before the dawn

В кафе много теплого солнечного света, зеленых растений и тихо играет спокойная музыка, пока сердце Бэкхёна сходит с ума от волнения. Чанмин ещё двадцать минут назад написал, что немного задержится, и от этого сердце только сильнее сходит с ума. Настолько, что ему кажется, будто официант постоянно оборачивается на него только потому, что слышит этот всепоглощающий грохот его сердца. Бэкхён замечает очередной взгляд и давит в себе желание прикрикнуть на любопытного парня, сдерживаясь только для того, чтобы не растерять окончательно уверенность в себе, не отступить в очередной раз и, наконец-то, рассказать Чанмину о своих чувствах. Потому что после окончания университета им редко выпадала возможность встретиться в спокойной обстановке, и если Бэкхён не расскажет сейчас, то, вероятнее всего, никогда не сможет. Бэкхён познакомился с Чанмином на втором курсе художественного факультета, примерно четыре года назад. В тот день Чанмин первым подошел к нему после совместного занятия, сказав, что его талант слишком велик для захолустных стен их университета. Бэкхён тогда отреагировал скептически. Он не был глубоко одаренным, и вряд ли когда-нибудь поверил бы в то, что сможет стать выдающимся художником, но словам Чанмина хотелось верить. И Бэкхён поверил. Настолько сильно, что сам не понял, в какой именно момент влюбился в друга, поддерживающего его с самого начала. Возможно, это случилось в одну из долгих бесед за чашкой чая после очередного скучного занятия. Возможно, во время одного из споров об искусстве. Возможно, когда Бэкхён, благодаря Чанмину, впервые поучаствовал в выставке, после которой у него появилась возможность проявить себя. Бэкхёну кажется, что он всегда испытывал чувства к Чанмину, но рассказать о них тому, кого любишь, оказалось намного сложнее. В горле пересыхает, и Бэкхён делает несколько больших глотков воды, которые чуть не застревают в горле, когда краем глаза замечает парня, направляющегося к нему и махающего рукой. Волнение достигает своего предела в тот самый момент, когда Пак Чанмин садится напротив, а рядом с ним — незнакомый Бэкхёну парень с милой улыбкой и приятным ароматом сладковатого парфюма. Шестое чувство подсказывает, что лучше бы Бэкхён ничего не спрашивал и бежал как можно дальше, пока счастливое сияние в глазах друга, который никогда прежде не смотрел так на Бэкхёна, только усиливает эти ощущения. — Познакомишь? — хрипло выдавливает Бэкхён, пропуская приветствие и чувствуя, как покалывает кончики пальцев от мелькнувшей в его голове догадки. — Да, конечно, — Бэкхён видит, как Чанмин накрывает ладонь парня своей рукой, а после улыбается широко и тепло. — Бэкхён, я хотел, чтобы ты узнал первым, как мой лучший друг. Это мой парень Кан Хёджин, и мы решили пожениться. Бэкхён чувствует, как в этот момент мир стремительно переворачивается вверх дном, а он сам падает в пропасть, хватается руками за воздух и кричит о помощи, только вот его никто не слышит. Не видит этой мольбы в его глазах и Чанмин, человек, которого Бён Бэкхён любит последние несколько лет и будет любить всю свою жизнь. Видимо, не взаимно. — А, понятно. Я очень рад за тебя, — глухо проговаривает Бэкхён, выдавливая улыбку, а после поджимая губы и прочищая горло, чтобы быстро произнести: — Прости, я совсем забыл, что у меня ещё назначена важная встреча. И я уже опаздываю. Лучшее, что он может сейчас сделать: сбежать, чтобы никто не заметил перемены в его настроении и не понял причины. Сейчас ему нужно побыть одному, чтобы попытаться унять внутреннюю растерянность и обиду, попытаться принять услышанное и смириться, потому что сегодня он надеялся услышать совершенно другие слова. Но, к сожалению, Вселенная не на его стороне. Бэкхён спешно поднимается, заставляя ножки стула противно заскрипеть по полу, из-за чего официант в очередной раз оглядывается на него, но теперь Бэкхёну плевать. Ему хочется просто сбежать отсюда поскорее. Он отворачивается от поднявшегося со своего места Чанмина и быстро направляется к двери, чтобы ничего не слышать и не видеть. И Бэкхён так спешит, что совсем не замечает, как прямо перед ним возникает темноволосый парень в свободной футболке и темных штанах, оглядывающийся по сторонам в поисках знакомых лиц. — Чанёль, ты