Ученик Часовой Башни

      В каменном гроте, дно коего было засыпано толстым слоем мелкого песка, а густой полумрак разгонялся единственным столбом света, который прорывался через дыру в потолке, царили покой и тишина. Это убежище, имеющее сравнительно небольшой размер, мало кому известное даже среди высших чинов храма воздуха Теократии, располагалось вблизи старых границ зон влияния воздушников и огневиков (на данный момент, из-за расширения территорий, подконтрольных огненным магам - укрытие осталось в тылу у армии противника).       Как так получилось, что враги не нашли это место? Просто покорители воздуха не оставили иных входов, нежели через дыру в потолке, добраться до которой можно было только поднявшись по отвесным склонам небольшой горы. Учитывая же, что вершина была не слишком хорошо приспособлена к строительству чего-либо вроде наблюдательного пункта, либо взлётно-посадочной площадки для летательных аппаратов, неприметное отверстие колодца так и осталось тайным. Конечно же, маги земли могли обнаружить этот грот... но вот незадача: с покорителями огня у них не самые лучшие отношения, так что на помощь добровольцев можно было и не рассчитывать.       ...       Предварительно проверив место выхода Зеркальной Тропы на наличие врагов, создаю круглое пятно "амальгамы" на одной из стен убежища, после чего соединяю получившееся зеркало с точкой входа. Спустя несколько секунд вместо моего собственного отражения, на меня уставились десятки пар глаз минотавров в оранжевых робах, вооружённых винтовками, мечами и иным железом.       - Чисто, - произношу ровным твёрдым голосом, едва удерживаясь от того, чтобы тяжело вздохнуть (от боли в духовных каналах лапы и крылья трясутся, живот почти прилип к позвоночнику, а стоять ровно позволяют только упрямство и нежелание показывать слабость).       Отступив влево, позволяю союзникам пройти через портал: быки и тёлки, от подростков и до стариков, которые ещё могут держать в руках оружие, сперва по одиночке, а затем и парами, неуверенно последовали приглашению, тут же начав разбредаться по углам. Кто-то из них тащил на себе раненных соратников, кто-то нёс коробы с оружием и мешки с припасами, но среди менее чем двух сотен бойцов были и те, кто тут же принялись организовывать охранение.       - Все, - хрипло сообщил однорогий минотавр тёмно-серого цвета, красующийся перевязанным какими-то тряпками оголённым торсом.       Стараясь скрывать облегчение, позволяю порталу схлопнуться, а затем обвожу взглядом отряд, который сдерживал огневиков, рвавшихся к гражданским воздушникам... пока какой-то светлой голове не пришло в голову обрушить весь туннель. С одной стороны, подобный поступок можно назвать идиотизмом, так как он фактически замуровал почти тысячу минотавров в одной пещере, где они должны были погибнуть если не от удушья, то от голода, но... с другой стороны, информация о присутствии среди грифонов портальщика позволяла надеяться, что союзники их вытащат раньше.       - Я за следующей партией, - извещаю собеседника, который на это только хмуро кивнул, а затем пошёл командовать остальными сородичами.       "Что же нам в Теократии так везёт-то? Сперва союзники сглупили, начав атаку до подхода подкреплений, теперь на стороне огневиков появились чейнджлинги... Что дальше?", - соскальзываю на второй слой зеркали, мысленно возвращаясь к недавним событиям...       ...       - Три-четыре-два! - раненным зверем взревел крупный коричневый бык, облачённый в красную хламиду, стоя почти посередине одного из туннелей.       Вперёд тут же выскочили трое огнемётчиков, за спинами коих выстроились четверо перевёртышей, а рядом с самим крикуном встал второй маг. Шквал винтовочных пуль, выпущенных отрядом воздушников, словно капли дождя по зонту застучал по полупрозрачной зелёной плёнке магического барьера, а затем из трубок в руках у первой тройки воинов вырвались потоки огня, который чародеи усилили своей магией, превращая в огненный вал.       Защитники, в большинстве своём одетые лишь в робы, за какие-то мгновения обратились вопящими факелами, а затем и крики первых рядов стихли, а в воздухе запахло палёным мясом.       - Отступаем! Все назад!..       ...       "Как же я их всех ненавижу", - оказавшись в зазеркалье, прикладываюсь к фляге с питательным бульоном, осушая её почти на половину, тщательно контролируя рвотный рефлекс, чтобы ценная жидкость не вырвалась из желудка.       Видеть, как десятки молодых бойцов гибнут, стоит им пройти через односторонний портал - это то ещё испытание. И самое в этом паршивое то, что помочь им вернуться было невозможно: стоило сделать проход двухсторонним, как пламя ворвалось бы в командный центр.       Несколько раз, создавая зеркального двойника, я пытался подобраться к огневикам для диверсии, но...       ...       Добравшись до места, где защитникам удалось задержать вторженцев по второму слою зеркали, выскальзываю в материальный мир, тут же маскируясь в визуальном спектре и принимая бесплотный вид. Тут же чейнджлинги, находящиеся в центре колонны, со всех сторон прикрытые тушами бронированных быков, вскинули головы и заставили рога вспыхнуть, нанося совместный ментальный удар. За этим последовала боль, после которой второй "я" развеялся...       ...       "Почему-то мои двойники из других миров не говорили, что перевёртыши могут действовать так", - переведя дух, перехожу на первый слой зеркали, где создаю искажение и перемещаюсь к месту, где находится вторая группа воздушников.       Даже учитывая то, что для достаточно сильного ментального удара, который пробивает мою защиту разума словно арбалетный болт тонкую доску, тем же чейнджлингам нужно собраться в десяток, то у ранее казавшейся идеальной защиты обнаруживается слишком много слабых мест. И если с тем, как меня побеждал Роуг ещё может помочь опыт, то вот защиту сознания можно обеспечить только укреплением собственной воли... или артефактами, за создание коих меня по голове не погладят.       "Придётся обратиться к некромантии и шаманизму. Давно нужно было сделать что-нибудь вроде шлема, который носил один пафосный мутант, управляющий магнитными полями", - давлю в себе вспышку досады на то, что эта идея пришла в голову только после фееричной неудачи, которая ещё долго будет отзываться фантомными болями.       Остаётся радоваться хотя бы тому, что мне удалось воспользоваться тактикой перевёртышей против них...       ...       Находясь в командном центре, через зеркальную поверхность одностороннего портала, с той стороны перекрытого зелёным магическим барьером, вторым своим телом через второй слой зеркали пробираюсь в середину вражеского построения. В передних лапах второго меня формируется заклинание "сфера смерти", представляющее из себя шар магической энергии, внутри коего скапливается некроэнергия.       Дождавшись нужного момента, второй я проявился в материальном мире, на что тут же отреагировали перевёртыши, сканировавшие пространство эмпатией (зная то, кому противостоишь, не так трудно догадаться, какими именно слабостями они могут пользоваться). Головы с кривыми рогами вскинулись, вспыхнула зелёная магическая аура... а затем от моего зеркального двойника, успешно истаявшего в воздухе, во все стороны ударила волна смерти. Не было ни взрывов, ни иных эффектов, просто ближайшие к эпицентру атаки разумные начали падать на пол.       - Огонь на подавление, - скомандовал кто-то из офицеров воздушников.       Начавший мерцать зелёный защитный барьер дрогнул и распался, и пока союзники огневиков не успели его восстановить, град пуль обрушился на стройные ряды вторженцев...       ...       "Ущербная получилась тактика: создать клона; отправить его в центр вражеского лагеря; сотворить площадное заклинание; отправить второе тело в самоубийственную атаку", - если опустить то, что двойники - это я, а следовательно и все их ощущения являются моими, то остаётся неоправданная затратность в плане магии (уже после третьего повторения приёма, мне жутко хотелось разодрать себе шкуру, только бы избавиться от жжения в духовных каналах).       Выныриваю из зазеркалья в материальный мир, при этом сохраняя бесплотность. В следующую секунду сквозь мою голову, покрытую "амальгамой", пролетает пуля из винтовки, врезавшаяся в стену позади.       - Вижу, я не вовремя, - обвожу взглядом минотавров, запертых в туннеле, похожем на зигзаг, одним концом упирающимся в тупик, а с другой стороны - заваленном крупными камнями, на разбор коих уйдут декады. - Зайду попозже.       Делаю шаг назад, словно бы собираюсь уйти сквозь стену, но меня успели остановить.       - Магистр, стойте, - вскинулся бык песочного цвета, буквально материализуясь рядом с молодым сородичем, коему отвесил подзатыльник, едва не уронивший быка на пол. - Приношу свои извинения за данное происшествие. Уверяю вас: это было досадное недоразумение.       - Это "досадное недоразумение", как вы его точно назвали, едва не оставило всех вас в ловушке, где стремительно кончается воздух, - подпустив в голос яда, встречаюсь взглядом с командиром этой группы. - Если бы не моя предусмотрительность, то вам пришлось бы откапываться самостоятельно.       - Этот проступок будет рассмотрен главами культа, после чего они вынесут приговор, - заверил минотавр.       "Нужен мне ваш охвостеть какой важный приговор", - сжав клюв, чтобы не ляпнуть чего лишнего, молча киваю и приступаю к созданию новой Зеркальной Тропы.       Казалось бы, что после стольких смертей моих зеркальных двойников, я мог бы и привыкнуть к подобному. Только вот - не получается: слишком уж болезненный процесс сопровождает развеивание копии, и чрезвычайно неприятные ощущения это передаёт второму мне. Осознание же того, что очередной гибели двойника позволила избежать лишь осторожность, постепенно превращающаяся в паранойю, хорошего настроения не добавляет, а также вызывает новую волну воспоминаний...       ...       В импровизированном портальном зале было почти полсотни перевёртышей, которые встретили ворвавшихся грифонов стеной магических стрел. Однако же броня клювокрылых воителей успешно защитила своих владельцев, позволив сократить дистанцию до расстояния удара мечом. В этот самый момент хитиновые четвероногие превратились... в камни, а зал начало заполнять пламя из огнемётов немногочисленной охраны.       Засвистели пули, выпущенные из винтовок задних рядов грифонов, прошивая броню быков навылет, отпрянувшие было мечники вновь устремились в атаку, но камни вновь вспыхнули зелёным огнём, из которого на союзников воздушников бросились другие грифоны.       Чейнджлинги стремились смешать ряды, чтобы устроить хаос среди грифонов, не давая стрелкам понять то, кто свой и кто чужой. Однако же в этом их замысел провалился благодаря шлемам, в которые встроены устройства связи и идентификации.       Поняв, что быстро проигрывают, некоторые из перевёртышей решили нанести как можно больше ущерба, для чего скинули маскировку и атаковали ранцы минотавров, вызывая огненные вспышки...       ...       "Сами по себе эти вампиры оказались слабаками, но вот когда их прикрывают минотавры - превращаются в проблему", - в очередной уже раз подавляю вспышку раздражения, готового перерасти в полноценную ярость, после чего вываливаюсь из зазеркалья на площадку перед входом в комплекс обрушенных пещер, освещаемую лучами заходящего солнца.       Если первые туннели были завалены нашими союзниками (ну и нами...), то потом данный процесс обрёл массовый характер: огневики стали рушить потолки, замуровывая себя в отдельных проходах, где перевёртыши собирались в кучу и начинали телепортировать их... куда-то. Фактически, сражение закончилось ещё до выяснения окончательного победителя, хотя если учитывать потерю основной базы и более чем четверти боеспособных быков - воздушники определённо проиграли.       "А вместе с ними, проиграли и мы", - хмуро констатирую этот факт, болезненно бьющий по гордости (и не только по ней).       - Докладывай... магистр, - заметив меня, сидевший на земле Лигр, привалившийся спиной к склону горы, поправил повязку на голове и поднялся на все четыре лапы.       Полковнику было ещё хуже чем всем нам: из-за дружеского удара по голове, он большую часть сражения был в отключке, а когда его подлечили и привели в чувства, основные события уже произошли. А ведь кто знает, что было бы если бы я задержался и лично взялся за исцеление?       "В конце концов, он - действующий офицер, а я и Ганс - одиночки. В лучшем случае - командиры малых групп", - чувствую, как голова начинает гудеть и кружиться, словно плод порочной любви колокола и юлы.       - Союзники переброшены в запасное убежище, расположенное по указанным координатам, - отвечаю коротко и сухо. - Численность выживших не скажу: не считал.       - Плохо, - недовольно нахмурился собеседник, но прежде чем я успел ответить что-нибудь острое... вытянулся по стойке "смирно" и отсалютовал правой передней лапой. - Спасибо за службу, магистр. За бойцов спасибо... и за меня - тоже. За мной должок.       - ...? - недоуменно хлопаю глазами, глядя на грифона, который мне в отцы годится, но при этом ведёт себя так, будто бы перед старшим по званию отчитывается.       "Похоже, что я всё же тронулся головой. Наверное это последствие применения зеркальных двойников - иных причин не вижу. Жаль, а ведь здравомыслие было мне дорого... как память", - не зная, что сказать или сделать, просто стою на месте и откровенно торможу, ощущая сюрреализм ситуации.       - Расслабься, Жак, - спикировавший откуда-то сверху Ганс, припав на левую переднюю лапу (правая конечность оказалась примотана к телу полосами серой ткани), дружески толкнул меня крылом в бок, выводя из ступора. - Как минимум для отряда, ты - герой дня.       - Точно-точно, - подтвердила Солнышко, хромая к нам по земле, оставляя позади небольшой лагерь, где лежат раненные. - Многие хотели бы тебя поблагодарить лично, но большинству пришлось улететь. Так что, их благодарность тебе передам я.       Произнеся эту тираду, оранжевая пташка подошла вплотную, подалась вперёд, потеряла равновесие и пройдя сквозь моё бесплотное тело, упала мордочкой в землю. Со стороны Ганса раздался хохот, который он даже не пытался скрыть, Лигр пару раз кашлянул, прикрыв клюв крылом, а сама грифонша, обиженно сопя, приняла сидячее положение, начав утирать мордочку тыльными сторонами передних лап.       - Прости, как-то рефлекторно получилось, - наконец-то сбрасываю с себя ступор, вызванный всей этой ситуацией, возвращаю себе материальность, а затем избавляюсь от слоя "амальгамы". - Солнышко?       - Да иди ты... в задницу минотавра, - одарив меня злым взглядом, грифонша продолжила чиститься, ворча себе под нос: - Ни одного нормального грифона, одни уроды или придурки...       "Не хорошо получилось", - морщусь от вспышки головной боли, которая словно раскалённый метал, стала распространяться по жилам по всему телу.       - М-да, Жак... - отсмеявшийся мечник посмотрел на меня укоризненно. - Ты - само воплощение галантности.       - Прости, Солнышко, я действительно не хотел тебя обидеть, - приближаюсь к пташке, аккуратно приобнимая её одним крылом. - Мир?       Оранжевая грифонша посмотрела на меня исподлобья, фыркнула, вздохнула, прикрыла глаза, а затем подалась вперёд, но на этот раз вместо попытки поцеловать, просто боднула головой.       - Дурак ты, Жак, - заявила она. - И шутки у тебя дурацкие.       - Раз все помирились и сбросили стресс, то у меня объявление, - привлёк к себе общее внимание полковник. - Магистр Жак Дак, тебя и твою охрану отзывают на родину. Для вас эта операция завершена. Как только будете готовы, мы свернём лагерь и улетим.       - Принято, - усаживаюсь на землю, ощущая как оранжевая пташка прижалась к правому боку, всем своим видом показывая довольство жизнью. - Мне бы несколько часиков на отдых...       - Дозоры докладывают, что противника рядом нет, но раз уж у них имеется способ телепортироваться... мне бы не хотелось задерживаться здесь, - старший грифон обвёл взглядом округу, заметив группу из полутора десятков подчинённых, вернувшихся с облёта. - Полчаса на отдых, а потом перелёт до временной базы. Ужин скоро будет.       С этими словами Лигр удалился к прибывшим летунам, от которых отделился старший по званию, тут же начавший отчитываться. Остальные бойцы группы зашагали к нам, остановившись шагах в десяти, а затем первый из них сделал ещё несколько шагов вперёд, снял шлем и представился:       - Клиф, магистр. Спасибо за жизнь. Клянусь отплатить свой долг.       - Шульц, магистр Жак, - представился второй, протягивая ладонь для лапопожатия. - Клянусь отплатить свой долг...       