет он, неосознанно накрывая ленту ладонями. - Это лучшее, что я могу, - пожимает плечами полицейская. - И прежде чем ты начал паниковать, скажу, что эта благодарственная лента уже вписана в моё личное дело, так что отсутствие у меня самой ленты ничего не изменит. Да и тебе она идет больше, - она усмехается, проводя кончиками пальцев по шелку награды. - Знаешь, под цвет глаз. И Вэриан вспыхивает, мнется, отводит взгляды и прячет смущенно краснеющие веснушчатые щечки. А Кассандра продолжает неосознанно брать её. Брать любовь Вэриана, вместе с глухо стучащим в груди от одного единственного комплимента сердцем. - И ещё кое-что. Кассандра вынимает из кармана накинутого на плечи пальто большой брелок с фиолетовым неограненным камушком. - Постоянно забывала тебе отдать. Мальчик удивленно смотрит на своё творение и медлит, пытаясь что-то сложить, на что-то решиться. - Это... - наконец, уверенный в своём решении Вэриан поднимает блестящий взгляд и, накрыв ладонь Кассандры с лежащим на ней брелком, говорит: - Оставь его себе. Как... Как напоминание о том, что ты меня нашла. Кэсси смотрит на него удивленно. А ведь она действительно нашла. Благодаря этому маленькому камушку нашла, успела приготовиться и спасла. А ещё вернула себе. Она молча сжимает фиолетовую подвеску в ладони, непроизвольно захватывая и чужие тонкие пальчики. - Знаешь... - голос глухо хрипит, что выдаёт Кассандру с головой, а у Вэриана по спине заставляет бежать мурашки. - Я была бы рада, если мы смогли бы работать вместе и дальше. - А можно? - встрепенулся он, завораживая переливами в цветной радужке. - Да. - она, кажется, отмирает и отнимает свою руку, снова возвращая брелок себе в карман и вытаскивая сложенную в два раза бумажку. Пока Вэриан прижимает ладони к груди, запоздало понимая, что, вроде, они почти держались за руки. И что прикосновения Кэсси приятно обжигают. Она протягивает бумажку ему. - Если ты заполнишь эту анкету, то сможешь отправить запрос и официально стать полицейским консультантом. - она снова улыбается, пытаясь вспомнить, когда в последний раз это происходило так часто. - И в графе о предпочтениях напиши седьмой отдел. Если, конечно, хочешь работать со мной, а не с кем-нибудь другим. - Разумеется, я хочу к тебе. - произнес он раньше, чем понял двоякость фразы. Кэсси добродушно хмыкнула и, похоже эта фраза сорвала какой-то из тормозов, положила одну руку ему на затылок, притягивая для совсем не мимолетного поцелуя в лоб. - Тогда я буду ждать тебя. Вэриан почти задохнулся, Кассандра почти сдалась его очаровательному румянцу, они почти выиграли, почти справились со всеми неприятностями, почти раскрыли все тайны, почти открылись друг другу...

Почти, но судьба посмеялась над их наивностью, ведь вместо глупого и самоуверенного "почти" нужно вставить "совсем не".