Художник солнца

На часах было почти двенадцать, когда Ло проснулся, морщась от солнечного света и сжимая в руках покрывало. Обычно Ло предпочитал встречать раннее утро и для этого было достаточно причин: работа, привычка, свежий утренний запах. У него за окном была стена из зелени и пели птицы. Их голоса свистом отдавались в голове каждое утро и Ло их сначала просто ненавидел. Однако со временем ко всему привыкаешь, поэтому сейчас он чувствовал себя некомфортно, ведь за окном стояла сухая тишина, совсем не было зелени, а только синее море и жёлтый песок. Ло души не чаял в кофе по утрам. Пусть он и делал это по привычке и скорее всего не ради самого напитка. Более того, попробовав кофе в первый раз, его чуть не стошнило. То ли от ужасно горького вкуса, то ли от странного нового запаха, который запомнился своей резкостью и навсегда запечатлел этот момент в памяти. Ло шагал по узким и разноцветным переулкам, немыслимо закручивающимся в спирали и создающие впечатление тех мест, где редко встречались люди, где всё казалось неживым. Почему-то, Ло внезапно стал нуждаться в тех маленьких зелёных клочках земли среди огромных железобетонных зданий. Он закрывал глаза и видел всегда цветущий парк под своим домом, через который он проходил каждый раз, когда шёл на работу. Там пахло липами и ещё чем-то приторно сладким. Ло думал, что совсем не ценил те вещи, которые раньше казались ему раздражительным, а теперь их не хватало. И поэтому он со странной досадой понимал, что может не выдержать, взять билет и уехать отсюда. Трафальгар помнил, как несколько дней назад Бепо самостоятельно проводил его на вокзал, а потом, на прощание, махал рукой уезжающему поезду. До сих пор в его памяти всё было таким живым, будто только минуту назад тот же Бепо завёл серьезный разговор о сложной судьбе Ло и его трудоголизме, который совершенно невозможным образом смешивался с повседневным флегматизмом. Он смотрел на Трафальгара своими большими и блестящими глазами и совсем умоляющим голосом просил Ло съездить в отпуск. Он не выдержал и пообещал, что обязательно съездит отдохнуть. Вот и съездил, что уже жалел до дрожи в руках и черных пятен в глазах. Ло поднял глаза вверх и вновь увидел странного художника, что возвышался на холме с гордой осанкой у деревянного мольберта. Даже отсюда он видел как Луффи пританцовывал на месте, размахивал рукой и временами посматривал в даль. Ло казалось это идиотским, стоять в такой величественной, если можно так сказать, позе, но создавать ощущение полного дурака. Ло действительно думал, что Луффи дурак. А ещё, Трафальгар не мог выкинуть из головы одну навязчивую мысль о том, что Луффи рисовал только море и корабли. Конечно, Ло не представлял себе художников, как мечтателей, что рисуют искаженную реальность и выдают за чистый шедевр. Хотя и утверждать не мог, потому что Луффи – первый художник, которого он встретил. Ло поднимался вверх, поднимая пыль и временами чихая от её переизбытка, и предположил такую мысль, что его логика куда-то действительно делась, не иначе. В другом случае, Ло решил бы, что теряет связь с трезвым рассудком, так как перечит сам себе, смотрит на художника, говорит себе, что Луффи самый противоречивый человек, с такими сложно и совершенно не нужно общаться. Но он поднимается вверх, пытается понять себя, Луффи, смотрит на старую дощатую остановку и внезапно замечает на ней белую ромашку, с жёлтой серединой и зелёным стеблем, что уходит далеко за пределы деревяшек. Он доходит до вершины холма и почти сразу падает в объятия зелёного одеяла. Он тянется руками к солнцу, как маленький ребенок, что делает тепла и ласки, а после отдергивает себя и почти резко поднимается, стоит заметить на себе пытливый взгляд, чтобы в следующую секунду услышать где-то рядом радостное: — Ты пришёл! Ло успел только понять, что солнце теперь закрывает чья-то тень и, открыв глаза, устало взглянуть на человека, с немым вопросом: «Ну и что ты хочешь?» Но получается только растерянное: — Действительно пришёл... Монки протягивает ему руку и светло, заменяя солнце, улыбается. Трафальгар хватает его за руку и поднимается. На секунду ему становиться неуютно от