Ученик Часовой Башни

      После разговора с Амбалом, который оказался достаточно вменяемой личностью... для главы поселения, где царят законы сильного (самым сильным из которых является Фиск), я не стал улетать, а устроился на площадке над воротами, ведущими во внутренний двор "Крепости". Отсюда открывался замечательный вид как на внешнее поселение, так и на цитадель "элиты" общества...       Вот один из гладиаторов, изловчившись бьёт второго куском заточенного железа по шее, не перерубая её, но ломая гортань и оставляя глубокую рану. Выронив своё оружие, раненный упал на землю, руками хватаясь за горло, хрипя и конвульсивно дёргаясь, а его убийца, бледный, испуганный и злой, под радостные вопли зрителей продолжает наносить удар за ударом, не останавливаясь даже когда соперник перестал вздрагивать.       На импровизированную арену, к победителю вышли двое лысых мордоворотов, одетых в кожаные куртки и мешковатые штаны. Один из них нёс бутылку с чем-то алкогольным, а второй - потрёпанную, но вполне добротную куртку, на спине которой вышита буква "А". Парень, явно не до конца понимающий, что вокруг происходит, сперва хотел и на них напасть, но пистолет, находящийся в руке одного из здоровяков остудил его пыл.       Бросив на землю своё гладиаторское оружие, новоявленный член "высшего общества", присосался к протянутой ему бутылке, залпом выхлебав почти всё содержимое. На него надели куртку, подхватили под руки, после чего повели ко входу во внутренние помещения.       С другой стороны, во двор выбежали ещё двое подростков, но одетых в рабочие робы с кожаными передниками. Один из них нёс носилки, на которые было погружено бездыханное тело, унесённое куда-то прочь (как оказалось, его доставили на разделку мяснику, чтобы бросить на съедение червям, которых потом пропускают через мясорубку и, смешав с какими-нибудь добавками, жарят в виде котлет).       "Вроде бы и не каннибализм, но уж больно близко к этому", - неприязненно передёрнув крыльями, возвращаюсь к наблюдению за "Крепостью".       Внутри здания бывшей тюрьмы царило веселье: где-то бренчали музыкальные инструменты, шипели динамиками проигрыватели, в столовой происходила вечеринка, устроенная по поводу появления нового члена команды...       ...       В просторном помещении, каменные стены коего были закрыты выцветшими занавесками, а в плафонах под потолком светили тусклые лампочки, за сдвинутыми к стенам столами, которые когда-то были прикручены к полу, сидели пьяные мужчины в кожаных куртках, джинсах, тренировочных штанах и сапогах, а также сновали женщины, некоторые из которых носили такую же "униформу", но большинству приходилось обходиться юбками, блузками, жилетами...       - Пей, - приказал лысый здоровяк недавнему жителю "трущоб", которого усадили на своеобразный трон из ящиков, надели на голову корону из жестяных банок, а на плечи накинули отрез бледно-красной ткани.       - Я больше... не могу, - едва ворочая языком, пробормотал новоявленный член банды.       - Так дело не пойдёт, - недовольно нахмурился старший офицер. - Ну-ка, парни, подержите его.       Бледный мужчина с кольцом в нижней губе, и его приятель - метис, схватили недавнего гладиатора за руки и голову, заставляя отклониться назад и поднять лицо вверх. Их командир же зажал жертве нос, а когда "король" вечера открыл рот, ему в горло начили заливать выпивку, что сопровождалось смехом и улюлюканьем.       - Вот так-то лучше, - лысый ухмыльнулся, жестом позволяя отпустить парня, сам помог ему вернуться в сидячее положение и хлопнул по плечу. - А ты говорил "не могу"...       - Кха-кха-кха... - выпучив глаза, новый член банды открыл рот и... его вырвало струёй выпитого алкоголя, слюной, желчью и кусками съеденной пищи. - Э... Э...       - Ну ты и козёл, Джо, - в наступившей тишине констатировал здоровяк. - Столько добра перевёл.       - Я - Френк... - продолжая тяжело дышать, утёр рот ладонью парень. - И я говорил... что больше не могу.       - Джо, да ты охренел? - лысый отвесил собеседнику подзатыльник, из-за чего тот едва не свалился с ящика в свою же блювотину, чего ему сделать не позволили мужчина с кольцом и метис. - Это ты там, среди того стада был Френком, а здесь, среди уважаемых людей, ты - Неуловимый Джо.       - А... а почему "Неуловимый"? - бывший гладиатор посмотрел на своего прямого командира затуманенным взглядом.       - Да потому, что нахрен никому не нужный, - радостно заявил здоровяк, в сотый раз уже повторяя одну и ту же шутку, над которой как в первый раз заржали его приятели. - А теперь, Джо, Саймон говорит: пришло время собирать трофеи. Эй, где там трофей?!       - Да веду уже! - раздался хриплый ответ, заставивший скучковавшихся бандитов расступиться, открывая вид на заросшего грязными чёрными волосами мужчину, буквально тащившего за собой вяло упирающуюся женщину средних лет, одетую в повязанный на груди кусок ткани, опускающийся чуть ниже ягодиц. - Та-да!       - М... Миссис Хатсон? - недоуменным взглядом посмотрев на "трофей", выдавил из себя "король" вечеринки. - Чт... Что вы здесь делаете?       - Кайфует, - хохотнул лысый. - Видишь ли, Джо, она - твой трофей. Так что сейчас ты её и оприходуешь, а мы это заценим.       - Но это же... мама Карла... - сглотнул бывший гладиатор. - Я не могу...       - Самого Карла порешить тебе это не мешало, - заметил Саймон, затем встряхнул собеседника за плечи, приблизил к себе его лицо и прорычал: - Слушай сюда, Джо. Ты думаешь, что в сказку попал? Хер тебе. Хочешь получать лучшую еду, выпивку, девок? Сперва докажи, что заслуживаешь это. У нашего благородного сообщества есть правила, которые должны исполнять все: во-первых, Амбал всегда прав; во-вторых, если тебе кажется, что Амбал не прав, смотри правило первое; в-третьих, если Амбала нет рядом, слушаешься меня. И если ты сейчас не вытрешь сопли, не снимешь штаны и не устроишь шоу, которое понравится парням, мы пустим эту шкуру по кругу... А если нам покажется мало, то по кругу пустят уже твою подружку, которая сейчас спит в выделенной тебе комнате. Я понятно выражаюсь?       - Д-да, - сглотнув новый горький ком, ответил парень. - Я... Я всё сделаю...       - Вот и умница, - добродушно улыбнулся Саймон, сверкнув парой золотых зубов, отпустил новобранца и похлопал его по плечам. - Ты - славный парень, Джо. Мы с тобой прекрасно подружимся. Я ведь прав?       - Да, - нервно кивнул бывший гладиатор.       - Тащите стол! - приказал лысый кому-то из наблюдателей. - Пёс?       - Чего надо? - лохматый мужчина, который привёл с собой женщину, которая вообще не понимала того, что вокруг происходит, лишь глупо улыбалась и стояла на месте, перевёл взгляд на командира.       - Притащи кого-нибудь, чтобы тут прибрали, - здоровяк сплюнул в лужу. - Воняет...       ...       Покинув своеобразную вечеринку в не самом хорошем расположение духа, я прошёлся по коридорам жилых этажей, в оборудованных из камер комнатах замечая рядовых членов боевого крыла банды, одни из которых мирно спали, другие сидели небольшими компаниями, третьи занимались сексом... не всегда с теми, кто был согласен. В воздухе висел тяжёлый запах алкоголя, какого-то дыма, пота и мочи, но при этом не было следов застарелой грязи (уборкой прислуга занималась каждый день, не давая "хозяевам" утонуть в собственных отходах).       Контраст с тем, что мне предстало в комнатах верхушки сообщества был огромен, но даже это людям, живущим за стеной, казалось едва ли не шикарной жизнью. Впрочем, стоило отдать Амбалу должное хотя бы в том, что мной не было замечено педофилии и избиений ради удовольствия. Всё же мужские тела, насаженные на железные прутья и прожаренные электричеством, находящиеся на надвратной площадке, служили неплохим сдерживающим фактором.       "Крепкая власть, работающие социальные лестницы, сохранённые технологии, собственная маленькая армия и пищевые фермы... почему же мне уже не кажется хорошей идея о том, чтобы работать с местными? Здесь, определённо, придётся многое менять. А если Уилсон Фиск не согласится, то... Не зря же я ему голову подлечил", - приняв не самое приятное решение, покидаю "Крепость", оказываясь во внешнем городке.       