пришел! — восклицает Чанмин. Пак Чанёль поднимает одну руку, чтобы помахать брату, не обращая внимания на происходящее вокруг, а через минуту чувствует, как какой-то парень врезается в него, чуть ли не сбивая с ног. Чанёль автоматически обхватывает парня рукой, прижимая к себе и оказываясь спиной к Чанмину, и замирает, на мгновение чувствуя, как вместе с ними замирает весь мир. — Прости. С тобой всё в порядке? — испуганно произносит Чанёль, когда парень отодвигается. От незнакомца приятно пахнет, но его руки холодные словно лед, а в темных глазах немая мольба о помощи и застывшие слезы, в которых, он надеется, нет его вины. Вздор, что мужчины не плачут, Бэкхён уже почти готов. — Просто отпусти меня, — звучит тихо, с дрожью в голосе, и Чанёль понимает, что его рука до сих пор придерживает парня за бок. Чанёль отдергивает руку, чуть отходя назад, пока его сердце сходит с ума. Ему кажется, что он готов перевернуть вверх дном весь мир, лишь бы не видеть эту боль в глазах напротив. И это мимолетное желание такое сильное, что Чанёлю не хочется отпускать парня до тех пор, пока он не узнает, почему чувствует себя именно так. Но Бэкхён только кивает ему головой в знак благодарности и уходит из кафе так же неожиданно, как и появился перед Чанёлем минуту назад, оставляя после себя звук колокольчиков, висящих над входной дверью и грохот взволновавшего сердца. Чанёль пытается сбросить с себя это наваждение и направляется к столику, где его ждет младший брат, Пак Чанмин, который всё это время стоял, растерянно наблюдая за происходящим. — Всё хорошо? — спрашивает Чанмин, когда они присаживаются, но Чанёль игнорирует его беспокойство, потому что все его мысли всё еще сосредоточены на том парне, с которым он только что столкнулся. — Ты его знаешь? — произносит Чанёль, тут же поясняя свой интерес, чтобы не отвечать на лишние вопросы, на которые он и сам не знает ответа. — Я видел, как он вставал из-за вашего столика. — Это мой друг из университета, Бён Бэкхён. Я хотел познакомить вас сегодня, но он сбежал… — отвечает Чанмин, чувствуя тычок под бок от сидящего рядом парня. — Кстати, познакомься… Но Чанёль больше не вслушивается в его слова, кивая с дежурной улыбкой и пропуская фразы одну за другой, чтобы в итоге перевести взгляд в сторону двери, из которой совсем недавно вылетел Бэкхён, и еще долго думать о глазах, наполненных слезами. Он смотрит на дверь, думая о причинах такого поведения парня и о своем внезапном любопытстве. Это не дает ему покоя, но Чанёль уверен, что у него еще будет возможность всё узнать.

— два года спустя –

следуй за ветром, дующим в окно. сделай свой голос еще громче, лови звуки волн и беги, вперед.*

Голова разрывается от трели будильника. Чанёль нащупывает рукой телефон, в очередной раз сдерживая себя, чтобы не разбить его к черту. Вчерашний корпоративный ужин не прошел бесследно, и сегодня Чанёлю кажется, что он готов убить как минимум половину населения Сеула за таблетку от похмелья и горячий суп. К горлу подступает тошнота, а ногам невыносимо холодно, несмотря на то, что пол теплый, а за окнами властвует знойный июль. Чанёль надевает тапочки, аккуратно поставленные рядом с кроватью его мужем, и оборачивается на постель. Место Бэкхёна пустует, значит, он с самого утра в мастерской. Чанёль поднимается и, направляясь на кухню, как обычно проходит мимо комнаты, отведенной под мастерскую для Бэкхёна, останавливается и долго смотрит на закрытую дверь. Он прекрасно помнит: Бэкхён не любит, когда его беспокоят во время работы. Потому Чанёль собирается на работу в полном одиночестве и уходит, крикнув скупое «до вечера», которое, он уверен, Бэкхён даже не услышал. Он чувствует, что их отношения держатся на очень тонком волоске, который в любой момент может порваться, но мужчина не знает, что должен делать и стоит ли вообще, потому продолжает поддаваться течению, и, возвращаясь домой поздно вечером, сразу замечает привычное движение на кухне: Бэкхён меланхолично ест рис быстрого приготовления и магазинные закуски. И это почти традиция. — Ты не должен так питаться, — хрипит Чанёль с усмешкой, оттягивая галстук и снимая пиджак, чтобы тут же кинуть его на спинку высокого стула. Щеки Бэкхёна набиты рисом и это забавно, несмотря на общую гнетущую атмосферу