того, насколько ниже Луффи и вопрос тут даже немного философский. Но Луффи быстро убегает и так же быстро собирает свой мольберт, а все краски и кисточки кладет в чемоданчик. Ло заметил, что в этот раз холст валялся где-то в траве и Луффи даже не сразу его получается найти. В этот раз к мольберту приклеена обычным скотчем акварельная бумага, на которой нарисовано заледеневшее море. — Ну-с, пошли? — Куда? — Я хотел сегодня нарисовать реку. Она где-то там. - Луффи ткнул пальцем куда-то вдаль, где виднелось жёлтое поле, а дальше зеленые пятна, совсем как те, что Луффи нарисовал в качестве водорослей вчера. — А я думал ты рисуешь только море. - задумчиво сказал Ло, подводя руку ко рту. — Все так думают. - посмеялся Луффи и почти сразу отвёл голову в сторону. Трафальгар заострил свое внимание над словами «все» и его немного необычным резким движением головы. Но, собравшись с мыслями, пошёл следом. — Да ты можешь идти рядом?! - немного злобно крикнул Монки, будто был совершенно точно раздражён поведением Ло. И Ло совсем не нравился такой тон, однако он просто фыркнул и за два шага подошел к Луффи, теперь иногда опережая его. А Монки действительно не нравилось, когда люди шли где-то сзади или в стороне. В его голове сразу возникали странные мысли, а в нём самом зарождалось ноющее и неприятное ощущение того, что человеку неприятно идти рядом, а сам Луффи чувствует себя немного... Одиноко. Монки точно помнил каждый раз, когда его называли упрямым и странным, говорили о его несколько завышенной самооценке. Луффи улыбался и разводил руками, совсем не понимая как можно путать два понятия: «завышенная самооценка» и «уверенность в себе». Да и вообще, он много соображал над одним вопросом, что стал перед ним лицом к лицу. Стоило сказать, что считаешь себя хорошим человеком, коим себя считал Луффи, и ты сразу же становишься высокомерным, а стоит сказать, что не уверен в себе, так ты просто хочешь вызвать жалость! Луффи внезапно остановился посреди поля, где разные злаки доходили ему до пояса, совсем рядом находился виноградник, а над головой шла линия передач, черной паутиной переплетаясь по небу. Ло удивлённо взглянул на Луффи. Луффи скрестил руки на груди, а после головой указал вперёд. Трафальгар посмотрел вперёд, немного неуверенным и скептическим взглядом. Он стоял посреди жёлтого поля, которое издалека казалось ворсом ковра. Рядом летали стрекозы, а по руке полз жук. Они слушали тишину, но странно отличающуюся от той сухой тишины среди людей. Сзади осталось синее море и зелёный холм. Ло очень нравилось здесь и он уже начал переживать, что становился сентиментальнее, чем мог бы быть ещё два дня назад. Он снова взглянул на Луффи. Он казался шестнадцатилетним подростком с острым умом и проницательными глазами, а ещё детскими чертами лица. Его наблюдательность удивительно гармонировала с ребяческой натурой, а хмурые брови с уверенной улыбкой. Ло думал, что не может воспринимать его ни как ребенка, ни как взрослого, ни как простого человека, ни как художника и даже другом назвать не мог. — Ой, а у тебя тут жук какой-то! - почти восторженно произнес Луффи. Он коснулся своими невероятно тёплыми кончиками пальцев кожи Ло и тот вдруг сильно удивился, когда понял, насколько его руки холодные. Они остановились у песчаного берега реки, где росли маленькие, но пышные деревья. Река была спокойной, не сильно широкой и прозрачной. На дне лежали камни: маленькие и большие. Дальше берега была жёлтая и сухая, но всё же удобная трава. Ло, на самом деле, не заметил бы этого, если бы Луффи не тыкал во всё, как маленький ребенок, пальцем и не кричал: «Красота! Ло смотри сюда!» Трафальгар, в общем-то, не знал, но подозревал, что для художника в этом действительно мог быть особый подсознательный интерес. Ло лёг под одним из деревьев, ощущая, как на него давит жара. На жаре он вообще очень быстро изматывался, становился вялым и немного ленивым. И, возможно, именно поэтому он так много времени, находясь на работе, проводил в морге. Там было прохладно и думалось как-то быстрее. — Ло, а хочешь я научу тебя рисовать? — А ты сам-то этому учился? Я имею ввиду школу или можешь кто-то... — А, нет. - перебил