Ученик Часовой Башни

      - Ммм... - немолодой, но всё ещё крепкий жеребец, подмяв под себя изящную кобылу, сжал её бока передними ногами, а затем резко и без подготовки двинул крупом вперёд...       ...два тела, извиваясь в страстной борьбе, под светом луны и звёзд катались по траве, стремясь занять позицию сверху...       ...бока жеребца тяжело вздымались, а затуманенный похотью взгляд не отрывался от мордочки кобылы, раскинувшейся под ним на земле, вздрагивая и издавая томные стоны при каждом его движении...       ...сдвоенный полустон-полукрик вырвался из ртов любовников, застывших в одной позе, плотно сцепившись друг с другом. Когда же звук оборвался, они упали на землю, тяжело дыша и не осознавая до конца, где находятся и что же произошло.       Спустя минуты взгляд Старсвирла начал проясняться и он вздрогнул от понимания ситуации, а затем откатился от недавней любовницы и попытался вскочить на ноги, буквально источая гнев всем своим существом, но... ослабевшие ноги не смогли поднять своего хозяина. Глухо зарычав, он упёрся взглядом в кобылу, мордочка которой продолжала выражать блаженство, а глаза были плотно зажмурены, что послужило причиной ещё одной вспышки гнева.       - Кризис! - хрипло пророкотал принц, чувствуя себя слабым, словно жеребёнок, опустошённым, будто перевёрнутый графин, оплёванным, обманутым и преданным.       Молодая копия Платины вздрогнула, недоуменно распахнула глаза и уставилась на своего недавнего любовника. По мере осознания произошедшего, в её глазах всё сильнее отражались паника, вина и откровенный страх. Открыв рот, она выдавила из схваченного спазмом горла:       - Я не...       - Ты, - бешено раздувая ноздри, седой единорог вновь попытался подняться, но оторвался от земли на десяток сантиметров, после чего упал животом обратно на траву, выбивая из лёгких глухой стон. - Да как ты посмела...       - Я... - засучив ногами, кобыла перекатилась с бока на живот и поднялась на копытца, ощущая волны искренней злобы, презрения и брезгливости, которыми... почти отец, окатывал её ежесекундно. - Старсвирл... я не знаю, как это произошло...       - Не смей... - прервал её единорог, с огромным трудом всё же поднимаясь с земли. - Никогда не смей в неё превращаться!       Испуганно попятившись, Кризис скинула маскировку, которая стекла с неё языками зелёного пламени, открывая взгляду гладкий чёрный хитин, стрекозиные крылья, кривой рог, зелёные гриву и хвост, а также глаза с вертикальными зрачками и выглядывающие изо рта игловидные клыки. Мелко подрагивая, до сих пор не веря в происходящее, она попыталась подойти к пони, который её вырастил, воспитал и обучил...       - Не прикасайся ко мне, тварь, - зло прорычал Блюблад, на роге которого засверкали магические искры.       - Я не... - сглотнув горький ком, чейнджлинг попятилась, а по её мордочке заструились горячие слёзы. - Я не хотела!       Прокричав последние слова срывающимся голосом, перевёртыш развернулась и со всех ног бросилась в ночь, не разбирая дороги, оставляя позади рухнувшего без сил единорога, одинокий костёр и походную палатку, сшитую по заказу Старсвирла в одной из деревень. Она бежала и бежала, а холодный блеск луны и мерцание далёких звёзд, словно бы смеялись над испуганным, растерянным и одиноким... монстром.       Лишь через несколько часов белый единорог снова смог сесть, чтобы выпить несколько глотков травяного настоя из фляжки, притянутой к себе при помощи телекинеза. Магия ощущалась плохо, эмоции, после вспышки гнева, почти полностью угасли, а на смену им пришли апатия и безразличие.       - Что же я наделал, - подняв морду к небу, седой жеребец устремил взгляд на серебряный диск ночного светила. - Что же я натворил... Старый дурак.       Нужно было найти воспитанницу, попытаться поговорить и разобраться с тем, что произошло...       Нужно было...       