Беседка помнит твои обещания

      День пролетел как-то быстро, практически незаметно и чересчур насыщенно. Эта неделя в лагере была посвящена здоровью, соответственно, отвечал за неё Карелин, и, как итог, эти дни были максимально бешеными. Славка гонял все четыре отряда из угла в угол, придумав забавный квест с поиском сокровищ. Кстати, отряд Ванечек победил, поэтому довольный Евстигнеев сидел напротив и дожевывал шоколадку, что задарили девочки в качестве «благодарности», ага, знал Светло их благодарность.       — Не ешь много сладкого, — пробубнил Ванечка. Евстигнеев на это лишь улыбнулся и отложил шоколад в сторону.       — Я подписался на тебя в твиттере, — сказал Рудбой и, подойдя к зеркалу, поправил волосы.       — Молодец, — отстраненно ответил Ванечка, даже взгляд не подняв.       На самом деле Светло заметил это ещё днём и успел уже Славе проораться от радости, но к чему об этом сообщать виновнику эмоций, верно?       — Неужели ты меня похвалил?       — Тебе показалось.       Хмыкнув, Евстигнеев натянул на себя кепку в цвет ярко-зеленой футболке.       — Я пошёл, дверь не захлопывай.       — В бассейн? — сощурившись, съязвил Ванечка.       — Не, я к Мирону, я ненадолго, — ответил Ваня будто оправдываясь и скрылся за дверью.       Кстати, сходить в бассейн и правда было неплохой идеей. Ванечка открыл телеграм и отбил Славе сообщение:       Ванечка: го в бассейн       Славян: не, мне тут пиздов дают       Ванечка: за что? ну, если что я там       Славян: да то, что детей по деревьям лазить заставил       Ванечка: ну, держись там       Светло не торопясь принял душ, надел плавки, ярко-красные шлёпанцы в цвет шорт и, прихватив чистое полотенце, отправился в спорткомплекс. Когда Ванечка зашёл внутрь, стайка приглашающих Евстигнеева на уроки «плавания» девиц уже покидала помещение, смерив при этом вожатого недовольными взглядами. Видимо, не обманул Рудбой — и правда у дружка своего, похоже, торчит как всегда.       Зайдя в раздевалку, Ванечка поздоровался со всеми присутствующими. Кто-то уже одевался, кто-то из парней оживленно о чём-то спорил, в целом, всё как всегда. Стянув шорты, Ванечка вышел к бассейну. Само помещение накрывал подвижный прозрачный купол. В летнее время его так называемые «окна» открывали, что создавало прекрасную атмосферу, особенно если плыть на спине и смотреть в звёздное небо.       Общий свет был уже выключен, только небольшие неоновые лампочки подсвечивали дно бассейна и его края. До закрытия оставалось чуть больше часа, поэтому Светло не мешкая снял шлёпанцы и с разбегу нырнул в бассейн. Проплыв по дну, Ванечка вынырнул на противоположной стороне и ухватился за железную лесенку, переводя дыхание, но в эту секунду он почувствовал, как кто-то обхватил его щиколотки и резко потащил обратно на дно. От испуга Светло ухватился за покрытый кафелем край бассейна, но руки соскользнули и, ударившись подбородком о выступ, он тут же ушёл под воду, даже не успев сделать вдох. Ванечка чувствовал, как легкие сжимаются от нехватки кислорода, пытаясь хоть как-то сориентироваться в пространстве, он беспомощно барахтался, размахивая руками в безуспешных попытках всплыть. В какой-то момент он наткнулся на кого-то руками и ощутил, как чужие широкие ладони потянули его вверх, обхватив чуть ниже рёбер.       Вынырнув, Ванечка сделал глубокий вдох, чувствуя спиной чужую горячую кожу. Резко, насколько это возможно было сделать в воде, развернувшись, Светло отпрянул от так же тяжело дышавшего Евстигнеева. Он выглядел испуганно, даже потеряно. Хлопал большими светлыми глазами и явно понимал, что за такие шутки его сейчас по головке не погладят.       — Ты больной?! — убирая мокрую челку с глаз, закричал Светло.       — Ванечка, я не знал, что так получится. Я не подумал, что ты такой пугливый.       Ваня попытался подплыть ближе, но Светло махнул рукой, разгоняя волну и плеская в него водой.       — Не приближайся ко мне!       — У тебя там…       — Отвали!       Кое-как добравшись до противоположного борта, Светло вылез из бассейна и направился в сторону раздевалки.       — Блять… — выругался Евстигнеев, скорее даже на себя, чем на ситуацию в целом.       Светло шёл быстро, стараясь не поскользнуться на мокром кафеле, матерился и шипел, когда равновесие всё же немного подводило.       — Сученыш такой.       Стянув с себя мокрые плавки, Ванечка подвязался полотенцем и достал шорты в тот момент, когда в раздевалку влетел Евстигнеев, сжимая в руках пачку ваты и перекись. Вновь завидев потенциальную опасность, Светло отскочил, вытянув руки вперёд.       — Не подходи ко мне!       — У тебя там…       — Что?       — Кровь.       Ванечка только сейчас обратил внимание на то, что подбородок и правда неприятно саднит. Коснувшись рукой лица и обнаружив на пальцах красные разводы, он подбежал к зеркалу.       — Ебаный насрать… — выдохнул Светло, промывая от капелек крови шею и подбородок.       — Извини, пожалуйста, я же не хотел… — Рудбой подошёл ближе и, поставив перекись на умывальник, отщипнул ваты.       — Знаешь что?! — начал было возмущаться Ванечка, но Евстигнеев его, видимо, уже не слушал. Смочив вату перекисью, он приложил её к чужому подбородку, бесцеремонно ухватив парня за шею и притянув к себе.       — Держи вот тут, — направив Ванечкину ладонь, сказал Рудбой и принялся смачивать чистый ватный шарик.       Ваня делал всё быстро, последовательно: убрал руку Светло, выкинул уже пропитавшуюся вату и, приблизившись, принялся промокательными движениями обрабатывать Ванечке подбородок, нежно поддерживая голову второй рукой за затылок. Светло чувствовал, как его дыхание сбивается от такой близости.       — Больно? — прошептал Рудбой.       Вот же, блять, как ты можешь это делать, стоя практически голыми один на один в раздевалке?       — Немного… — ответил Ванечка, а ведь было совсем не больно.       — Извини меня, пожалуйста…       Ванечка чувствовал, как земля из-под ног уходит, а Евстигнеев, словно по инерции, приближался все ближе и ближе.       — Всё, хватит! — выпалил Светло, отпрянув, когда на вдохе почувствовал соприкосновение их кожи.       Ванечка сделал это как-то слишком резко, и полотенце, завязанное на бёдрах, упало прямо на грязный пол. Наверное, Светло так неловко себя никогда не чувствовал. Щёки порозовели и, казалось, вот-вот покраснеют, превратив Ванечку в помидор. Подняв грязное полотенце, он судорожно начал искать свои шорты. Что за наказание? Только что же были здесь.       Видя, как он нервничает, Рудбой молча подошёл к нему со спины, отчего Светло замер и напрягся ещё больше. Аккуратно подвязав своё чистое полотенце у него на бёдрах, Ваня натянул на мокрые волосы кепку и вышел из раздевалки, оставив парня в одиночестве. Пусть выдохнет. Евстигнеев знал, что ему это нужно.       Светло долго топтался у спального корпуса, будто боялся заходить внутрь. Как же стыдно за всё произошедшее… но деваться некуда. В конце концов, он пострадавшая сторона, да и вообще этот Евстигнеев уже заебал со своими закидонами. Заботливый какой, вы посмотрите на него.       Собравшись с мыслями, Светло всё же поднялся в отряд, на секунду остановился перед дверью в комнату, а затем зашёл внутрь. Ваня сидел на своей кровати. Уткнувшись в телефон, он сжимал в руках мягкого розового слона и что-то торопливо отбивал по экранной клавиатуре. Светло молча собрал вещи для стирки и направился в душевую, где стояли стиральные машины.       — Моё-то полотенце куда ты? — спросил Рудбой, по-прежнему глядя в смартфон.       — Постирать… Я же им пользовался.       — Я не брезгую тобой, — ответил Евстигнеев, но Светло всё же настоял на своём. Не брезгует он, ага.       Нажав на кнопку «Пуск», Светло облокотился на подоконник, всё ещё прокручивая в голове всё произошедшее. Как говорится в простонародье: лыко да мочало, начинай сначала. К такому Ванечка готов не был.       В коридоре раздался голос Рудбоя.       — Ребята, выходим на свечку!       Светло об этом ведь совсем забыл! Хорошо, что есть Ваня!       Евстигнеев шёл по коридору и стучал по дверям, собирая детей и подгоняя всех к общей командной комнате. Такие были у каждого отряда. Они были предназначены для подготовки к конкурсам, совместного времяпрепровождения, обычно ребята там в настолки играли, и, конечно же, «свечек». Эта традиция очень нравилась Светло. Весь отряд собирался в круг, садился на полу, вокруг свечи, и, передавая по кругу игрушку, ну или любой другой предмет (в их случае это был розовый слон), каждый говорил о том, что ему понравилось больше всего за день, что его огорчило и чего он ждёт от нового дня. По технике пожарной безопасности свечку зажигать было нельзя, так что им на смену давно закупили светильники на батарейках в виде свеч. Смотрелось неплохо.       Когда все расселись, Ванечка закрыл двери. Евстигнеев чуть подвинулся, чтобы освободить ему место рядом с собой. Светло на секунду замер, глядя на Ваню, потом перевёл взгляд на освободившееся место и, даже не моргнув, опустился на коленки, усевшись прямо напротив. Ваня посмотрел на него как-то странно, удивлённо, будто не ожидал такого поступка. Словно сидящий с ним рядом Ванечка это нормально, так должно быть, как будто это происходит не каких-то полтора месяца, а всё его существование, всю сознательную жизнь. Чувствуя, как голубые глаза буквально просверливают в нём дыру, Светло громко сказал:       — Ну что, начнём? У кого слон?       Вот лучше бы ты, Ванечка, молчал. Лучше бы сел рядом и не выделывался, корча из себя гордого и обиженного, с учетом того, сколько раз Ваня извинился и сколько извинится ещё.       — Я начну, — сухо кинул Рудбой, сжимая игрушку как-то слишком жёстко. Не так аккуратно, как он всегда это делает, а так, будто он сейчас его порвёт в клочья, — сегодня в целом неплохой день, ребята хорошо справились с заданиями. Но, если бы кое-кто не был таким упрямым говном, возможно, всё было бы гораздо лучше.       Светло изменился в лице. Рудбой злится? На что? Это Ванечка должен обижаться! Не он забавы ради разбил ему подбородок!       — Да, я согласен, — выпалил Светло, — кое-кто бы не был таким говном, если бы кто-то не делал то, что ему вздумается!       Сидящие вокруг мальчишки и девочки вообще не понимали, что происходит. Переводили непонимающие взгляды с одного вожатого на другого, будто те были ссорящимися родителями.       — Ах, ну да! Конечно, — Ваня вскинул руки, — сколько же раз я должен извиниться перед великим, чтобы заслужить прощение? Кстати, таких бы ситуаций тоже можно бы было избежать, если бы кто-то перестал притворяться недотрогой и уже поговорил со мной!       — Слушайте, может, вы как-то отдельно разберётесь? — подал голос один из парней, что сидели рядом с Рудбоем.       Евстигнеев молча отдал игрушку и, психанув, вышел из общей комнаты. Светло проводил его гневным взглядом, но тут же выдохнул, пытаясь совладать с собой.       — Извините, мы просто… не важно. Давайте продолжим, — сказал Ванечка, чувствуя пристальные взгляды десятка глаз.       Пока ребята рассказывали о своих впечатлениях, Светло думал о Рудбое. Неужели у него это до сих пор?