его Луффи и развернулся к нему лицом, оставляя сзади себя мольберт. - Просто иногда я не понимал как выразить то, что я думаю или представляю и мой братишка, Сабо, предложил мне попробовать писать или рисовать. Писать было скучно, да и почерк у меня плохой, но мне действительно понравилось рисовать. Поэтому я просто этому научился. — Ты говоришь об этом так, будто рисование это как два плюс два. - беззлобно, но с грубыми нотками кинул Ло, сам не понимая почему его голос приобрел такой характер. Сам он отгонял ту мысль, что просто не умел рисовать и возможно чуть-чуть завидовал. — Ну так-то... Например у меня есть одна подруга, - Луффи, тем временем, отвернулся к мольберту и стал водить по нему карандашом. - Это было достаточно давно и всё-таки... Для одного дела ей было нужно умение игры на пианино. Она взяла и научилась! - при этом Монки резко поднял руку вверх. — Для чего же такого ей потребовалось научиться играть на фортепиано? - Ло уже почти дремал, постоянно прикрывая глаза, когда на лицо попадали солнечные лучи. Тон был слегка насмешливый, слегка ехидный. — М... Что же там такого было то... - Луффи в этот момент прикусил карандаш, складывая руки на груди. - А, точно! В тот вечер она хотела притвориться пианисткой, чтобы попасть на какое-то закрытое мероприятие и выкрасть из дома какие-то ценные вещи. Ей пришлось предусмотреть то, что её попросят сыграть что-нибудь и обычной импровизацией тут не отделаешься! — А что было с настоящей пианисткой? - прозевал Ло. — Она опоздала по кое-каким причинам. А когда вдруг появилась у входа её посчитали ненормальной и не пропустили. — Что же это за причины? - немного насмешливо спросил Ло, потому что совершенно ничему из этого не верил. Луффи почти тактично промолчал, будто и не услышал. — Хах, ну ладно. И как же зовут твою подружку? — Нами. - тишина говорила о том, что Ло этот ответ ничего не дал. - «Кошка-воровка», если так более узнаваемо. Ло от этого ответа настолько ошалел, что даже ударился головой о ствол дерева и потирая затылок, вновь сел на землю. — Ну, приятно познакомиться. Это ты так шутишь? — А что не так? - спросил Луффи разворачиваясь к Ло. — Да так, она всего лишь одна из самых популярных людей, по статистике, за последний год. Она выбила себе, я не знаю как, самый большой пакет акций и стала достаточно известным мажоритарием. Благодаря своим многочисленным вложениям она увеличила собственный капитал и полностью захватила контроль над ведущей компанией в сфере услуг. Буквально недавно она поглотила несколько мелких фирм. А около двух месяцев назад провела аукцион, на котором выставила многие дорогие вещи, антиквариат, картины. И ты хочешь сказать, что, во-первых, ты с ней знаком, во-вторых, что она начала с такого рода воровства? Чушь какая... - Ло закатил глаза и вновь улёгся на землю. Через несколько минут до него дошло, что последнее предложение он почти выкрикнул и почувствовал себя немного неловко. - Извини. Луффи неподвижно стоял у реки, опустив руки по швам. Ло почувствовал себя действительно неуютно и подумал, что он и вправду перегнул палку. В его мыслях не укладывалось то, что такой простой художник мог быть знаком со столь известной личностью. Это было немыслимо. Отчего то ему хотелось верить, как он поверил в историю с Зеффом и Санджи. Но какие могли быть доказательства? И стоит ли Ло вообще доказательств. — Однажды, я возможно расскажу тебе, но не сейчас. Ло почувствовал почти холод, веющий от парня, и насторожился. — Эй, дай мне немного времени переварить информацию. Я же не говорил, что не верю. Луффи просто хотел ему это рассказать. Он был немного разочарован реакцией Ло и совсем не понимал, чем вызвал такую агрессию. Хотя и не мог не заметить попытку Трафальгара оправдаться. Луффи считал его хорошим человеком, несмотря ни на что. И его не так уж сильно интересовало то, что было у Траффи в прошлом. Поэтому он, доверяясь настоящему моменту, повернулся к Ло и невероятно мило улыбнулся, будто заверяя, что всё в порядке. Ло спал под деревом, пока Луффи рисовал, заворачивал какие-то каракули, а потом резко макал кисточку в новую краску. Трафальгару снилась стена из