Только вот сил, чтобы хотя бы встать на ноги, в теле не оставалось. Учитывая же умение Кризис летать, а также маскировку и знание того, как скрываться от поисковых чар...       "Старый дурак".       ...       Сперва она бежала так быстро, как никогда не бегала раньше. Затем инстинкты подсказали, что лететь всё равно будет быстрее и крылья распахнулись, разрезав ночную мглу стрекотанием. Чтобы не привлекать к себе слишком много внимания, пришлось превратиться в пегаску серой масти...       Едва поднялось солнце, Кризис опустилась на землю и спряталась в зарослях какого-то кустарника, сжавшись под ветвями в клубок. Всё это время по её мордочке текли слёзы боли, вины и обиды...       "Тварь", - раз за разом звучал в её голове голос Старсвирла...       "Тварь", - повторяло эхо голосом единственного пони, который знал её тайну и, несмотря ни на что, принимал её такой.       "Тварь", - мысленно произносила сама криворогая кобыла, с болью вспоминая взгляд учителя, из которого словно бы вырвали всё то хорошее, что она в нём любила.       - Тварь... Какая же я... тварь, - всхлипывая и глотая слёзы, бормотала перевёртыш.       С разума словно бы спала розовая пелена, из-за которой последний месяц она не могла здраво оценивать свои мысли и поступки. А ведь всё началось с того, что проснувшись ранним утром и посмотрев на Старсвирла, обладательница стрекозиных крыльев как-то внезапно осознала, что он - сильный физически и магически жеребец...       Ей нужно было рассказать обо всём своему учителю; следовало попросить совет... Но она испугалась того, что заявив подобную вещь, раз и навсегда испортит их тёплые, доверительные отношения. А потому...       "Я сделала всё гораздо хуже", - криво улыбнувшись, Кризис прикоснулась к своему животу, в котором ощущался жар, сопровождаемый подсознательным пониманием правильности, полноценности, а также - готовности к чему-то новому.       Целый месяц она отгоняла от себя мысли, становящиеся всё более навязчивыми. Посещая деревни поселенцев из числа пони, либо останавливаясь в стойбищах безонов, она неосознанно оценивала всех встречных жеребцов, одних отметая из-за физической слабости, ну а других из-за магической неполноценности. Впрочем, организм однозначно намекал, что можно было бы обойтись кем-нибудь из них...       "Переспала бы с кем-то из этих лицемеров и... и всё было бы хорошо", - ещё раз всхлипнув, криворогая кобылка тихо заскулила, ощущая себя одинокой и несчастной...       Три дня назад ей в голову пришла "замечательная" идея о том, как можно и Старсвирла порадовать, и свой внутренний жар притушить. Она точно знала, что единорог любил, да и продолжает любить некую Платину, которая была королевой единорогов в те времена, когда пони воевали между собой, а землю покрывали не тающие снега. Оставалось только узнать, как она выглядела и как звучал её голос...       И вот план исполнился, пусть для гарантии и пришлось наложить на заинтересовавшего Кризис жеребца заклинание из школы целительства, которое притупило критичность мышления и подстегнуло возбуждение. Результат же превзошёл все ожидания...       - Прости... - уже не плача, так как слёз не осталось, одними губами произнесла обладательница стрекозиных крыльев.       Эмоции постепенно теряли остроту, оставляя глухую боль где-то в глубине души. Идею о том, чтобы покончить с собой, тем самым избавившись от угрызений совести, задавил инстинкт самосохранения. Кроме того, внутренний голосок упорно нашёптывал, что внутри неё растёт жизнь, источником которой был Старсвирл, и эгоистичное желание сбежать от своих ошибок, будет предательством как самой себя, так и отца своих будущих малышей.       "Я уйду далеко-далеко и построю дом, где наши жеребята будут жить в уюте, заботе и безопасности. Я научу их всему, чему ты научил меня и расскажу им о Старсвирле... Единственном из пони...".       - Который ненавидит меня не за то, что я - чейнджлинг, а за то, что я его предала.                   ***       Торговый дом Луи, который немало поднялся за время нашего сотрудничества благодаря тому, что стал почти монополистом в производстве новых видов вооружения, устроил праздник на плоской вершине горы с отвесными склонами. Тут и там были расставлены яркие шатры, на ветру (который на такой высоте не затихал ни на минуту) колыхались знамёна, в словно бы хаотичном порядке были расставлены столы с угощениями, а между всем этим буйством красок, прохаживались десятки грифонов в ярких одеждах. Количество охраны, расположившейся вокруг места основных событий, также впечатляло, пусть я и уверен в том, что сидя в небесной карете, не смог увидеть больше половины.       - Не крутись, - толкнув меня локотком, строго велела Герда.       - Ну ма-а-ауй... - хватаюсь ладонями за голову, по которой пришёлся несильный щелбан. - Произвол! Я буду жаловаться в общество защиты... мужей!       - Изначальный Свет... - наигранно-горестно вздохнула жёлтая пташка, поправляя свой наряд. - Иногда мне кажется, что я действительно не жена, а...       - Но-но-но, - хмуро сдвигаю брови. - Это что за инсинуации?       - Какие инсинуации, милый? - состроив невинную мордочку, супруга пару раз моргнула.       - Вредная ты, - ворчу обиженно, переводя взгляд на край площадки, куда приземляется наш транспорт.       - Я очень даже полезная, - обхватив мою переднюю лапу своими, Герда устроила голову у меня на плече и прикрыла глаза. - Просто, со мной нужно обращаться строго по рецептуре.       Фыркнув, укрываю грифоншу своим крылом, плотнее прижимая к себе. Не уверен, кто из нас победил в очередной пикировке, да и не важно это, на самом-то деле. Главное ведь то, что мы понимаем друг друга и нам хорошо вместе...       "Даже забавно вспоминать, как я себя вёл в Часовой Башне, в первые годы полового созревания", - прикрыв глаза, слегка грустно улыбаюсь, на какие-то секунды возвращаясь мыслями в те безмятежные времена (странный выверт сознания: почему-то кажется, что в детстве всё было хорошо).       Из витания в собственных мыслях меня вырвал удар колёс кареты об каменную площадку, заставивший вздрогнуть прижимающуюся ко мне пташку. Неосознанно напрягшись, как-то рефлекторно сканирую пространство вокруг, готовясь создавать защитный барьер, но спустя секунду одёргиваю себя, с усилием расслабляясь на сидении.       Тягловые грифоны сложили крылья, окончательно останавливаясь и совершенно не демонстрируя усталости, а на нас обращаются взгляды гостей, оказавшихся неподалёку от места прибытия. Герда неохотно отпустила мою лапу, позволяя распахнуть дверь и спрыгнуть на каменную поверхность, чтобы поднявшись на задние конечности, подать ей ладонь, на которую пташка опёрлась левой передней лапкой, чтобы сойти по узким ступенькам, не сминая платье.       - Жак, мой верный телохоронитель! - воскликнул розовый грифон, одетый в сиреневый костюм с галстуком-бабочкой чёрного цвета, ловко лавируя между гостями и в считанные секунды оказываясь рядом. - Ты... уволен.       - Пфф, - фыркнув, закатываю глаза к небу. - Ты меня уволил ещё в день выпускного.       - Точно, - щёлкнув пальцами правой передней лапы, розовый грифон усмехнулся, а затем рассмеялся и хлопнул меня ладонями по плечам. - Как же я рад тебя видеть, дружище. Знал бы ты, какие о тебе слухи ходили, пока это восстание не подавили.       - И я рад, - хлопаю "босса" по плечам. - Тебя уже можно поздравлять?       Изгибаю брови в жесте вопроса, весело подмигивая Луи. Тот в ответ разводит крыльями, будто бы извиняясь.       - Вы ни о ком не забыли? - сложив передние лапки на груди, обиженно осведомилась жёлтая пташка, нахмурив бровки и вздёрнув клювик.       - Герда, великолепно выглядишь, - расплывшись в улыбке, один из виновников торжества повернулся к моей супруге, слегка приобнимая её за плечи. - Тебя прямо и не узнать: расцвела как роза...       - Гхм... - с намёком откашливаюсь, шутливо грозя другу выпущенным алмазным когтем. - Я за вами слежу.       - Жак! - удивлённо распахнула глаза во всю ширь жёлтая пташка. - Значит, как к принцессам в постель лезть - это нормально, а как мне кто-то комплимент сделал...       - Стоп! - отшатнувшись, розовый грифон выставил передние лапы в защитном жесте. - О чём вообще речь?       Кончиком хвоста бью супругу чуть пониже спины, из-за чего она ойкнула и обиженно засопела. В ответ на это делаю страшные глаза...       - Жак, не смотри на меня так, - попросил Жоан. - Ты делаешь мне смешно.       - За раскрытие тайн ролевых игр, разнообразящих нашу семейную жизнь, я сделаю тебе очень больно, - заявляю многообещающим тоном, по духовной связи с супругой отправляя ощущение недовольства, в ответ на что получаю волну смущения... вины в которой не ощущается ни на грамм.       - Понял, не дурак, - усмехнулся розовый грифон. - Присоединяйтесь к гостям, тут немало тех, кто хотели бы с вами познакомиться, церемония начнётся менее чем через час.       Произнеся последние слова и не дожидаясь ответа, Луи развернулся и, опустившись на четыре лапы, поспешил скрыться среди грифонов и шатров.       - Сбежал, - констатировала жёлтая пташка.       - Хотел бы я знать, что он себе успел нафантазировать, - ворчу чуть недовольно, тут же ощущая, как к моему боку прижимается горячее и стройное тело. - Хмм?       - У меня только что появилась парочка новых идей, для наших "ролевых игр", - весело прищурившись, хихикнула моя супруга.       - У меня тоже появилась парочка идей, - изрекаю задумчивым тоном, усмехаюсь и скашиваю многообещающий взгляд на грифоншу, встречаясь с её невинно хлопающими глазками.       ...       - Как вы думаете, магистр...       - Господин Дак, вы слышали о том...       - Наши представители из Эквестрии докладывают, что у пони уже появились...       - Я слышал, что ваш младший брат отправился в школу мечников. Похвально-похвально... А почему вы не взяли с собой вашу сестру? У меня есть племянник - славный птенец! Уверен, они бы прекрасно сдружились...       - Жак, ты ли это?! - буквально материализовалась рядом с нами красная грифонша, наряд которой состоял из передника золотого цвета, плотно прилегающего к телу, широких манжетов на передних лапах, и полос ткани, которые изображали юбку, спускающуюся до колен задних лап.       - Простите, а вы кто? - удивился худощавый серый грифон, правый глаз которого скрывался за стеклом монокля, а сам он был одет в бледно-голубой фрак.       - Я? - пока я выплывал из чувства прострации, в которое меня затягивали речи налетевших со всех сторон богачей и родственников грифоньей аристократии, которых пригласили на мероприятие из-за того, что это было полезно бизнесу, отдалённо знакомая особа указала на себя правой передней лапой, весьма выразительно изобразив изумление и недоумение от того, что её не узнали. - Моё имя слишком известно, чтобы его называть. Жак, не хочешь познакомить меня со своей женой?       - Да, Жак, не хочешь познакомить меня со СВОЕЙ подругой? - первой придя в себя, жёлтая пташка слегка вонзила коготки в моё правое предплечье, за которое держалась обеими передними лапками, чтобы ушлые торгаши не растащили нас по разным компаниям.       - Вообще-то я... - начинаю говорить, тщательно подбирая слова, параллельно выуживая из памяти информацию, откуда же знаю эту незнакомку.       - Точно! - щёлкнув пальцами, красная пташка взмахнула крыльями, умудрившись никого не ударить, но заставить кольцо окружения разойтись. - Нас уже ждут в другом месте...       - Постойте, но мы ещё не договорили, - возмутился грифон с моноклем, имя которого как-то незаметно потерялось среди бесконечного потока слов, которыми эти "сливки общества" нас обливали уже четверть часа.       "Предвечная Тьма, как же оказывается хорошо общаться с военными и учёными: первые не навязываются, а вторых я понимаю не через слово", - прижав Герду к себе крылом, незаметно киваю нашей возможности на спасение, которая слегка дёргает уголком губ в улыбке.       - Прошу простить, но нас ожидают наши сослуживцы, которые смогли освободиться от своих обязанностей только на один день, - отчеканила Чёрная Роза (определённо, она служит в этой организации), затем схватила меня за вторую лапу и потащила в одном лишь ей известном направлении. - Благодарю за понимание!       - М... Но... - торговец беспомощно осмотрелся, ища поддержку, но никто из его спутников не решился преграждать дорогу военным, спешащим навстречу к сослуживцам. - Господин Дак, я обязательно найду вас в ближайшее время и мы продолжим разговор!       - Мне кажется, или это прозвучало как угроза? - спрашиваю негромко, ни к кому конкретно не обращаясь.       - Определённо - да, - фыркнула жёлтая пташка из-под моего крыла, быстро-быстро семеня тремя лапками. - Почему-то мысль жить на военном объекте, уже не кажется мне плохой.       - То ли ещё будет, - рассмеялась красная грифонша. - Империя уже знает своих героев, так что каждый птенчик захочет получить хотя бы пёрышко.       - Чего? - ошарашенно встаю на месте, из-за чего едва не падаю клювом в землю, так как на двух лапах и без того не слишком устойчив, а когда меня ещё и тянут вперёд...       - Скажи лучше, где вы успели познакомиться? - ловко поддержав меня от столь несвоевременного конфуза, предельно ласковым голосом попросила моя супруга.       - Мы вместе участвовали в одной операции, рассказывать о которой нам нельзя, - притормозив и обернувшись в нашу сторону, отозвалась краснопёрая спасительница.       - Ты ведь из ЧР? - всё же решаю получить подтверждение своей догадки. - И "Спасибо" за то, что вытащила нас оттуда.       - Обращайся, - беспечно махнула крылом Хельга (всё же я вспомнил, как её зовут). - Но нас и вправду ждут сослуживцы.       Второй мой вопрос был проигнорирован, что можно было расценивать как подтверждение.       ...       В отдельном закутке между шатрами, защищающими от кажущегося вездесущим ветра, за квадратным столом устроились Морген Штерн, Вик Франк, Вульф Штиль...       - Фрея! - радостно воскликнула Герда, парой быстрых прыжков оказываясь рядом с зелёной грифоншей, одетой в жёлтое платье, чтобы заключить её в объятья передних лап и крыльев... попутно повалив на землю. Одноклассница что-то пискнула в ответ, но больше ничего сделать не успела.       - Эх... Как же я завидую, - школьный недруг махнул мне правой передней лапой в приветствии, после чего вернул взгляд к барахтающимся пташкам.       - Я тоже... Гхм, - смущённо кашлянув, пропускаю по духовным каналам немного магии, а затем создаю над грифоншами иллюзию непрозрачного белого купола.       - Хм... - Морг взял со стола серебряный кубок и промочив горло, невозмутимо спросил: - Мне одному стало ещё более интересно наблюдать?       - Шутники... - вздохнув, досадливо морщусь, после чего подхожу к столу и, оскалившись в улыбке, заявляю: - Рад вас всех видеть... Даже тебя, Вик.                   ***       Со свистом рассекаемого воздуха, очерчивая ровную сияющую дугу, деревянная палка с металлической пластинкой на конце (которая и отражала свет солнца) обрушила сокрушительный удар на маленький белый мячик, сплетённый из особым образом обработанных тонких прутьев, покрытых тонким слоем белой краски. Получив направленный импульс кинетической энергии, словно снаряд выпущенный из пушки, маленький белый кругляш полетел по дуге в сторону красного флажка, установленного над совсем маленькой лункой, чернеющей на фоне ровного газона зелёной травы.       - Отличный удар, Ваше Величество, - похвалил крупного чёрного самца гориллы, одетого в белые рубашку, штаны и плоскую шляпу с короткими полями, чёрно-белый полосатый жеребец, облачённый в красные камзол и штаны, на спине у которого крепилась сумка, откуда торчали ещё девять клюшек разной длины, сделанных из разного материала (дерева или металла).       - Хм, - коротко отозвался игрок, возвращая инструмент к его товаркам, после чего молча направился к мостику через узкое, но длинное озеро, пересекающее пополам почти весь замковый парк (территорию в тысячу квадратных метров, густо усеянную маленькими полянками, которые разделены между собой кустарниками, а также полосами плодовых деревьев).       Нельзя сказать того, что в государстве короля Шторма не было лесов и полей, так как они составляли целых десять (!) процентов от всей подконтрольной территории, преимущественно занятой низкими горами, водоёмами и Стеклянной Пустыней, образовавшейся на месте какой-то магической аномалии, исчезнувшей много сотен лет назад (историки предполагали, что там окончил жизнь неудачливый маг-изобретатель, вероятнее всего пытавшийся получить неистощимый источник энергии). Плодородные почвы были разбросаны по долинам, разделённым горными хребтами, редко достигающими в высоту хотя бы километра, богатыми на железо, уголь и многие другие ценные ресурсы...       Казалось бы, что живущий на столь обширном источнике полезных ресурсов народ, представители коего не чураются тяжёлой работы, должен процветать. Однако же, разобщённость племён, скудность еды и удалённость ото всех, с кем можно было торговать, превратили данный участок мира в место, где войны не утихали более тысячи лет, сменяясь редкими периодами зализывания ран и обучения новых поколений воинов.       Племенами, в которых редко было более тысячи членов, правили военные вожди, которыми становились самые сильные, хитрые и жестокие самцы... не считая пары исключений, когда этот титул получали самки, вошедшие в историю под именами "Кровавая Гроза" и "Отсекательница Голов". Из-за сезона дождей, сезона урожаев, сезона засухи и следующего за ним сезона умеренной погоды, даже война приняла здесь вид сезонного стихийного бедствия: военные вожди, правящие в своих долинах, могли пытаться захватить чужую долину только тогда, когда земледельцы ещё не посадили новый урожай, после чего наступал период мелких стычек и схваток за крепости, охраняющие перевалы (того, по чьей вине погибнет урожай, который можно будет попытаться украсть или захватить в бою, могли повесить собственные солдаты).       В исторических хрониках остались сведения, что земли горилл пытались захватывать народы, приплывающие или прилетающие из-за моря, но всякий раз туземцы объединялись и сбрасывали чужаков со своих берегов, десятками, а то и сотнями погибая под стрелами, магическими заклинаниями или мечами чужаков. Всё же физически они были сильнее тех же зебр, грифонов, гиппогрифов или минотавров (хотя последние им почти не уступали грубой мощью, но оказались куда менее многочисленными и бесстрашными).       Шторм родился почти пятьдесят лет назад, в семье военного вождя долины Эхо, названной так из-за скал, создающих эхо из-за любого громкого звука. Он был седьмым сыном, а потому ему уделялось не так много внимания, в отличие от старших братьев и сестёр, которым с малых лет в головы вбивалось понимание долга, воинской обязанности, ценности традиций... Тех самых традиций, из-за которых их общество воинов, оказалось в самоизоляции, отстав в развитии на многие сотни лет от остального мира: в то время как зебры, минотавры и пони строили города, гориллы жили в пещерах, землянках, либо в домах из обожжённой глины.       Шторм ненавидел войну всей душой и от всего сердца, искренне презирая всех тех, кто видели в этом своё призвание, а убийство называли искусством. Именно она забрала у него мать, которая погибла во время нападения соседнего племени на их долину; именно из-за войны он лишился отца, который попытался отомстить за гибель супруги; именно на войне погибли четверо из шести братьев... Но что мог сделать один, пусть умный и умелый воин, когда все вокруг считают подобное нормой?       