На автомате пожимая лапы, я выслушал всех членов отряда, пока не пришла очередь молодой грифоншы. Сняв шлем, она глянула на меня с каким-то вызовом во взгляде, протянула лапу и заявила:       - Брунгильда... Просто - Гильда. Клянусь отплатить свой долг.       Стоило мне взяться за её ладонь, пташка резко подалась вперёд, клюнула меня в щёку, потемнела мордочкой и убежала, при этом едва не уронив свой головной убор.       - Ну вот, - обиженно насупилась оранжевая грифонша. - Какие-то соплячки желтоклювые тебя целуют, а боевой подруге нельзя.       "...очень долгий выдался день", - прикрыв глаза, накрываю лоб левой ладонью, ощущая как пульсирует боль во всём теле.                   ***       В просторной и светлой гостиной второго этажа каменного дома, построенного на искусственном выступе склона одной из гор, окружающих центральное озеро с горячим источником, в бархатном красном кресле сидела обнажённая чёрная минотавриха. Её зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели строго вперёд, но создавалось ощущение, будто бы она видит нечто иное, а не раскинувшийся за окном вид на город огневиков; в правой руке находился золотой кубок с рубиновым напитком, время от времени поднимаемый к губам; правая нога была закинута на левую, а оказавшееся в воздухе копытце покачивалось в такт мыслям хозяйки.       Кризалис была зла, что внешне проявлялось в лишь время от времени выскальзывающем изо рта кончике раздвоенного языка, совсем по змеиному пробующего воздух на вкус. Впрочем, это не могло обмануть пару принцесс-служанок, которые находились позади кресла королевы в обликах молодых тёлочек, одетых в шёлковые чёрные сарафаны (в конце концов, они слышали шипение, прорывающееся в ментальную паутину роя).       Правительница чейнджлингов моргнула, возвращая своему взгляду осмысленность, перевела взор на кубок, затем сжала пальцы и, смяв металл в бесформенный ком, швырнула его в угол. Всё также молча она поднялась из кресла, заложила руки за спину и стала расхаживать из стороны в сторону, слегка притопывая при каждом шаге по толстому алому ковру. Младшие кобылки же, затаив дыхание и следя за матерью, терпеливо ожидали решения королевы...       "Грифоны не побоялись отправить своего зеркального мага на миссию в Теократию - это минус; теперь мы знаем его примерный уровень сил - это плюс; в Империи узнали, что чейнджлинги помогают огневикам - это минус; верховный жрец убедился в полезности союза - это плюс; погибло много воинов - это большой минус... за который пернатые ещё ответят; удалось проверить эффективность методов борьбы и обнаружения зеркальщиков - это небольшой плюс... Поражение в штурме - минус", - чёрная минотавриха скрипнула зубами, ощущая привкус крови во рту.       Информация о том, что её рой поддерживает одну из сторон гражданской войны в Теократии вышла на свет слишком рано. Это лишь усугублялось гибелью многих полноценно разумных особей роя, что болезненно скажется на всём сообществе. И пусть подобные потери происходили не в первый раз, менее неприятными они не стали.       "Как отреагирует Селестия? Одна она действовать не решится: всё же рой и сам по себе - неприятный противник, а при поддержке минотавров и зебр мы сможем дать отпор и Эквестрии. Но вот если землеройки и водомерки решат присоединиться к веселью... Нужно придержать амбиции верховного жреца и подтолкнуть его к созданию альянса с двумя другими храмами. Агенты в лагеря соседей уже внедрены, так что шанс подтолкнуть к объединению и их тоже у нас есть... В крайнем случае попытаемся заменить верховных жрецов, пусть это и рискованно. Но всё же, сперва попробуем их купить", - облизнув губы, королева подошла к панорамному окну из тёмного стекла, прозрачного лишь изнутри (впрочем, её не смущала собственная нагота, в отличие от самих минотавров, которые вбили в свои двурогие головы странные нормы морали).       Город, в котором решил закрепиться рой, создавая свой новый улей, имел форму подковы: с трёх сторон небольшое кипящее озеро окружали горы с множеством выступов, где стояли многочисленные дома и имелись пещеры, ведущие в вырубленные в камне помещения, ну а с четвёртой стороны находился пологий спуск к воде, занятый более классическими домами, образующими улицы. В закатных лучах всё это пространство будто бы окрашивалось алым, что нравилось поклонникам огня, так как это совпадало с цветами их знамён.       