Рот, Фрай, улица, кабак и фонарь

Вечер. Людей на улице уже мало. Все спешат домой. Возможно, они просто не хотят стать свидетелями семейной сцены между главарями местных банд. Мир к такому еще готов не был. Две женщины, что со стороны смотрелись как мать и дочь, брели гуськом друг за другом по Вестминстеру. Впереди ковыляла молодая леди, путаясь в подоле длинного платья, на вид лет тридцати, с подавленным выражением лица и сгорбленной спиной, как погнутая кочерга, а за ней мелко семенила леди постарше, вздернутая и встревоженная, как зонт, вывернутый наизнанку сильным потоком ветра. — Джессика, дорогая! — звала «мать». — Уйди, Рот, видеть тебя не могу, — жевала под нос «дочь», еле переставляя ноги. Та, кого окликали, даже издали казалась вдрызг пьяной. И это было верным наблюдением. Не то что вдрызг! В стелечку, до пляшущих в глазах чертей. Та, кого не желали видеть, выглядела обеспокоенной, и было понятно, что от своей цели отказываться не собиралась ни на каких условиях. Она следовала за своей спутницей, как ледокол по морям Арктики. Ее ничто не могло остановить. — Вы обиделись… — Рот, я же сказала, уйди! — грубо прервала ее разъяренная ассасин, резко повернувшись и чуть ли не падая от этого движения с ног. Мария нервно приложила ладони к лицу. Подошла к Фрай затем, чтоб помочь, но как только она попыталась обхватить ее за плечи, не давая упасть, та вспылила и оттолкнула тамплиера, громко всхлипнув. — Уйди, уйди, уйди от меня, зараза! — зло процедила Джессика, прожигая насквозь ненавистью глаза подруги, путаясь в ногах, словно в незнакомом танце. — Милая моя! — раскрыла шире глаза в неверии пышная шляпа, — Как вы впечатлительны в последнее время! Я не… Завершить мысль ей не дали. Девушка перед ней согнулась и начала оседать на землю, хватаясь за голову обеими руками и сотрясаясь от пьяных рыданий. Мария печально вздохнула и, воровато осмотревшись по сторонам, присела с ней рядом. «Слава Отцу Понимания, сейчас вечер», — подумала она, прежде чем, преодолевая слабое сопротивления тела напротив, заключить его в объятия. Джессика отпиралась какие-то минуты, но потом все же сдавила главаря Висельников в ответ под ее тяжелый «ох», утыкаясь той лбом в плечо, словно бык рогами в тело укротителя. Рот, в порыве того же беспокойства, слушая всхлипы и неразборчивое, недовольное бормотание, осторожно запустила ладонь в ее спутанные волосы. — Джессика, милая… — нежно начала «обеспокоенная мать», — Что тебя так возмутило? Несколько минут ответа не было: Фрай то сжимала ее сильнее, то раскачивалась, то снова что-то шипела под нос. После все же вскинула голову, заставляя главаря Висельников сбросить руку, и вспомнила о вопросе. — Ты еще спрашиваешь? — тихо проронила Фрай; Мария напряглась от такого тона, но виду не подала, надеясь услышать продолжение, чтобы разобраться, чем провинилась в этот раз. — Ты еще меня спрашиваешь?! — в страшном гневе прорычала Джессика вместо объяснений, встряхивая подругу за плечи и выставляя правую руку вперед, думая, что там сейчас наруч. Рот устало посмотрела на кулак, приставленный к своему горлу. Осторожно сжимая его в своей руке, отодвинула в сторону. Фрай поджала губы в отчаянии, пьяно икнула. Снова уронила голову на плечо висельницы, шумно выдохнув. — Ты меня совсем не уважаешь… и не любишь… — горестно прошептала ассасин. — Какая чепуха тебе только не лезет в голову! — с возмущением запротестовала тамплиер. — Ваша сестра права… — К черту Иви! И к тебя к черту, кляузница! К черту! Всех к черту! — снова вспылила Фрай, поднимая голову. Ткнула висельницу даже кулаком в бок, но из-за страшного алкогольного отравления, не сильно. — Вы проигнорировали мой вопрос, — уже строже позвала ее Рот, заботливо скручивая обе руки, чтобы та не поранилась, когда начнет размахивать ими по-новому. Фрай какие-то секунды с прищуром разглядывала лицо напротив, пытаясь хмуриться; рук вырывать не стала, даже с интересом рассматривая то, как Мария сжимала их. Та же сдерживала себя, ей хотелось улыбнуться. Терзания Джессики ее забавляли. Взгляд умилял, как и ее мстительные подозрения за весь этот день. Порой догадливость подруги ее изумляла. В самом хорошем смысле. «Моя милая убийца», — хмыкала она про себя всякий раз, когда Джессика смотрела на нее подобным образом. Джессика же в этот момент думала: «Моя тамплиер от меня что-то скрывает». Хотя это было излишне — та давно уже забыла, как это делается. Фрай буквально вила из Главаря Висельников веревки. Об этом знал каждый. — Представление, Рот, — дрожащими губами шепнула тамплиеру в глаза Джессика, цепляясь за ворот ее пиджака в искреннем порыве недоумения. — И что в нем такого, друг мой? — спросила та, стараясь подавить улыбку, что все равно, будто нарочно, растягивала губы. — Ты бы еще на афишу… — взгляд