poleezman

▼

Первое впечатление, как правило, всегда плотно запоминающееся, глубоко заседающее в памяти и вообще крайне важная штука, и именно поэтому Уёну в глубине души хочется кричать. Он стоически выдерживает приветственную речь своего нового начальника, и сразу после того, как жмет ему руку и улыбается в своей очаровательной манере, выходит за двери небольшого кабинета и в отчаянии начинает трясти стоящего рядом Сана за плечи.       - Господи, ну почему именно сюда?! – Сан от махинаций друга зеленеет на оттенок и, кажется, сейчас блеванет. – Я все те годы, что потратил на эту долбанную академию, мечтал о Каннамском участке, а тут – на тебе, отправляйся-ка ты, Чон Уён, в жопу мира, - наконец, парень оставляет в покое своего теперь уже сиреневого от такой встряски друга, так и не догнав, что еще буквально пара секунд, и его форменный пиджак вместо медалей за отвагу покроется содержимым желудка Сана.       - Радуйся, что вообще оставили в Сеуле, - Сан основательно моргает три раза, чтобы убедить себя в том, что сейчас не самое время бежать в уборную и извергать пламя в унитаз. В свой первый день что он хочет в самую последнюю очередь, так это опозориться перед своими новыми коллегами. Наряду с тем, что Сану хочется умереть, в голове теплятся мысли о том, что участок, куда их распределили, не так уж и плох. Да, маловат. Да, не так популярен и пафосен, как Каннамский, которым Уён грезит уже третий год. Зато начальник вроде адекватный - мужчина лет сорока, у которого в кабинете пахнет аромамаслами, а на подвесных полках стоит целая коллекция фигурок Бэтмена. У него забавные густые усы, и у Сана вдруг закралось впечатление, что мистер Пак косит под Джима Гордона, знаменитого детектива из линейки комиксов про Тёмного Рыцаря Готэма. Да, в их участке не так много людей и в принципе работы, зато уютно и тепло, как-то по-домашнему. Сану нормально, в принципе, и он абсолютно уверен в том, что Уён повозмущается еще часик-другой, а потом смирится и пойдет пробивать базу по работающим в отделе девушкам. И все действительно нормализуется – Сан перестает бухать по-черному перед работой, их распределяют к штатным полицейским, и начинается настоящая служба. Каждое утро сопровождается черным кофе без сахара, выглаживанием формы и привыканием к новой жизни. Уёну достается веселый напарник, который постоянно рассказывает байки о гражданских, например, как бухие заваливаются в отделения банков и на коленях просят дать кредит на покупку еще одной бутылки соджу. Люди вроде бы приличные, но творят такую дичь, что иногда поверить невозможно. Уён пересказывает все услышанное Сану в более ярких красках, и тот ему по-доброму завидует, потому как самому не так сильно повезло. Его напарник – суровый пятидесятилетний мужчина с очевидной паранойей. Сан думает, что эта самая «паранойя» развилась у него в процессе работы, потому как с невероятной скуки этому мужику мерещится, что везде его поджидает опасность. Он всегда держит руку возле кобуры, щурится подозрительно на любой посторонний звук и всегда шикает на Сана, когда тот начинает говорить громче, чем вполголоса. Поэтому юному полицейскому даже спросить ничего не удается, и он каждый раз держится, чтобы не сорваться на своего странного напарника. Оружие новичкам выдавать не захотели под весьма нелепым предлогом: «Вам пока оно не пригодится». Но теперь настала очередь Сана бомбиться – в годы академии он стрелял лучше всех со своего курса. Ему хочется снова почувствовать ствол пистолета в своей ладони, ему кажется, что еще немного, и он выхватит намертво засевшую пушку из кобуры двинутого напарника и пустит ему пулю в лоб. А еще в голове не укладывается мысль о том, как понять, когда оружие им, наконец, пригодится? Когда какой-нибудь психопат приставит дуло к его лбу, а у него даже не будет шанса на спасение? Бред. Сан пытается держаться и тогда, когда кроме бесконечного выписывания штрафов за парковку всяким хитрожопым владельцам Ламборгини и разнимания дерущихся за монетки из фонтана бездомных ему приходится выходить на ночной патруль. Все с тем же напарником, бдительность которого превышает границы необходимого. Он кидается в переулки на мяуканье кошек, пытаясь найти несуществующих преступников, и Сан скорее занимается не службой, а попытками вразумить, казалось бы, опытного полицейского, что это все – проделки его нестабильного сознания. Не прямым текстом, конечно же, - уважение к старшим и все такое, - и от этого становится еще сложнее, потому что до напарника еще ни разу не дошла суть его слов. Уён, тем временем, доволен как слон – прожужжал Сану все уши о том, как в один из дней почти трахнул в туалете на перерыве ту новенькую, которую зачислили на службу вместе с ними. Он уже и думать забыл о Каннамском участке, все мысли теперь только о заднице этой Санбёль (вроде так ее звали) и том, как затащить ее домой в отсутствие лучшего друга. Сан абсолютно не удивлен, но уходить из дома только для того, чтобы эти двое уединились, отказывается принципиально.

