poleezman

▼

      - Уважаемые друзья, товарищи! Весна должна начинаться именно так – с порывистого ветра, теплых солнечных лучей и, конечно же, долгожданного выпускного.       - Сегодня вы стали частью национальной полиции нашей Республики. Честь и достоинство всегда были символом благородства и бескорыстия в служении нашей стране! Дурацкий ветер, кстати, так и норовит снести с головы новехонькую фуражку, а солнце слепит невыносимо. Солнцезащитные очки в этом году надевать запретили категорично – говорят, мол, ваших серьезно настроенных лиц на фотографиях для журналистов видно не будет. Синяя, отутюженная матушкой форма идеально сидит по фигуре, и это единственное, что успокаивает Сана, который готовился к этому дню черти знает сколько.       - Времена и люди меняются, но неизменно актуальной остается защита государства, его граждан. Позвольте пожелать вам успехов в вашей дальнейшей нелегкой службе! Генеральный комиссар, наконец, заканчивает свою длинную речь, и среди сотен молодых людей волной раздаются громкие овации. Стоящий рядом с Саном Уён лишь громко фыркает от недовольства, но все равно аплодирует, вторя толпе.       - Столько громких слов, а преступность в городе не уменьшается, - в своей манере комментирует сероволосый выпускник, на что Сан тихо смеется. Уён всегда был такой – вечно чем-то недовольный, но неспособный предложить лучшее решение, и при этом слишком деятельный и целеустремленный с чертовым шилом в заднице. Вообще, шило у них на двоих общее, ибо иначе объяснить то, что они двое дошли до выпуска из полицейской академии, просто не представляется возможным. Бурная отмечаловка вечером того же дня в определенный момент своего разгара наводит Сана на мысль о том, что он на правильном пути. Он хлещет соджу из горла, проигрывая в очередной игре своим теперь уже коллегам, и весь светится счастьем. В забегаловке невероятно тесно и жарко, стол ломится от обилия закусок и пустых стаканов от сомэка*, а Сан даже не пытается встать, ибо слишком пьян, – зато старается сидеть прямо, подпирая кулаком подбородок, и фокусирует взгляд на Уёне, что обжимается с какой-то девчонкой за соседним столиком. Его руки находятся там, куда Сан даже смотреть бы не осмелился (он же полицейский, теперь нужно вести себя достойно), но Чон Уёна не изменить ничем, - ни заветами академии, ни моралью, ни банальными правилами приличия, - хоть ты тресни. Сана эта мысль веселит до безобразия, и он рад, что его лучший друг сейчас не видит, с каким пьяным интересом он наблюдает за их парочкой. Отец бы сейчас был невероятно горд, думается Сану. В голове разом проносятся сотни воспоминаний о том, как отец возвращается домой поздно из участка, обросший трехдневной щетиной и невероятно уставший, а пятилетний Сан дожидается его в гостиной, после чего садится к отцу на колени и просит рассказать интересную историю с работы. Отец был вымотан каждый раз, но все равно рассказывал, пока юный следователь не заснет у него на руках. А потом словно включается ускоренная перемотка событий – госпиталь, реанимация, пулевое ранение в живот, рыдающая у кушетки матушка. Не успели. Сан поклялся себе, что он в следующий раз успеет. Он отдаст свою жизнь, но спасет чужую. Матушка долго плакала, когда ее единственный и любимый сын поступил в академию, - однажды он вернулся домой в своей новой форме, а мама упала на колени и зашлась в истерике. Копия отца, говорила она сквозь слезы, и Сан понимал, что она просто боится повторения. У него доброе сердце и непобедимая воля помогать людям, и это матушка понимала тоже, собственно, поэтому и не упрекала сына в выборе.       - Дружище, - из своих мыслей Сана выводит Уён, который поднимает приятеля с насиженного места и поправляет лацканы на его форменном пиджаке. – Засиделись мы тут, поехали домой. Уён лучше всех знает, что мир заслуживает такого честного и сильного человека, как Чхве Сан. Он за него любого порвет и в беде не бросит, а еще именно из-за Сана Уён подался в академию. Черт, он всегда мечтал стать журналистом или юристом, но и в полиции ему теперь тоже определенно будут рады – особенно женская половина, как думалось самому парню. Он тащит почти бессознательное тело до вызванного такси и называет адрес их съемного жилища, обращаясь с другом словно с ребенком – аккуратно размещает его на сидении и следит, чтобы во время их долгого пути Сану не стало хреново. К счастью, хреново ему становится только дома, и тогда Уён оперативно доводит парня до белого товарища. Приносит ему воды и таблеток, а Сан улыбается во весь рот со своими причудливыми ямочками на щеках и выглядит при этом бледнее унитаза. Завтра их первый день новой жизни в полиции, и они оба обязательно покажут себя на все двести процентов… (Уён же очень сильно надеется, что чертов Сан хотя бы протрезвеет к утру).