Спасательный круг из ромашек и выпечки

— А вдруг твои родители будут против? Маринетт закатила глаза и не знала отвечать ли ей снова на этот вопрос, отвечать ли ей на него уже в пятый раз. Они вместе идут по улице, их руки словно сцеплены вместе и кажется за сутки это превратилось в привычку. Но никто не возражал, тактильный контакт напоминал Адриану, что он не один, они хотя бы вдвоем. — Как они могут быть против новых двух рабочих, — и вдруг кашель прервал речь девушки. Адриан насторожился и крепче сжал руку Маринетт. — Нет, я не болею, — угрюмо сказала она, поправив свободной рукой волосы, и отрезав все возможные вопросы юноши, не о ней сейчас надо волноваться, — Двух рабочих рук. — Фактически у нас их четыре, — констатировал Агрест. — Но новых рук то, две. То ли Адриан правда был в замешательстве, то ли он так хорошо притворялся и вполне может стать хорошим актером. Его серьезное лицо заставляло Маринетт хихикать. — А если я не смогу работать левой рукой? — Мы тебя не будем кормить, — фыркнула Дюпен-Чен, а затем довольно улыбнулась, Адриан улыбнулся ей в ответ и они ускорили шаг. Этой ночью они оба практически не спали, Агрест подремал пару часов, но девушке не спалось. Конечно, попробуй заснуть в доме своего одноклассника, по совместительству любви-всей-её-жизни, как же это ванильно звучит, надо прекращать его так называть. Маринетт задумалась, а как он называет ее в своих мыслях, или просто по имени? Такие долгие раздумья о парне, который идёт под руку с тобой, смущали мадам и ее щеки становились пунцовыми, она пропускала весь монолог Адриана мимо ушей и он перестал распинаться. Остальную дорогу до пекарни они шли в привычной для друг друга тишине, никто не был против.

***

— Пока что ты будешь моим помощником, будешь подавать нужные вещи и наблюдать за тем, что делаю я. Юноша послушно кивнул и затянул потуже фартук. Рабочая одежда Тома была слишком огромной для бывшей модели и ему пришлось надеть фартук Маринетт…с бабочками? — И не забудь, что… Юноша снова послушно кивнул, раньше чем Дюпен-Чен успела что-то сказать. Ей это не понравилось и чтобы не психовать, ведь учитель из нее никудышный, слишком нервный, она спокойно выдохнула и щёлкнула по носу блондина указательным пальцем, что был весь в муке. Тот не был готов к этому жесту и быстро проморгав, он попытался вытереться. Но все руки его были тоже запачканы, и вместо аккуратной точки на прямом носу, половина лица была белой. — Иди умойся, — Маринетт не могла сдержать улыбки. Пробурчав что-то похожее на «угу», Адриан направился к раковине. Девушке казалось, что за эти пару грустных дней у нее поменялось отношение к своему другу, он правда стал для нее хорошим другом. Столько милых вредных качеств его она не замечала, либо не хотела замечать, их разговоры стали быть похожими на разговоры, а не заикания сумашедних. И все что происходило ранее казалось стыдным и неприемлемым, от воспоминаний того, как она следила за ним, хотелось закрыть голову руками и густо покраснеть. Да, смущение никуда не делось, но стало легче? Перестать думать о его улыбке, о его гардеробе, расписании, комнате оказалось проще простого, но такие плюсы чуть-чуть пугали ее. А вдруг все чувства пропали? Это уже какой-то бред, чувства стали только глубже и теперь ей симпатизировала не только оболочка, но и сторона вредного юноши. Улыбка не хотела уходить с лица девушки и она осознавала это, осознавала свое бессилие. Маринетт полностью погружалась в дело и не очень хотела отвлекаться на пустую болтовню, она привыкла говорить с парнем и ей уже не кажется это праздником мирового масштаба. Произнося базовые фразочки, по типу «сделай вот так», «добавь больше соли», она пыталась как-то приучить друга к готовке, если до сегодняшнего дня он и близко не затрагивал эту тему. — Я считал раньше, что ты меня боишься. Тишина разрушена, а значит и спокойствие Дюпен-Чен тоже, ей привычно работать в одиночестве и скорее всего, занимаясь двумя делами одновременно, она будет косячить. — По-почему? — запнулась девушка и немного напряглась. — Может как раз-таки по этому. Прекратив месить тесто, Маринетт удивлённо посмотрела на Адриана и не понимала к чему он ведёт разговор, она его боялась потому что… готовит пирог? — Нет, я имею ввиду, что я тебя смущаю и часто делаю что-то не то и я такой бесполезный, — быстро протараторил Агрест и сжал руки в кулаки. Не знаю почему, но девушке хотелось смеяться. Так сильно, не умолкая и никто бы не смог заставить ее умолкнуть, какие же глупости говорит юноша. Убрав всё из своих рук, она сняла перчатки и попыталась дотронуться до Адриана, расслабить его, разжать пальцы и ей так хотелось снова взять его за руку? И кажется ее другу это нравилось, он привык ощущать маленькую бледную ладонь Маринетт в своей. — Ты же знаешь, что это не так, — сказала Дюпен-Чен и мягко улыбнулась. Агрест пытался ей улыбнуться в ответ, но честно, это плохо получалось и он просто опустил голову в пол. Теперь пришло время Маринетт смущать его. И она легонько дотронулась губами до его щеки и в миг они стали красными, смутился не только Адриан, но и она сама. — Кажется у нас соревнование: кто кого перецелует в щеку? — попытавшись скрасить неловкость шуткой, сказала девушка. Затем последовал нервный смех, она почесала затылок и хотела отойти на один шажок дальше от друга, но его руки были крепко сжаты и никак не отпускали. — Тогда, я выиграл, — посмеялся Адриан и приблизившись ещё ближе, поцеловал бедную смущенную Маринетт теперь по-настоящему.