Ночью городок не спал: пусть союз между перевёртышами и минотаврами был заключён вчера (фигурально выражаясь), но рой успел показать свою незаурядную работоспособность: уже работали бордель для элиты, клиенты коего могли получить самые разнообразные услуги от беседы за чашечкой чая и массажа, до удовлетворения самых необычных фетишей, открыл свои двери игорный дом, где тоже работали кобылки, способные не только напитки разносить, ну и конечно же начались поставки продуктов питания из Зебрики. Учитывая цены, выставляемые оборотнями, совсем скоро все конкуренты ощутят острую нехватку клиентов, что приведёт к беспорядкам и необходимости их подавления...       "Силовой метод вам не поможет: когда мои дети будут сыты, они смогут справиться с кем угодно", - сама Кризалис старательно избегала ситуаций, при которых ей придётся драться, но это совершенно не означало, что она не умеет этого делать (а если вспомнить про срок жизни, специализацию и расовые особенности, то даже Селестию ей есть чем удивить).       Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, королева слегка улыбнулась, ощущая как начало выправляться настроение, изрядно подпорченное отчётом командующего воинами роя. Протянув правую ладонь в сторону, она сжала пальцы на холодном металле нового кубка, заполненного до краёв красной кисловатой жидкостью.       Разведка докладывала, что пони готовятся к экспедиции, целью которой будет другой мир. С одной стороны это радовало, так как в операции задействованы большие ресурсы, которые уж точно не будут брошены на военную компанию, с другой же стороны... принцесса дня редко делала то, что приносит лишь убытки, пусть на первый взгляд некоторые её решения и кажутся самодурством (бесплатные медицина и образование, в своё время ставшие причиной множества споров, в итоге принесли свои немалые плоды, заставляя соседей пытаться копировать отработанную систему). А из этого можно было сделать вывод, что солнцекрупая любительница сладкого рассчитывает на прибыль, и будет очень хорошо, если её расчёт ведётся хотя бы на десятки лет.       "И самое обидное, что мы в этом и виноваты", - вспомнив доклад о происшествии с Сансет Шиммер, королева только мысленно скривилась.       Из Империи Грифонов тоже приходят сведения о подготовке к экспедиции... и не нужно быть гением для того, чтобы догадаться о связи с приготовлениями пони. Учитывая открытую границу и закладку новых городов, а также строительство железной дороги, выходила неприятная для чейнджлингов ситуация, когда два условно враждебных государства создают долгосрочный союз.       "Император спасает страну от развала, а Селестия подгребает к себе ещё один народ. Не удивлюсь если лет через двести, грифоны станут частью страны разноцветных копытных... при этом искренне считая себя независимыми. Но пока они заняты друг другом, у меня есть шанс провести подобный трюк с минотаврами и зебрами... Хотя с полосатыми будет сложнее, так как там слишком много интересов сталкивается", - на фоне пролетели мысли о новом рыболовном флоте птицекошек, который можно использовать не только для перевозки рыбы...       Ещё одной темой для тревог была Тортуга, которой сейчас правила одна белошёрстая королева, пусть и от имени мужа. Король Шторм, умудрившийся объединить племена своего полудикого народа, проявил немалую наглость и достойную уважения смекалку, распространив своё влияние ещё на один кусочек мира. И пусть катжиты не слишком довольны подобным вторжением в свою жизнь, но большинство из них пока что не увидело особой разницы, за исключением увеличения торговли, появления посольства и стражи рядом со своей правительницей, все заслуги которой сводятся к тому, что она вовремя задрала хвост.       "Гориллы, даже без магии, весьма опасны. Если же их снарядить артефактами... Нужно следить за ними, отправить переговорщиков и... подготовить почву для мятежа. Слишком уж может оказаться опасен этот амбициозный дикарь", - приняв решение, Кризалис отдала ментальный приказ, чтобы подготовили посольство из перевёртышей и помпейских зебр (минотавры ещё не влились в число верных соратников, на которых у королевы есть подавляющее влияние, так что и оповещать их о своих действиях она не собиралась).                   ***       На огромном ложе, застеленном шёлковыми простынями, среди бархатных подушек на спине лежала хрупкого телосложения белая кошечка, на мордочке у которой красовалась довольная улыбка, а из груди вырывалось ровное урчание. Правой передней лапкой она гладила пока что ровный живот, совсем скоро обещающий заметно округлиться...       "Мой малыш будет самым самым: белым и красивым - как мама; большим и сильным - как папа", - улыбка королевы стала чуть шире, обнажая острые хищные клыки, а веки сжались плотнее, не давая свету светильников проникать в глаза, мешая представлять себе самого лучшего в мире котёнка.       Король Шторм не задержался в Тортуге надолго: убедившись в том, что Сьера уже носит в чреве его наследника, он оставил супруге небольшой (по меркам горилл...) гарнизон, передал права управляющей, а сам отправился обратно на родину, разбираться с какими-то своими проблемами. Как верная жена кошечка спросила, может ли чем-нибудь помочь, но получив отрицательный ответ не расстроилась, а со всем возможным энтузиазмом взялась за свою часть работы.       Во-первых, ей требовалось пустить в народ верные слухи, одни из которых рассказывали об истинном положении дел, другие же рассказывали о том, что это сама Сьера всё подстроила так, чтобы стать королевой в обход братьев (чем бредовее и запутаннее была история, тем охотнее её обсуждали в кабаках). Благодаря верным новой правительнице катжитам, удалось сгладить негативный образ горилл захватчиков, в какой-то степени превратив их в едва ли не жертв интриг старой королевской династии, что воспринималось гораздо легче чем насильственное присоединение к чужой империи.       Во-вторых, спешно налаживались перевозки грузов с одного материка на другой: различные экзотичные товары, дорогие материалы, вина, фрукты, зелья... авантюристы.       "Мряааа... Без этих комков шерсти стало намного тише", - самодовольно муркнула Сьера, вспоминая радость сотен, а то и тысяч котов и кошек, которые битком набивались на корабли, отправляющиеся на родину её мужа, чтобы искать лучшую жизнь там (кто-то хотел исследовать, кто-то желал строить, а кого-то привлекала возможность хорошенько подраться).       Продолжая мурлыкать, всё же книги для молодых матерей говорили, что правильное мурчание благотворно сказывается на развитии котёнка, особенно - на первых месяцах беременности, королева продолжила вспоминать о своих успехах. А гордиться ей действительно было чем...       Третьим, и на данный момент - самым большим успехом, стало начало строительства полноценного воздушного флота. Шторм полностью оплачивал эту работу, передав контроль над процессом Сьере... по всей видимости решив проверить, способна ли она на что-то серьёзное.       "Способна до-ро-гой... Уж поверррь", - кошечка облизнула губы, вспоминая своего супруга... который хоть и не обладал благородной красотой, но зато имел кучу иных достоинств (был императором, к примеру).       Вообще, многие до сих пор считают, что нынешняя правительница Тортуги просто вовремя и удачно задрала хвост. Сьера же не спешила их разубеждать, по крайней мере до тех самых пор, когда уже сможет не прятаться за образом удачливой и беспечной кошечки. В конце концов, получить шанс - это одно, а вот суметь им воспользоваться - совершенно другое.       "У меня будет самый лучший котёнок... который станет императором. Нужно только помочь его отцу обеспечить малыша всем самым лучшим, а потом...", - широко зевнув, Сьера незаметно для себя уснула, так и не перестав тихо мурлыкать.                   ***       Зависнув на одном месте, медленно взмахивая крыльями, Зефир Бриз смотрел на город пегасов, просыпающийся с первыми лучами солнца. На первый взгляд в нём ничего не изменилось, но стоило только присмотреться повнимательнее, как в глаза начинали бросаться мелкие отличия, из-за которых общая картина становилась практически незнакомой: где-то дом пропал, а где-то появился новый...       