Будущий великий объединитель не зря считался гением среди сородичей: к своим двадцати годам он сумел собрать команду из дюжины сторонников (в основном - молодых самцов, которым сперва набил морды, а затем наобещал кучу славы и еды, подкрепляя это речами о единстве), заручился помощью кузнецов и создал первую большую железную лодку, похожую на корыто с вёслами. Всё же древесины для кораблестроения их народу не хватало.       Первое же плавание для незадачливых мореходов едва не стало последним по банальной причине: не умеющие ориентироваться на водной глади гориллы... заблудились. Когда взятые с собой еда и вода подошли к концу, Шторму пришлось принять первое, но далеко не последнее в своей жизни решение, идущее наперерез совести, чести, благородству...       К архипелагу семи островов, где жило племя разумных попугаев, не знающих горя и бед, лодка приплыла лишь с одиннадцатью пассажирами вместо тринадцати. Аборигены, яркие и цветастые птицы, приняли гостей настороженно, но тепло и дружелюбно, поделившись фруктами и рыбой, выделив для отдыха несколько домов, сложенных из пальмовых листьев.       Шторму не стоило больших трудов втереться в доверие к старейшинам попугаев, восхищёнными речами покорив их сердца. В результате нескольких дней переговоров, в обратный путь они отправились в сопровождении троицы молодых летунов, с прицепом из плота, загруженного припасами...       Шторм ненавидел войну, но любил свой народ. Любовь, после нескольких дней колебаний, оказалась сильнее ненависти, что и стало приговором для наивных островитян...       После гибели пятого старшего брата, новым военным вождём стал Секир, являвшийся членом второй по многочисленности семьи долины Эхо. Это оказалось хорошим поводом для того, чтобы бросить ему вызов и убив на поединке, самому возглавить племя, начав свой путь завоевателя.       Долгие годы Шторма в кошмарах преследовали глаза зелёной попугаечки, которая отправилась вместе с ним с островов, чтобы посмотреть на большой остров, где живут их новые знакомые. Она любила петь песни, всё время о чём-то расспрашивала или рассказывала, на краткое время позволив ощутить себя безмятежным и свободным. Но прибытие на земли непрекращающейся войны всё расставило по своим местам.       "Однажды я принесу в эти земли мир, прекратив все войны" - произнёс во время их последнего разговора завоеватель.       "Мир, который ты принесёшь, будет построен на костях... для мертвецов" - ответила ему подруга, замолчав уже навсегда.       Гориллы построили много лодок, как железных, так и из кожи с деревом. Захват же островов прошёл быстро и без осложнений, так как попугаям было попросту нечего противопоставить живым машинам войны.       - Я предлагаю вам присягнуть мне, чтобы вместе идти в счастливое будущее для всех! - провозгласил завоеватель, стоя перед связанными птицами, будучи вооружённым обычным топором.       - У нас была счастливая жизнь... - заявил один из старейшин. - Из-за тебя, теперь она в прошлом.       - Не стоит печалиться по тому, чего уже нет, - холодно отозвался Шторм. - Теперь, ваши жизни, а также жизни и благополучие ваших семей, напрямую связанны со мной. Не хотите служить ради себя? Служите ради своих птенцов.       Что могут сделать маленькие и слабые попугаи, во время войны между племенами горилл? Во-первых, они стали глазами и ушами Шторма, принося ему сведения о противниках; во-вторых, их стали использовать как посыльных; в-третьих, они всё же могли биться, пусть и не столь эффективно.       