Фрай вдруг стал расфокусированным — она уже проваливалась в сон. Рот нахмурилась, поймала ее лицо в ладони и слегка качнула. Джессика, будто бы проснувшись, снова скорчила злобную мину, всматриваясь в теплое выражение глаз напротив, продолжила: — На афишу… написала все те слова… которые говорила… со сцены… — сдавлено произносит Фрай, потому что Рот так и не убрала рук от ее щек. Мария нервно кусала губы, еле сдерживая порыв расцеловать лицо ассасина. С каждым произнесенным словом, та веселила ее еще больше. Фрай это восприняла иначе. — Надеюсь, тебе сейчас стыдно, — отводя от нее взгляд, проговорила она. И покраснела. — Очень стыдно, Джессика, — ласково шепчет Рот, заботливо убирая кончиками пальцев с ее лба лезшие в глаза пряди. Фрай, пьянея от этого еще больше (если, конечно, это возможно), перехватила одну из ее рук и уткнулась в нее носом. В ту же секунду она отключилась, наваливаясь на тамплиера всем весом, придавливая к мостовой. Лежа на мерзлой земле, придавленная сопящей Фрай, которая уже начала сжимать ее в объятиях, словно подушку, владелица театра хохотала, как сумасшедшая. Во-первых, Джесс невероятно скромна. Во-вторых, они вдвоем застряли на абсолютно темной улице. В-третьих, их обеих разыскивала Иви. А она всего-то посвятила свой спектакль своей лучшей подруге, пару раз отпустив в публику слова о том, как она ей дорога. Младшая Фрай тут же зарделась и сбежала в кабак, где вливала в себя все запасы спиртного, какие могла отыскать, несколько часов подряд, пока Мария ее не обнаружила и не спугнула. «Паранойя, леди-мастер-ассасин», — давясь смешками, каркает Рот, поглаживая спину Фрай, пытаясь поднять ношу на ноги. Газовый фонарь давал немного света. — Мария, скажи, почему ты это делаешь? — с трудом спросила ее Джессика, внезапно раскрыв глаза. — По той же причине, по которой делаю все! — с воодушевлением начала Главарь в порыве вдохновения, рассматривая свою подругу с обожанием и надеясь на понимание. Произнеся эту фразу, она стояла над Фрай, ожидая хоть какой-нибудь ответ, но та рассматривала ее с удивлением, пьяно моргая глазами и стараясь держать их открытыми. Казалось, она все еще думала, что находится в кабаке. «Даже спустя столько лет ответ для тебя не очевиден», — сделала вывод Рот. Она была разочарована и еле сдерживалась, чтобы не плюнуть под ноги. В глазах вспыхнул недобрый огонек, собираясь уже отворачиваться от ассасина и направиться, чтобы найти экипаж, она с яростью плюнула: — Потому что могу! В ту же секунду, как эти слова были произнесены, Фрай «проснулась» и схватила висельницу за руку, привлекая к себе. Мария с удивлением выдохнула, когда почувствовала вкус десятка пинт на своих губах. Джессика снова сдавливала ее в объятиях, но в этот раз и целовала. Рот, блаженно прикрывая глаза, отметила для себя: «Как большой пес — все понимаю, но не говорю. Только цапаюсь». Теперь главарь Грачей и главарь Висельников, уже стоя на ногах, цеплялись друг за друга в порыве щенячьей нежности. Время остановилось, газовый фонарь мигал от возмущения… И той, и другой банде уже давно-давно было все равно в каких отношениях Рот и Фрай. На их взаимные порывы вдохновения относительно друг друга уже никто не смотрел ни косо, ни прямо. Луис лишь кашлянул в кулак, отвлекая главарей от поцелуя. — Мисс Рот, мисс Фрай. Экипаж подан, — профессионально оповестил он. Обе не с первого раза услышали его. Прокашляться пришлось второму ассасину на этой улице. — О! Добрый вечер, мисс Иви! — улыбнулась ей Рот, демонстрируя смазанную помаду, все еще не убирая от Джессики руки. — Ага, — ухмыляясь, кивнула старшая Фрай. Джессика повисала на Марии, ей было лень поднимать взгляд. Она уже забыла обо всем. — Как прогулка? — вежливо поинтересовался Луис. Раздался пьяный смех. Мария слегка похлопала по спине ассасина, ухмыляясь. — Волшебный вечер! Я без ума от него, от вас, друзья мои, и от мисс Фрай! — радостно проговорила она. — Волшееееебный, Рооот… — сдавленно, но восторженно ревела Джессика, прижимаясь к висельнице. — Джесс! — подавляя смех, позвала Иви. — Думаю, мисс Фрай необходимо… — начал Луис. — Нет! — оторвавшись от обожаемой ей тамплиера, встревоженно вскрикнула Джессика. Мария тут же мечтательно улыбнулась, слегка отстраняя от себя мастера-ассасина и переплетая ее пальцы рук со своими. — Мы дойдем пешком, — весело сказала она, потянув за руку Фрай, что тоже теперь улыбалась. Когда-то заговорщицы медленно побрели дальше, но теперь уже болтая о всякой чепухе. — Совсем совесть потеряли… — пробормотала под нос Иви, провожая взглядом эту взрывную парочку. — Более чем, мисс Иви, — спокойно отозвался Луис. Оба расположились рядом на козлах и двинулись в сторону Альгамбры, где уже как пять часов назад завершилась премьера новой пьесы мисс Рот с названием «Грачонок».