усталости, исходящую от них обоих. — Мне нужно закончить картину, — Бэкхён поднимает уставший взгляд всего на мгновение. — У меня нет времени. Они женаты всего чуть больше года, но между ними нет никакой страсти, щемящей нежности и долгих разговоров за бокалом вина в романтичной обстановке. Оба постоянно загружены работой и внезапно всплывающими проблемами, которые всегда нужно срочно решить. Так они живут день за днем, и, казалось бы, их обоих это устраивает. Только вот Чанёль всё крепче сжимает зубы на вечные отговорки Бэкхёна на его желание провести время вместе, холодное молчание за ужинами и обыденные вопросы о том, как прошел его день, которые никогда не заканчиваются нормальными разговорами. — Это не оправдание, — Чанёль неодобрительно машет головой. — Подожди, я сейчас что-нибудь приготовлю. Мужчина закатывает рукава белой рубашки, попутно рассматривая измазанные краской руки мужа и кончики его темных волос. Он улыбается, видя яркий след на левой щеке и множество ему подобных на большом черном фартуке. В такие моменты Бэкхён для него кажется самым очаровательным. Несмотря на усталость, для Чанёля он всегда теплый и уютный, настолько, что сердце Чанёля непроизвольно сжимается, а желание обнять Бэкхёна достигает предела. Несмотря ни на что, Чанёль любит его. — Не нужно, я уже закончил, — вымученная улыбка — и в воздухе повисает привычная тяжелая тишина. Бэкхён поднимается с места, выбрасывает одноразовую посуду и уже собирается проскользнуть мимо, когда Чанёль всё-таки хватает его за руку, останавливая и обнимая сзади. Бэкхён замирает, когда хриплый голос Чанёля проходит дрожью по всему телу со словами: — Как насчет того, чтобы поехать на остров Чеджу на пару дней? — Бэкхён пытается освободиться, чтобы посмотреть Чанёлю в лицо, но тот только сильнее сжимает его в своих объятиях, вдыхает запах миндального шампуня для волос, красок и растворителя, которым пропиталась кожа Бэкхёна. — Чанмин предложил нам составить им с Хёджином компанию. Бэкхён тяжело вздыхает, чувствуя, как сердце от этих слов опасно ускоряет ритм и руки, кажется, начинают предательски дрожать. — Хорошо, давай поедем, — тихо срывается с губ Бэкхёна через мгновение, пока в его глазах загораются счастливые огоньки, смешанные с болезненным желанием увидеть любимого человека. Прошло уже достаточно времени, но сердце Бэкхёна осталось неизменным. Он всё ещё любит Пак Чанмина. Он по-прежнему хочет хотя бы на мгновение ощутить его запах, услышать его голос, чтобы в очередной раз по крупицам собирать его образ в голове и после представлять его вместо Пак Чанёля снова и снова в моменты наибольшего отчаяния. Пока Пак улыбается и целует Бэкхёна в шею, чувствуя прилив счастья от возможности вырваться из офиса и побыть с Бэкхёном вместе. Жаль только, Бэкхён мечтает совершенно о другом.

—

Выставка должна состояться совсем скоро. И Бэкхёну приходится работать ночами напролет, чтобы закончить картину к поездке и не чувствовать на плечах тяжелого груза незаконченной работы, поэтому он спит почти всю дорогу до аэропорта и в самолете, удобно устроившись на плече Чанёля, заставляя Пака улыбаться мерным посапываниям и тихому протестующему бубнежу, когда Чанёль пытается сменить позу. — Это правда, ты пускал на меня слюни! — снова заводит Чанёль, когда они садятся в машину. Ему не важно, верит Бэкхён или нет, просто забавно, насколько сильно его муж пытается доказать обратное, даже несмотря на селфи, сделанное Чанёлем в самолете, за которое он получил в плечо еще по пути к снятому напрокат автомобилю. И Чанёля это забавит еще сильнее, когда Бэкхён продолжает отпираться, крепче сжимая руль автомобиля и доказывая, что подобного точно не могло произойти. Они проезжают по извивающейся трассе у самой кромки моря, слыша, как волны разбиваются о каменистое побережье, чувствуя морской бриз и радуясь теплому солнцу. В салоне играет мелодия с заводными гитарными ритмами, пока ветер устраивает беспорядок на голове и наводит порядок в мыслях, из-за чего Бэкхён действительно чувствует себя как на отдыхе. Чувствует, будто он свободен от всего, что обременяло его прежде. Чанёль первым предлагает остановиться, когда замечает впереди съезд на небольшой пляж, видя насколько сильно Бэкхён радуется виду за окном. Ему и самому