Более сытые (за счёт рыбалки и фруктов), не беспокоящиеся о малышах, которых лодками отправляли на острова, где они жили и учились под руководством опытных воинов, вместе с птенцами туземцев, которым тоже прививали верность племени, подчинённые Шторма стали грозной силой, о которой заговорили во всех долинах. Поэтому, когда он объявил о собрании вождей в большом гроте, откликнулись почти все.       Никто и никогда не узнает, что именно происходило во время встречи вождей, но из более чем пяти десятков самцов, вечером вошедших под своды пещеры, на утро вышли только девятеро. Восемь из выживших единогласно назвали девятого Великим Вождём, тут же присягнув ему на верность...       Оставшаяся война за объединение была короткой и жестокой: воинов убивали не щадя ни самцов, ни самок, а детёнышей отправляли в долины или на острова, где им прививали новые взгляды и учили новым законам. Один за другим погибли и восемь вождей, присягнувших Шторму, а на их места пришли молодые сыновья, готовые вести за собой разросшееся воинство.       ...       Со времён вражды племён прошло почти тридцать лет и народ горилл изменился до неузнаваемости: они по прежнему остались крупными и сильными, быстрыми и ловкими, но теперь воинами становились не две трети населения, и даже не половина, а в худшем случае десятая часть. Благодаря большим торговым кораблям, везущим металлы и драгоценные камни через море, покупая еду, книги, инструменты и нанимая мастеров, были построены первые города... Ну а благодаря рыболовным судам, которые их научили строить наёмники, угроза голода более не так сильно довлела над головой.       "И всё же, ты была не права", - встав рядом с белым мячиком, подумал про себя король-завоеватель, с некоторых пор старающийся говорить крайне редко, да и то лишь по делу.       - Рекомендую воспользоваться седьмой клюшкой, - произнёс полосатый носильщик, своей репликой выдёргивая монарха из его воспоминаний.       - Хм, - одарив спутника спокойным, даже равнодушным взглядом, правитель взялся за деревянное древко, удобнее перехватывая его верхними лапами.       Замах и удар... за которыми последовал новый стремительный полёт к цели.       Порой, в минуты спокойствия, когда не нужно было принимать очередное спорное решение, Шторм сравнивал себя с мячиком, который то стремительно летит, преодолевая все препятствия, то лежит и думает, как и в какую сторону двинуться дальше. Прошли те времена, когда можно было пользоваться любыми методами достижения цели, не считаясь с сопутствующими потерями, а также репутацией. Теперь было нужно выбирать как направление, так и инструменты, просчитывая десятки вероятностей...       - Ваше Величество! - шум хлопающих крыльев прервал размышления правителя, когда он взглядом искал белый мячик, приложив левую ладонь ко лбу козырьком.       - Хм? - немолодой уже, но ещё и не старый воин посмотрел на попугая из третьего поколения тех, кто жили под его властью (сине-бело-зелёные перья превращали его в яркое пятно, делающее отвратительным разведчиком).       Оказалось, что жители архипелага живут всего лет до двадцати-двадцати пяти, а потому даже самые молодые птенцы, заставшие завоевание их родины, уже оставили своих внуков, забрав с собой страшные сказки. Почти никто уже и не верил, что верные союзники и друзья, когда-то были пленителями и рабовладельцами (слухи о том, что они помогали Шторму в завоевательной войне, только подкрепляли уверенность пернатых, ну а историкам мягко намекнули, что именно следует писать в книгах).       - Послание от коменданта северного порта, - приземлившись на зелёную траву и поклонившись, летун извлёк свиток из тубуса, находящегося в перевязи под правым крылом, маховыми перьями левого крыла.       Приняв письмо от одного из тех, с кем однажды отправился в плавание, которое могло стать их последним приключением, Шторм вчитался в неровные строчки текста...       "Однажды я принёс мир на свою родину. Скоро придёт время принести его всему миру".