Автобусы, кузова от грузовиков со снятыми колёсами, фургоны и прочие "дома", расставленные квадратами, так чтобы образовывались внутренние дворики, оказались расписаны красками, изображающими карикатурные рисунки. Часть окон в некоторых машинах уцелела, но большинство проёмов затянуто тканью, забито листами железа или старыми досками.       К удивлению, грязи тут почти нет: органика либо съедается, либо отправляется на переработку, другие материалы либо выбрасываются в ямы, либо используются. Дерьма, как по моим воспоминаниям из прошлой жизни бывало в тёмных переулках, на натоптанных грунтовых дорогах тоже нет, хотя в воздухе нет-нет, да ощущается запах мочи.       За время прогулки дважды я видел патрули из троек бойцов в куртках с буквой "А" на спинах. Они буквально шествовали между откровенно убогими жилищами, всем видом показывая себя королями, снизошедшими до грязных варваров, поигрывая дубинками и одним стволом (по всей видимости, находящимся в руках у главного). Шныряющие тут и там подростки, чумазые и одетые в лохмотья, словно мыши при приближении кошек бросались прочь. Однако от моего взгляда не укрылось и то, что некоторые мальчишки и девчонки, из тех, кто был постарше, смотрели на этих "стражей" с восхищением и едва ли не обожанием.       "Да уж... Фиск - феодал, его люди - аристократия, остальные обитатели бывшей тюрьмы - дружина и слуги, ну а тут... крестьяне? И людям отсюда деться-то некуда: вокруг можно разве что умереть от радиации, зубов хищников, или бандитов, которые своих владений не имеют", - пришлось прилагать над собой немалые усилия, чтобы подавить желание просто перерезать всех "злодеев", и только осознание, что лучше от этого никому не станет, удерживало от откровенной глупости.       Амбал, устроившийся лучше всех остальных, создал жизнеспособную систему. Она может мне не нравится, но не имея магии, на его месте я вряд ли вообще справился бы. Вполне возможно, что без него эти люди вообще не выжили бы, а преступники просто устроили какой-нибудь притон, где бы и вымерли.       "И ведь если начать раздавать еду и воду, могут начаться беспорядки, которые придётся подавлять радикальными методами. А численность поселения и без того не слишком-то большая. "Крестьянского" восстания этот центр цивилизации явно не переживёт", - попытавшись представить себе захват власти в "Крепости" силами моих грифонов, прихожу к выводу о том, что это во-первых, вполне возможно, а во-вторых, абсолютно бессмысленно, так как служить агрессивным мутантам местные жители точно не станут (разве что если будут под действием какой-нибудь алхимии, либо под контролем ментальной магии).       Ориентируясь на ощущение жизни, захожу в импровизированный переулок, образованный стенками двух фургонов. Здесь моему взгляду предстали двое мужчин бомжеватого вида, которые разложили на земле девчонку: один из них зажимал жертве рот, другой же раздвигал ноги и пристраивался между ними. Жертва, зажмурившись и даже не пытаясь дёргаться, о сопротивлении не помышляла.       И тут возникает вопрос о том "Что делать?". Замерев на месте, я разогнал сознание до предела, стараясь проанализировать ситуацию, которая явно похожа на изнасилование. Только вот порыв "Порвать всех, а потом разбираться" пришлось в себе давить...       К счастью, неподалёку оказалась одна из троек "стражи" (всего в двух "улицах" от места событий), так что мне предоставилась возможность посмотреть, как они исполняют свою работу. Поэтому вместо прямого нападения, я воспользовался одним из духов воздуха, который изобразил девичий крик.       - Чего за нах?.. - выпучил глаза зажимающий жертве рот мужчина.       - Валим, - подскочив на ноги, торопливо натянул штаны его напарник.       - Понял, - кивнул первый заговоривший человек, а затем... схватив девушку за голову, дёрнул её так, что хрустнула шея.       - Идиот... - просипел второй. - Бежим, быстро.       Насильники выбежали из переулка, тут же наткнувшись на троицу "стражников", которые побежали на крик. Я же остался стоять в нескольких шагах от девушки, которую убили из-за моей ошибки.       "Я не хотел...", - мелькнула в голове какая-то жалобная мысль, которая повлекла за собой череду других.       "А чего я хотел? Посмотреть, что будут делать бандиты, изображающие стражу средневекового города? Так вон они... погоню устроили", - подойдя к девушке вплотную, кладу правую переднюю лапу на голову, а левую - на сердце и, закрыв глаза, начинаю пропускать по духовным каналам магию.       "Нашёлся Великий Манипулятор. Вот теперь смотри, к чему приводят необдуманные действия", - скрипнув клювом, глубоко вдыхаю и выдыхаю.       Кто мне эта девчонка? Никто. Но если бы не я, то она могла бы остаться жить. Впрочем, её могли убить уже после изнасилования... Что уже не так уж и важно.       "А ведь я мог их остановить: усыпить, а то и просто прибить. Ха... спасая одну жизнь, лишить жизни двух других людей - очень благородный и правильный поступок. Хотя... учитывая ту лёгкость, с которой убили её, можно предположить... что убивают они не в первый раз", - напитывая мозг и сердце жизненной энергией, медленно возвращаю шею в правильное положение, а затем запускаю внутрь тела духа воды, с приказом "Наладить систему кровообращения".       Дух воздуха, при помощи которого и был создан тот крик, получив свою порцию магии отправился на разведку. Когда же он вернулся, я получил информацию, что пару насильников всё же загнали, а затем начали избивать. О том, чтобы допросить преступников и понять, что они вообще совершили, никто из "стражников" не заикнулся.       "Похоже они решили, что если человек бежит, значит он виновен по определению", - не скажу, что одобряю этот подход, но в данном случае он мне на лапу (нужно время, чтобы восстановить шею и спинной мозг).       Другие жители поселения не решились выглянуть из своих жилищ, а подростки, которых шугали тройки патрульных, забились по углам и молча ждут. Ну а так как на них никто не обращает внимания, можно уверенно констатировать, что если бы парочка не выбежала прямо на "стражу", их бы не нашли вовсе.       "Сосудистая система восстановлена; дыхательные пути восстановлены; шейные позвонки восстановлены; нервная система... восстановлена; гематомы устранены. Запуск", - импульсом магии заставляю девушку вздрогнуть и шумно всхлипнуть.       Недавняя жертва насилия резко села, чуть было не ударив меня головой, схватилась за шею и стала хлопать глазами, ничего не понимая. Наконец, осознав своё положение, она закуталась в порванную одежду, встала на ноги и поспешила в противоположную от шума сторону. Судя по тому, что идёт она хоть и хромая, но вполне уверенно, мои труды оказались не напрасны.       "Нужно отдохнуть. Такое чувство, будто не девушку лечил, а как минимум повторно Кали с того света вытаскивал... причём в этот раз - один", - сосредоточиваюсь и соскальзываю в состояние бесплотности, от чего духовные каналы начало несильно жечь.       В очередной раз отправленный на разведку дух воздуха, принёс информацию о том, что насильники-убийцы заговорили, но начали валить вину друг на друга. За это их обоих стали избивать с ещё большим энтузиазмом...       "Интересно, какие лица будут у патрульных, когда они придут за телом... а его на месте не обнаружат? Хотя... нет: мне это совершенно не интересно", - забравшись на крышу одного из дальних от здания бывшей тюрьмы автобусов, возвращаюсь в материальный вид и расслабляюсь, давая телу отдохнуть.       Если бы не то, что мой двойник сейчас находится в лагере Страйкера, так что мне, фактически, ничего не угрожает, то я бы не решился устраивать передышку здесь. Сейчас же, есть возможность продолжить наблюдение, а заодно и подумать о своих действиях, последствия которых совсем не радуют...       ...       К утру, когда городок начал просыпаться, я более или менее оклемался и снова ушёл в невидимость и нематериальность, желая закончить обход и вернуться на базу. Насильников же, после тщательного, но аккуратного избиения, пусть тело их жертвы и не нашли, оттащили в "Крепость", и что-то мне подсказывает, что оттуда они уже не выйдут.       