нравятся эти звуки и нравится, что приятный шелест океана — первое, что он слышит, как только открывает дверь машины. — Боже, океан просто невероятен! — они выходят из машины и, пока Чанёль еще осматривается по сторонам, Бэкхён уже разувается, чтобы тут же побежать по песку ближе к воде. — Пак Чанёль, ты что, так и будешь там стоять? Бэкхён смеется, играя с волнами в догонялки и ловко уворачиваясь, когда пенная вода в очередной раз подбирается слишком близко. И Чанёлю кажется, что этот момент, вероятнее всего, он может назвать лучшим в своей жизни. И он идет навстречу Бэкхёну, подбираясь со спины, чтобы застать врасплох и толкнуть навстречу приближающимся волнам, но перед самым толчком Бэкхён оборачивается и, хватая Чанёля за руку, под громкий смех толкает его в воду, заставляя намочить джинсы почти по колени. Бэкхён был готов, а Чанёль конечно же нет. — Я не могу это так оставить, — Чанёль быстро выбегает из воды, чтобы поймать мужа, но тот и не собирается поддаваться. Кажется, в этот момент он забывается, чувствуя, как игривое настроение захватывает его с головой, позволяя быть в этот момент с Чанёлем гораздо ближе, чем обычно. — Тогда поймай, если сможешь! — кричит Бэкхён, бегая от Чанёля по всему пляжу, через пару минут понимая, что ноги быстро устают и начинают путаться в песке, пока Чанёль бежит за ним следом, в шутку обещая окунуть его полностью. Только вот когда между ними остается совсем небольшое расстояние и Чанёль уже хватает Бэкхёна за руку, он допускает роковую ошибку, из-за которой буквально мгновение — и они оба со стонами боли валятся в горячий песок. Чанёль успевает подложить ладонь под голову Бэкхёна, чтобы тот не ушибся, но сам приземляется аккурат на Бэкхёна сверху. Песок попадает под одежду и застревает в волосах, а сам момент выходит до одури неловким, несмотря на то, что они женаты год с небольшим. Чанёль чувствует, что Бэкхён пытается освободиться, и свободной рукой перехватывает его ладони, поднимая их над головой, чтобы точно не было шансов сбежать. — И что ты сейчас задумал? — Бэкхён тихо посмеивается, чувствует тяжелое дыхание Чанёля и видит, как темнеют его глаза, а ему самому внезапно становится жарко. — А на что это похоже? — отвечает Чанёль хрипло, на грани шепота, из-за чего по телу Бэкхёна пробегают мурашки. И пока мужчина наклоняется ниже к его губам, Бэкхён всё же умудряется вырваться и, оттолкнув Чанёля, заставляет его поменяться с ним местами, оказываясь сверху. Ему внезапно нравится то, что он чувствует сейчас, хотя он и не может описать эти редкие вспышки чувств по отношению к Чанёлю в его груди. Возможно, это благодарность за терпение и заботу. Возможно, своеобразное проявление дружеских чувств. — Никаких непотребств на публике, — звучит немного поучительно, когда он слышит вдалеке отголоски разговоров и игривый лай собаки. Пока их еще не заметили, Бэкхён, понимая, что будет неправильно уйти просто так, наклоняется и с улыбкой на губах быстро оставляет легкий поцелуй на губах мужа, поддавшись веселой атмосфере между ними. — Пойдем, нам уже пора. — Это нечестно, Бён Бэкхён! — не скрывая довольной улыбки, кричит Чанёль вдогонку Бэкхёну, быстро направляющемуся к машине, убеждаясь в который раз, что его муж слишком милый, когда смущается. Иначе Чанёль не может объяснить этот внезапный побег его мужа и покрасневшие кончики ушей. Они подъезжают к домику в хорошем настроении. Чанмин выходит их встретить почти сразу, и безмятежная улыбка Бэкхёна превращается в тяжелую, пока чувства к Чанмину снова расцветают в его груди новыми красками, до боли заполняя собой всё внутри. — Мы уже всё купили, осталось дело за малым, — произносит он, когда Чанёль спрашивает, нужно ли им еще за чем-нибудь съездить. — Готовка не такое уж и маленькое дело. — Но я буду рад скинуть это на вас, — смеется Чанмин. — Только если это будет подарком на вашу годовщину. «Было бы неплохо, будь это наша годовщина с Чанмином», — шепчет подсознание Бэкхёна, пока рука Чанёля на его спине быстро возвращает в реальность своим жаром и аккуратными поглаживаниями, стирая с лица легкую улыбку: Чанмин никогда не будет его, как бы сильно ни хотелось. Каждый раз, когда смотрит на Чанмина, Бэкхён чувствует себя словно посетитель на выставке, до дыр протирающий