▼

Два месяца проходят как два долгих нудных года. Случается ровным счетом ничего интересного, и все те энтузиазм и стремление, с которыми Сан пришел в участок в его первый день, заметно подугасли. Он, конечно, улыбается всем коллегам и гражданским своей милейшей рабочей улыбкой, но в душе у него дичайший конфуз. По привычному уже ритуалу отглаживая лацканы синего пиджака, Сан думает, что стрелять по мишеням без малейшего промедления и попадать точно в цель его учили не для этого. Что все его знания о том, как правильно собирать улики, как строить причинно-следственные связи и делать обыски, тоже были вбиты в его светлую голову не для того, чтобы он каждый день раздавал листовки охреневшим в конец владельцам авто. Его отец рассказывал в детстве так много деталей о всевозможных расследованиях не для того, чтобы его сын больше половины своего рабочего времени тратил на шизанутого мужика, у которого он волею судьбы оказался на побегушках. В их общей столовой, как обычно, слишком много людей – кто-то звенит ремнем от кобуры, которую откладывают на лавку рядышком, чтобы комфортно покушать; кто-то хохочет с набитым ртом, слушая рассказы товарища о нелепой ситуации с патрулирования улиц; кому-то приходится со всей кипой бумаг приходить на обед и изучать их с нахмуренным лбом, медленно уплетая за обе щеки. Сан же выглядит мрачнее любого из них, и в первую очередь это замечает паренек на раздаче.       - Неудачный день? – Юно улыбается так ярко, что Сан почти щурится. Он тормозит со своим подносом возле стеллажа с десертами и не отвечает на вопрос. – Никогда тебя таким не видел. Обычно ты поднимаешь мне настроение, а не наоборот, - парень мельтешит где-то в расфокусе прям за тарелкой с чизкейком. Сан не может выбрать – кексики или же вишневый пирог? И это напрягает тоже. В голове кавардак; кажется, что его бесконечная чаша терпения именно сегодня решила переполниться и разлиться гневом на все окружение в радиусе пяти метров. – Саааааан! Юно, наконец, привлекает внимание хмурого юноши к себе. Сан смотрит на него молча секунды три и ставит поднос на перила возле кассы – как раз там, где теперь восседает высокий улыбчивый парень.       - Я просто устал, прости, - виновато улыбается Сан одними уголками губ, так и не выбрав себе десерт.       - Врешь и не краснеешь, - Юно шустро подсчитывает обед своего коллеги, длинными пальцами выбивая нужные комбинации на кассовом аппарате. Чертов Юно видит его насквозь – Сану становится стремно. За то, что показывает слабость, и за то, что так легко сдается. Внезапно он проводит параллель между собой и парнем, что сейчас аккуратно пытается проявить интерес к его очевидно хреновому состоянию. Юно классный. Он работает в этом участке уже два года, а ему всего 19 лет. Знает свою работу, делает ее на все сто процентов, всегда очень дружелюбен и добр ко всем. Кажется, что у него не бывает плохих дней – Юно всегда улыбается, а тем, кто любезен с ним в ответ, он не скупится на добавку или же, например, на халявные кексы. Можно сказать, что Юно вдохновляет Сана в какой-то степени. Своим упорством, верой в людей и несказанной добротой. И сейчас, наверное, именно тот момент, когда ему стоит взять с этого солнечного паренька пример.       - Я хочу в уголовный отдел, - на одном дыхании выпаливает Сан, надеясь, что его никто не услышал. Он держал в себе эту мысль так долго, не говоря даже Уёну, чтобы сейчас поделиться столь сокровенным желанием с тем, кто даже толком не разбирается во всех этих полицейских тонкостях. Но это кажется невероятно правильным именно сейчас.       - О, - Юно хмурит брови на секунду, после чего задумывается, складывая руки поверх кассы и начиная потирать большие пальцы друг о друга, - Сан хорошо запомнил этот жест. – Могу сказать, что тебе несказанно повезло. Внимательно следя за действиями Юно, Сан продолжает чувствовать невероятное смятение. Странное чувство вины перед данным ему шансом проявить себя как компетентного сотрудника подразделения, куда его распределили. Чувство, словно он капризный ребенок, которому не понравилась игрушка Лего на день рождения, и он клянчит вместо этого у родителей машинку на радиоуправлении. Юно копошится секунд десять за стеллажом, после чего достает тарелки с кексом и пирогом, между которыми ранее выбирал Сан, и ставит обе ему на поднос.       - Твоя тревожность не стоит твоих впалых щек, - от улыбки Юно толстая корка льда, покрывающая все приятные думы и ощущения внутри, чуть подтаивает, однако мыслей неспокойных в противовес становится куда больше.       - Спасибо тебе, правда, и извини, что сказал тебе эту чушь, я просто…       - Я знаю одного парня. Скажу ему про тебя, - сообщает бодро Юно, перебивая тараторящего юношу. – Он заведует уголовщиной. Отдел криминалистики или что-то в этом роде. Дам ему твои контакты, проведу блестящую презентацию! – обеими руками показывая thumbs up*, Юно любуется потрясающей реакцией удивленного Сана. – Не нужно благодарностей и реферансов. Приятного аппетита, - салютует кассир и принимается за общение со следующим по очереди коллегой. Сан в ступоре расплачивается и находит себе свободное место где-то в углу. Он смотрит на вишневый пирог, и есть уже совсем не хочется, - чувствуется внезапно бешено колотящееся сердце и влажность вспотевших ладоней. В голове сумбур из пестрых картинок и обрывков важных фраз, фрагменты которых оперативно собираются в некое подобие единого целого. «Уён, ты не поверишь», - трясущимися от волнения пальцами набирает Сан на экране смартфона, совершенно не справляясь с расцветающей идиотской улыбкой на своем счастливом лице.