Ну а сейчас, в лучах восходящего на жёлтое небо солнца, мужчины и женщины всех возрастов стали выходить из своих убежищ, словно стадо дрессированных животных направляясь на звон молотка, ударяющего по подвешенной на перекладине трубе. У импровизированного колокола уже выставляли большие бочки с каким-то неаппетитным варевом, откуда упитанные люди зачерпывали массу черпаками, накладывая её в пластиковые или железные миски.       "Крестьяне" послушно выстраивались в очереди, молча принимали свою порцию и отходили в сторону, где начинали пить жидкий завтрак, вылизывая посуду едва ли не до девственной чистоты. После этого они словно бы расцветали на глазах, становясь более энергичными, почти что с улыбками отправляясь по своим делам.       "Прямо чудодейственная каша какая-то. Нужно будет узнать рецепт", - мысленно хмыкнув, перебираюсь с одной крыши на другую, перелетая разделяющее их пространство на широко расправленных крыльях.       - ...они же тем же занимаются, - зацепился мой слух за разговор "стражника" и "крестьянина", который стоял в самом конце очереди.       - Саймон сказал так: "Что позволено Юпитеру, то не позволено...", - человек в куртке с буквой "А" на спине запнулся.       - Кому? - поторопил его собеседник.       - Никому, - отрезал рассказчик. - Я так понял, что Юпитер - это довоенный авторитет, который тем ещё беспредельщиком был. Но никому больше вякать не позволял.       - Как Амбал? - уточнил "крестьянин".       - Ты дурак? - "стражник" оглянулся, будто бы боялся, что их подслушают. - Если у тебя зубы лишние нашлись - это твоё дело. Но при мне такого больше не говори. Усёк?       "Фиск, у своих людей, явно пользуется уважением", - мысленно хохотнув, перемещаюсь на другую крышу, куда держал путь ещё один боец в кожаной куртке, который нёс с собой небольшую кастрюльку.       У фургона, рядом с которым в земле копались трое детей разного возраста, за которыми присматривали мужчина и женщина средних лет (выглядящие заметно лучше соседей), его встретили как родного. Отец семейства забрал посуду и пошёл к малышне, начав раздавать котлеты, а женщина взяла гостя за руку и, проведя в фургон, закрыла дверь изнутри. Прошла пара минут и из жилища раздались характерные стоны, на которые никто внимания вообще не обратил.       "А твои ли это, вообще, дети?", - переведя взгляд на жующего свою порцию человека, ощущаю вспышку злости и брезгливости, которые пришлось подавлять при помощи менталистики.       Понятно, что они выживают как могут, но... стоит мне представить, что на месте этой... могла бы оказаться Герда, как когти сами собой выпускаются, а желание кого-нибудь прибить выходит на новый уровень. Вместе с тем, жутко захотелось домой, к семье, чтобы убедиться в том, что с ними всё в порядке.       Нет, в моей пташке я не сомневаюсь: она у меня сильная, да и на других самцов смотреть не будет. Наивно испытывать такую уверенность? А не испытывать её - значит сомневаться и не доверять.       "Пора отсюда сваливать. А то у меня уже голова начинает болеть. Вот сейчас вернусь на базу, составлю отчёт, а вечером опять будет совещание. Нужно хотя бы немного поспать", - приняв решение, соскальзываю на второй слой зеркали...                   ***       Ночь в южном поселении прошла более или менее спокойно: если не считать обыска, устроенного по приказу Страйкера, то всё было вовсе тихо. Перемещаясь по крышам вагонов в состоянии невидимости и бесплотности, я время от времени заглядывал то в одно, то в другое жилище, но везде обнаруживал либо спящих, либо готовящихся ко сну людей. В одном из купе вагона дальнего следования, вовсе обнаружилась идиллическая картина...       ...       В свете масляной лампы, стоящей на откидном столике, на правой от входа кушетке сидела женщина, одетая в серую футболку и камуфляжные штаны от городской формы. На верхних полках лежали подростки двенадцати и пятнадцати лет (девочка и мальчик), а на второй нижней кровати, отвернувшись к стене спал худой и высокий мужчина. У всех них были одинаково выбриты головы, но даже так прослеживалось прямое кровное родство между родителями и детьми.       