глазами любимый экспонат, не имея возможности прикоснуться к нему, обнять, поцеловать. Бэкхён живет с этим чувством долгие годы, и, казалось бы, он должен уже давно привыкнуть к этому, особенно когда у них обоих есть законные мужья, но почему-то не получается. Мысленно Бэкхён продолжает возвращаться к своим мечтам, каждый раз обещая себе покончить с этими чувствами. Не получается, даже несмотря на то, что многие знакомые говорят, что Пак Чанёль идеальный муж. Возможно, лучшего мужа и не найти, но Бэкхён не любит его и никогда не любил. Он думает о нём, как о достойном выборе, совершенном под давлением общества, потому что знакомые и родители не переставали утверждать, что другого шанса может и не быть, что Бэкхён так и будет один всю свою жизнь. Тогда Бэкхён прекрасно понимал, что мнение большинства не принесет ему ничего хорошего, но личные страхи не добавляли уверенности в будущем, и в итоге Бэкхён сдался. Сдался под настойчивостью Чанёля; сдался, когда понял, что безвозвратно отдал свое сердце человеку, который никогда его не примет. Бэкхён прекрасно знает, что никогда не станет для Чанёля хорошим мужем, потому что всю свою жизнь он будет любить только одного человека — Пак Чанмина, младшего брата Пак Чанёля, уже как несколько лет счастливого в браке. Бэкхён знает, что у него нет шансов, но втайне мужчина всё ещё надеется, что Чанмин обратит на него внимание, поймет, что в глубине темных глаз Бэкхён отчаянно прячет безответную любовь к нему. Только вот Чанмин слишком увлечен Хёджином, а Бэкхён слишком боится потерять возможность видеть любимого на расстоянии вытянутой руки, иметь возможность хотя бы изредка общаться. Бэкхён боится допустить ошибку, потому принимает общество Чанёля рядом, упрямо скрывая свои чувства и улыбаясь натянуто каждый раз, как Чанмин трепетно относится к супругу и нежно обнимает его за плечо, когда они собираются вместе выпить. Бэкхён считает, что никого не обманывает. Он знает, что это неправильно, но утешает себя тем, что просто не говорит Чанёлю о том, что ничего не чувствует к нему. Пак Чанёль прекрасный человек, и Бэкхён знает, что ему повезло с ним. Он понимает, что более заботливого мужа сложно найти, но сердцу невозможно приказать. К сожалению. Они поднимаются на второй этаж. Чанмин предлагает им поселиться наверху, потому что они с Хёджином уже устроились на первом этаже. Бэкхёну такое положение вещей нравится намного больше: вид на море со второго этажа открывается восхитительный. Но еще восхитительнее он находит вид Чанмина, занимающегося на кухне готовкой ланча. Сияющая улыбка на лице выдает его с потрохами, но, пока никто не видит, Бэкхён может себе это позволить. Хёджин, по словам Чанмина, отдыхает в комнате, а Чанёль всё ещё занят распаковыванием сумок. Сейчас им никто не может помешать. — Давай я помогу, — тихо говорит Бэкхён, подходя к Чанмину и принимаясь мыть овощи для салата. Всё это время Чанмин находится слишком близко, улыбается ему, обрызгивает водой и понимает с полуслова, когда Бён просит что-то подать. У Бэкхёна складывается ощущение, что, кроме них, здесь никого нет, что Чанмин только его, что ничто не помешает ему обнять его сейчас, поцеловать, сказать о своих чувствах, пока цветы в его душе продолжают распускаться. Бэкхён настолько глубоко тонет в своих мыслях, что совершенно не замечает пронзительного взгляда Чанёля из-под нахмуренных бровей, который наблюдает за ними, спустившись вниз несколько минут назад. Потому что Пак Чанёля переполняет чувство ревности. Ему не нравится то, что он видит. Не нравится, что с его младшим братом Бэкхён более приветлив, чем с собственным мужем. Что улыбка, которая для Чанёля была редким наслаждением, так легко достается кому-то другому. Он честно пытается убедить себя, что причины рвать и метать у него фактически нет, потому глубоко вдыхает и сцепляет зубы, готовясь к тому, что если он продолжит так реагировать, то эта поездка станет для него бесконечной. Он проводит рукой по волосам, пытаясь согнать напряжение и тяжелые мысли, и просит Бэкхёна накрыть на стол, отгоняя его от Чанмина, чтобы после с вымученной улыбкой помогать брату, слыша шиканье от Бэкхёна за то, что прервал веселье. Кан Хёджин приходит на звук посуды и глухой стук ножа о разделочную доску. Он