кустов и как под ним осыпается земля, а он сам падает вниз, совершенно точно так же, как в небезызвестной сказке. Он проснулся достаточно быстро, но долго не открывал глаза, просто лежал, ни о чём не думая, голова была совершенно пустой, но не стерильной. Спустя некоторое время он посмотрел в сторону Луффи и заметил, что тот уже доводил, как казалось Ло, последние штрихи. Однако окончательно сложил кисточки и палитру в чемоданчик лишь тогда, когда понял что Траффи проснулся. Они снова шли по жёлтому полю, рядом сверкал на солнце виноградник. Ло приходилось высоко поднимать ноги, чтобы случайно где-нибудь не упасть или ещё чего не произошло. Он держал в руках картину, но даже не взглянул на неё. Состояние его было подавленным, будто из него выдавили всё силы. Он чувствовал себя виноватым ребенком и даже глаз на Монки не поднимал. Когда солнце уже давно перевалило за середину неба и склонилось к горизонту, Ло и Луффи оказались окруженными домами. По дороге Трафальгар понял, что Монки снова направляется в «Барати» и вдруг отдёрнул его за плечо. — Я должен тебе за прошлый раз. Луффи понял эту фразу без лишних слов и прошёл заведение, шагая прямо возле Ло. А Ло, в то время, чувствовал себя виноватым. И так чувствовал он себя таким образом нечасто, то хотелось поскорее от этого избавиться, будто жвачка к обуви прилипла. Трафальгар достал тонкацу, разогрел и поставил на тарелке перед Луффи. Тот, внезапно сменив выражение лица на самую широкую улыбку, похлопал в ладоши и взял в руки вилку. «Видимо, он не умеет долго злиться на людей... А злился ли он вообще?» - думал Ло, пока наблюдал за тем, как Монки поглощал еду. Ло думал, что Луффи действительно необычный человек, его сложно понять, но легко подстроиться, он очень редкий и грубый, что совершенно не считается теми его повадками, когда он берет в руку кисть. Луффи был проще: он вообще не думал ни о чём, кроме еды и приятной прохлады в доме. Еда, конечно, была покупной, но он посчитал крайне неприличным сказать об этом в лицо, если Ло не спрашивал. Макино до сих пор пыталась обучить парня некоторым манерам и, как можно заметить, что-то, да вышло. По той же причине, он ничего не сказал о самом доме, который Монки был неприятен атмосферой и обстановкой. — А ты ничего не будешь есть? - вдруг спросил Луффи, когда последний кусочек свинины отправился ему в рот. — Нет. Голод внезапно пропал. — Это нехорошо. Может потому что еда не домашняя? - Луффи надул губы и внимательно посмотрел в тарелку, а потом на Ло. - Я знаю! Ши-ши-ши! Трафальгару очень не понравился его смех, поэтому он слегка скривился. Было достаточно поздно, когда Ло и Луффи шли к остановке. Траффи нёс мольберт и чемоданчик, совсем не понимая, почему это делает именно он. Но ничего не сказав, он продолжал размахивать кейсом в разные стороны. Монки всё время смотрел на звёзды, запрокинув голову назад и как-то неестественно выгибая шею. Он редко моргал и Ло начал переживать за его состояние, потому что Луффи сегодня действительно был немного угрюмым и раздражительным, точнее, в большей степени, чем вчера. Они попрощались у остановки, когда подъехал последний на сегодня автобус. Дом встретил Ло полной тишиной, если не считать цикад. Он убрал грязную посуду со стола, а когда вновь зашёл в комнату, то увидел, что Луффи забыл свою картину. Это было немного странно, потому что он даже ни разу о ней не вспомнил, а сам Трафальгар шёл, считая, что холст у Монки. Ло осторожно взял в руки полотно и развернул к себе, чтобы всё-таки посмотреть, что сегодня нарисовал художник. И слегка удивился. Река, что была совершенно спокойной днём, бурным потоком бежала на картине. Деревья, будто качались из стороны в сторону от сильного ветра, а небо было затянуто черными тучами. Трафальгар заметил одну особенность, все картины Луффи были совершенно противоположны тому, что было на самом деле, но всё так же оставались живыми и настоящими, словно всё так и было, словно Луффи рисует то, что видит, а не то, что придумал. Ло думал, что окончательно запутался в человеке, который на первый взгляд был прост и наивен, как ребенок. Но от того же, этот человек стал ему ещё более интересен.