Третий ребёнок, мальчик пяти лет, закутавшись в одеяло, сидел рядом с мамой, обнимающей его одной рукой, и, шмыгая носом время от времени, слушал тихий голос, которым та читала сказку:       - "Ты - кто подсматривает в замочную скважину, открой дверь и войди". Неожиданно для Лисёнка произнёс сыщик...       Неожиданный стук в дверь заставил историю прерваться, а мужчину, который до этого момента ровно сопел, резко сесть на край своей кровати. Наверху заворочались дети, но после того как на них шикнул отец, снова затихли.       Натянув штаны, глава семейства снял крючок с двери и вышел в коридор, где его встретила пара бойцов в зелёно-коричнево-чёрном камуфляже. Какое-то время они разговаривали, но вскоре мужчина вернулся в комнату, закрыл дверь и завалился на кровать уже не раздеваясь.       - Что-то случилось? - обеспокоенно спросила жена.       - Ищут кого-то, - зевнув, отозвался муж. - Заканчивайте свои полуночные посиделки: завтра на смену.       - До конца главы осталось совсем чуть-чуть, - успокоила его супруга, ласково потрепав по макушке недовольно заворчавшего младшего сына.       ...       Эта простая сценка семейного уюта посреди сгоревшего мира, как-то неожиданно вызвала у меня в душе отклик. Вспомнилась семья из той, уже почти забытой жизни, из-за чего стало как-то... стыдно.       Дождавшись того момента, когда все улягутся и погасят свет, я усилил их сон, а затем принялся лечить мелкого мальчишку. По сути, у него не было ничего серьёзного, да и организм сам справлялся с болезнью, пусть и медленно, но вливание жизненной энергии, фильтрованной через духа из кристалла, заметно ускорило процесс выздоровления.       "Чувствую себя сентиментальной тряпкой. А ведь явись я им во всей красе, они в лучшем случае испугались бы, а то и вовсе попытались бы пристрелить. И откуда Страйкер берёт патроны через девятнадцать лет после конца света?", - заглянув в ещё несколько вагонов, один из которых был рестораном, исполняющим роль столовой, я остался дожидаться утра на крыше контейнера два на два на два метра, исполняющего роль сарая.       Как оказалось чуть позднее, моё решение было не напрасным...       ...       Поселение людей на юге от Маусвилля довольно большое, но в ночное время суток не так уж и много тех, кто ведут активную деятельность. Кроме того, состояние медитации позволяет обострить все чувства, благодаря чему перед рассветом я и ощутил сразу четыре почти одновременных смерти (за что следует благодарить обучение некромантии). Событие это достаточно необычное, так что мной было решено отправиться к одному из источников, чтобы посмотреть на причину произошедшего.       На вершине дозорной башенки, охраняющей один из участков стены, меня встретило человекоподобное существо без носа (ему его заменяли две щели), с выпученными глазами, раздутым черепом и безгубым ртом, откуда торчали острые зубы. Это нечто, спешно раздевающее одного из солдат со сломанной шеей, при моём приближении напряглось и вскинуло голову, начав принюхиваться будто животное.       "Телепат?", - промелькнула у меня в голове удивлённая мысль.       В ту же секунду морда мутанта повернулась ко мне, открылась пасть и из неё высунулся кончик длинного языка, похожего на щупальце. Прошла секунда, после чего убийца начал издавать тонкий, почти неслышимый писк, от которого мурашки под шерстью бежали.       "Не время любоваться новым образцом фауны", - одёрнув себя, делаю материальной правую переднюю лапу, а затем удлиняю коготь указательного пальца, попавший прямо в выпученный глаз, а затем и в мозг.       Искра жизни существа угасла, однако учитывая то, что ощущение смерти пришло от двух разных точек, то не сложно было сделать вывод, что их как минимум двое. Решение о дальнейших действиях пришло мгновенно: схватив автомат, висевший на шее у одного из солдат, нахожу предохранитель и, щёлкнув им, стреляю в голову мутанта.       Ночь разрезала очередь из трёх выстрелов, после чего тут и там стали вспыхивать огоньки ламп. Чтобы укрепить результат, выпускаю в воздух всю обойму, а затем возвращаю оружие в руки солдата.       На востоке разгорался рассвет...