выглядит сонным и растрепанным, что заставляет Чанмина только тепло улыбнуться и оставить легкий поцелуй на губах Хёджина, когда он обнимает Чанмина сзади, заставляя сердце Бэкхёна истекать кровью. Однако это в итоге помогает ему прийти в себя. Он понимает, насколько глупо себя ведет, понимает в очередной раз, что ничего не изменится, что он сам себе делает только хуже. Но, кажется, он всё еще не готов покончить с этим. Они перекусывают салатом и сэндвичами во время обсуждения планов и подготовки к вечеру и решают сходить к морю до того, как погрязнут в готовке. Как только они приходят на пляж, Чанёль, недолго думая, поддается на спор Чанмина на самый дальний заплыв, пока Бэкхён закатывает глаза на этот глупый и никому не нужный дух соперничества, который порой возникает между братьями. Вероятно, Чанёль ведет себя как ребенок, потому что между ними разница всего в пару лет, но Бэкхёна такое легкомысленное поведение мужа выводит из себя. Он раздражается как минимум из-за того, что если кого-то из них схватят судороги и они начнут тонуть, разгребать это придется именно Бэкхёну, потому что Хёджин не умеет плавать. Но даже несмотря на это, он поддерживает рвение их мужей, попеременно выкрикивая одобряющие слова в сторону Чанмина. И это бесит не меньше. Солнце слепит, из-за чего разглядеть маленькие фигурки людей в воде сложно, но Бэкхён правда старается, щурясь и прикрывая глаза ладонью. Белый раскаленный песок пляжа совсем скоро начнет потихоньку остывать. Время близится к закату, и горячие лучи солнца постепенно перестают обжигать. Бэкхён чувствует, как волны мягко ласкают его ступни, как скользит под ногами песок и как шумит огромный океан, пока Чанёль вырывается вперед и побеждает с довольной улыбкой на губах. Он возвращается к берегу, глубоко дыша, и Бэкхён замечает, как озорной блеск в его глазах становится всё больше. — О, нет, — Бэкхён качает головой, пятясь назад, когда Чанёль подходит к нему всё ближе. В этот момент Бэкхён уже знает, что сейчас его муж однозначно сделает какую-то глупость. Только вот Бэкхёну совсем не хочется быть в это втянутым. Абсолютно, совершенно точно нет. — Бён Бэкхён, даже не думай бежать! — но ноги действуют быстрее, чем Бэкхён соображает, что он делает, пока Хёджин с Чанмином заливаются хохотом и отходят к расстеленному пледу. Чанёль, кажется, уже знает, что произойдет, потому в этот раз оказывается проворнее. Может быть, потому что ноги длиннее или, может быть, потому что желания дурачиться больше, Бэкхён не уверен, но итог один: Чанёль ловит его слишком быстро. Бэкхён даже не успевает понять, в какой момент руки Чанёля обвивают его за живот, приподнимая над землей и тут же относя в сторону воды, чтобы с плеском бросить в прохладную солёную воду. Бэкхён, конечно же, не пушинка, но Чанёль обязан был это сделать хотя бы раз, хотя бы в качестве мести за произошедшее на пляже несколько часов назад. Бэкхён поднимается, отплевываясь от воды, протирая глаза и чувствуя, что стоит в воде почти по пояс, готовый придушить Чанёля за привкус соленой воды во рту. — Пак Чанёль! — Бён Бэкхён, — парирует Чанёль со смехом, слегка обливая Бэкхёна водой. И Бэкхён сдается, дуется и принимает условия игры, забрызгивая Чанёля в ответ, пока тот не подбирается слишком близко, чтобы после очередного опрыскивания коротко поцеловать Бэкхёна в губы в попытке ослабить его пыл. — Эти штучки на меня не работают, — Бэкхён откровенно смеется, когда Чанёль объявляет, что это война, и нападает на Бёна. Они дурачатся в воде и пытаются в шутку потопить друг друга, опрокидывая в воду, пока Чанёль не подхватывает Бэкхёна под коленями, поднимая на руки, чтобы тот не доставал ладонями до воды. — Обезоружил, — констатирует Пак, пока Бэкхёну приходится держаться за его плечи, чтобы не упасть. — Тебе стоило тоже поддерживать меня! — Как будто бы от этого ты лучше плыть стал, — шикает Бэкхён на несерьезную обиду Чанёля. — Отпускать меня не собираешься? — Только если повторишь мое имя пять раз. — Что за детские игры? — но мужчина только перехватывает его чуть удобнее, улыбается хитро и поднимает брови, словно бы показывая, что от него тут вообще ничего не зависит. Всё в руках Бэкхёна. — Мне нравится, когда ты произносишь моё имя, — всё же звучит хрипло с улыбкой