Неспешно облетев по кругу место, с которым было связано много самых разных воспоминаний (от счастливых, вроде улыбки мамы, которую с каждым годом он помнил всё хуже, до неприятных, вроде драки с пьяным отцом), жеребец плавно спланировал к особняку, который время будто бы обходило стороной. Взглянув на закрытую дверь, он ощутил новую вспышку робости, будто бы был тем самым маленьким жеребёнком, впервые пришедшим на порог к уважаемому пони...       "Нужно наконец сделать это", - выдохнув, белый летун подошёл к входу в дом главы Семьи и постучал.       Ждать на пороге пришлось недолго: немолодой дворецкий привычно открыл проход, молча посмотрел на гостя, приветственно кивнул и жестом пригласил войти. Зефир хотел было поздороваться, но по какой-то причине не решился нарушить молчание.       - Я доложу о вас дону Баттону, - сообщил старший пони, оставивший молодого жеребца в прихожей...       ...       - Здравствуй, Зефир, - поприветствовал гостя пожилой летун, сидящий в кресле-качалке, укутавшись в клетчатый плед. - Давненько ты не навещал старика. Неужели случилось что-то?       - Прошу меня простить, - виновато склонил голову Бриз, не решаясь встретиться взглядом с выцветшими глазами пони, которому был обязан... всем, из-за чего увидеть его разочарование было особенно страшно (в конце концов, именно здесь он в своё время нашёл поддержку и защиту, которую не мог получить от родителя). - Я вас подвёл, дон Баттон.       - Да ну? - искренне удивился собеседник, после чего закряхтел и подался вперёд, чтобы потрепать склонившего голову жеребёнка по гриве, от чего тот вздрогнул и сжался. - Жеребята... Вечно вы надумаете себе непонятно чего, а потом сами и мучаетесь. Впрочем молодость - это недостаток и достоинство, которое быстро проходит. Присядь и поведай старику о том, что же тебя гнетёт. Мне тут недавно доставили великолепный зебриканский сбор...       Усевшись на подушку для гостей, Зефир поднял голову на пожилого жеребца, уже откинувшегося обратно на спинку кресла. К его удивлению и немалому облегчению, в выцветших глазах не было видно укора, лишь лёгкая грусть, понимание и спокойствие, которое придавало смелости. И тогда он заговорил, изливая благодарному слушателю всё то, что накипело на душе после поимки во время выполнения заказа, заключения в колонию, визита принцессы и известия о сестре... А дон Баттон слушал и не перебивал, лишь изредка хмыкая, кивая, качая головой.       - Мне печально от того, Зефир, что ты решил покинуть нас, - после того как белый пегас замолчал, произнёс пожилой жеребец. - Я видел своими глазами, как ты взрослел, становился из неловкого и пугливого жеребёнка сильным и уверенным в себе жеребцом... и теперь, как бы горько мне ни было, я отпускаю оперившегося птенца в свободный полёт. Оставь письмо на столике и ступай, Зефир Бриз.       - Но... - попытался что-то возразить летун, однако горло сковал спазм.       - Ступай, мой юный друг, и ни о чём не жалей, - мягко улыбнулся старик. - Пусть прошлое остаётся в прошлом, а не затмевает светлое будущее. Однако помни: двери моего дома всегда открыты для тебя. Ведь мы - Семья.       - Спасибо вам... дон Баттон... за всё, - выдавил из себя белый пегас, вставая на все четыре копыта.       - Не забудь письмо, - напомнил хозяин дома, заставив младшего жеребца смущённо покраснеть, что вызвало приступ негромкого стариковского смеха.       ...       Прошло уже несколько минут с тех пор как гость убежал, а глава Семьи, пусть и передавший почти все свои полномочия преемникам, продолжал улыбаться чему-то своему. Когда же в комнату вошёл верный дворецкий, он кивнул на стол с письмом и произнёс:       - Никогда бы не подумал, что принцесса первой пойдёт на контакт...       - Стоило ли его так просто отпускать, сэр? - ровным голосом спросил слуга, ловкими движениями вскрывая конверт с печатью солнечной аликорницы.       - Зефир не знает ничего важного, да и те знания, которыми он всё же обладает, устарели уже через месяц после его заключения, - старый летун помолчал, затем улыбнулся и добавил: - Кроме того, можно пегаса убрать из Семьи, но нельзя Семью убрать из пегаса. Как бы принцесса ни старалась, но для этого пони она навсегда останется "номером два".