в уголках губ. Океан всё так же шумит и ударяется волнами об их тела, пока солнце по привычке продолжает слепить глаза Бэкхёна и проникает в радужку глаз Чанёля медным отблеском, пока ветер путается в их мокрых волосах, пока их никто не тревожит. Кожа покрывается дрожью от прохладного дуновения, и, возможно, Бэкхён бы начал дрожать, если бы не согревающее тепло тела Чанёля. Его кожа слишком горячая. — Пак Чанёль, — тихо срывается с его губ, и Чанёль с довольной улыбкой опускает Бэкхёна чуть-чуть ниже. — Пак Чанёль, — ещё чуть ниже. — Пак Чанёль, — ещё чуть ниже, и Чанёль заставляет Бэкхёна обхватить его бедрами, а сам делает шаг глубже в море. — Ещё, — коротко произносит Чанёль, давая понять Бэкхёну, что этого мало. — Пак Чанёль, — Бэкхён замечает, как наполняются желанием глаза Чанёля, и это заставляет сердце Бэкхёна тревожно дрогнуть. Он чувствует, что в этот момент что-то происходит с ними, что-то не так с самим Бэкхёном. Это что-то заставляет Бэкхёна крепче обхватить Чанёля ногами, чуть потираясь о его тело, когда Пак снова чуть приподнимает его над собой. Так что губы Бэкхёна оказываются чуть выше, но при этом всё равно слишком близко к его губам. — Пак Чанёль, — почти шепотом в самые губы Чанёля, и Бэкхён чувствует, что хочет этого по-настоящему. Сейчас, в этот самый момент, между ними впервые воцаряется то самое напряжение, заставляющее натягиваться каждую ниточку внутри. Заставляющее забыться и утонуть в спонтанном чувстве. Но когда между ними остается буквально несколько миллиметров и их губы уже чуть касаются друг друга, марево развеивается и в сознание Бэкхёна врезается голос Пак Чанмина, кричащего им, что они с Хёджином уже уходят. Бэкхён отстраняется, а Чанёль в который раз убеждается, что у Чанмина нет чувства такта. Он ведь мог бы уйти молча, а не портить всё. Но так или иначе атмосфера развеялась, и ему приходится отпустить Бэкхёна с тяжелым вздохом и проклятиями в сторону младшего брата, а после долго думать над тем, чтобы как-нибудь отомстить ему, пока Бэкхён плетется позади, чувствуя, как жжет уши и тревожно ноет где-то в солнечном сплетении. За всё время, которое они расписаны, Бэкхён не испытывал ничего подобного. Будучи с Чанёлем в браке, всю их близость Бэкхён расценивал только как крайнюю необходимость, потребность организма, обязанность. Он всегда целовал в ответ автоматически и отдавался Чанёлю скорее потому, что так было нужно, чем ради удовольствия или из светлых чувств. И теперь, чувствуя, как сердце бешено колотится, когда он смотрит на спину Чанёля, до сих пор ощущая на руках прикосновения к его горячей коже, ему кажется, что он сходит с ума. Возможно, вода, которой он сегодня щедро наглотался, была отравлена, и ему теперь кажется то, чего нет на самом деле. То, чего не может быть и никогда не будет. В голове творится полнейший беспорядок, но Чанмин быстро вытесняет все мысли из головы. Бэкхён принимает недавнее как случайность, которая больше никогда не произойдет, возвращаясь к своим мыслям о Чанмине и сожалениям о том, что, возможно, если бы он высказал свои чувства сразу, то всё сложилось бы иначе. Вернувшись в домик, они почти сразу принимаются за приготовления к вечеру. Хёджин и Чанмин занимаются беседкой, накрывают на стол и вешают небольшие лампочки, чтобы было больше света, улыбаются и шутят, пока Бэкхён тухнет рядом с барбекю и сосредоточенным на мясе Чанёлем. Он чувствует, что его настигают раздражение и обида, в которых он не имеет права обвинять никого, кроме себя самого. Почему он так не сказал о своих чувствах, пока не стало поздно? Почему Чанмин выбрал другого? Почему он продолжает мучить Бэкхёна, снова и снова возникая перед глазами и в мыслях? Почему Бэкхён просто не остался один, а вместо этого обрек себя на жизнь с нелюбимым, пусть и хорошим человеком? И внезапно эти чувства становятся такими сильными, что ему кажется — еще чуть-чуть и он взорвется. — Ты же помнишь, что должен мне поцелуй? — Чанёль оказывается слишком близко, с привычной улыбкой до ушей, раздражающей Бэкхёна конкретно в этот момент до безумия. — С чего бы вдруг? — огрызается Бэкхён, переворачивая овощи. — Значит, ты не поцелуешь, даже если сильно попрошу? — У тебя мясо горит, — раздраженно шикает Бён, игнорируя слова Чанёля и откидывая щипцы, когда замечает целующихся Чанмина и Хёджина. Бэкхён бубнит что-то шепотом на грани слышимости о том, что он чертовски устал от всего, но Чанёль всё равно слышит. Он смотрит на недовольного Бэкхёна и брата с супругом, чтобы после перевести взгляд на Бэкхёна и проводить его задумчивым взглядом, когда тот уходит в дом за тарелками для мяса и овощей, потому что они совершенно забыли принести их заранее. Отличный шанс для Бэкхёна, чтобы сбежать, потому что ему нужно немного остыть. Бэкхён понимает, что поступает импульсивно, но совершенно не понимает, почему взрывается в самый неподходящий для этого момент, почему в голове хаос из мыслей, из-за которых он не может сконцентрироваться и вести себя непринужденно. Бэкхён входит в дом, проходит на кухню и только сейчас замечает, как крепко сжаты его кулаки. Он опирается руками на раковину, выдыхая и прикрывая глаза. Ощущение, будто он истеричный подросток. — Что это с тобой? — шепчет Бэкхён, включая воду. — Возьми себя в руки. Бэкхён быстро ополаскивает руки, выключая воду и слыша чьи-то шаги позади. Бэкхён узнает в этих шагах Чанёля. Он не может не узнать эти осторожные шаги, а после бережное касание к животу. Чанёль прекрасно знает, что Бэкхён легко пугается, потому всегда осторожен. — Всё хорошо? — хрипло на ухо, из-за чего Бэкхён внезапно чувствует где-то на затылке волну приятной дрожи. И он кивает Чанёлю, замечая, как почему-то внутри вдруг становится немного легче. Легче от того, что в этом мире всё-таки кому-то до него есть дело. — Ты, наверное, очень вымотан. Прости, что заставил тебя ехать так далеко. — Нет, я рад, что могу вдохнуть немного морского воздуха вместо запаха красок, — звучит с легкой улыбкой, которая появляется на его губах так же легко, как недавнее раздражение. Бэкхён не должен злиться на Чанёля, потому что Чанёль ничего не знает, потому что Чанёль единственный, кто искренен. — Уже всё готово, присоединяйся, — Чанёль отходит от Бэкхёна, забирая тарелки для мяса со стола и выходя на улицу. Он ничего не спрашивает, делает вид, будто ничего не произошло, позволяя Бэкхёну привести себя в порядок. Бэкхён не совсем понимает то, что произошло, но, кажется, этим незамысловатым жестом заботы Чанёлю удалось привести его в чувство, пусть и ненадолго. На улице уже вечереет. Оживают ночные насекомые, а вместо дневного зноя на плечи легко ложится вечерняя прохлада, что путается в волосах легким ветром и запахом остывшей пыльной земли. Хёджин включает гирлянду и свет в беседке, пока Чанёль под радостные возгласы приносит мясо, после усаживаясь рядом с Бэкхёном. Они выпивают, едят и общаются в приятной спокойной обстановке, пока смех и звон бокалов звенит в ушах теплой мелодией счастья. — Я правда рад, что вы смогли приехать, — произносит Чанмин, улыбаясь. — Надеюсь, что не помешали вам провести время вместе, — отшучивается Чанёль, разливая вино по бокалам. — Что ты! — внезапно произносит Хёджин, укладывая руку на колено Чанмина. Чанёль смотрит на них с радостью в глазах. Невооруженным глазом заметно, насколько сильно он дорожит младшим братом и радуется его счастью. — Вы ведь тоже начали встречаться примерно в это время, верно? Так что у нас две годовщины. — За это и выпьем, — соглашается Чанмин, поднимая бокал с вином, пока Бэкхён без слов, опустошает весь бокал, чтобы заглушить всколыхнувшуюся в груди боль. Вероятнее всего, в моменты таких разговоров он чувствует себя хуже всего, потому что он не может сказать правду. Не может просто высказать всем, что именно из-за внезапно свалившейся на него свадьбы Чанмина и Хёджина Чанёль и Бэкхён тоже начали встречаться. Что всё случилось из-за молчания Чанмина, который фактически встречался тайно, ничего не говоря Бэкхёну, и был настолько слеп, что до сих пор не замечает чувства Бэкхёна. Что из-за желания быть рядом и давления общества вскоре после их свадьбы Бэкхён предложил Чанёлю пожениться, несмотря на то, что Бэкхён твердо уверен, что никогда не сможет полюбить Чанёля и быть с ним по-настоящему счастливым. И это невыносимо. Он сжимает в руке вилку до побеления костяшек и отметин от ногтей, не замечая, что Чанёль единственный, кто реагирует на состояние Бэкхёна. Он накрывает руку Бэкхёна, заставляя Бёна отвлечься, и предлагает устроить настоящую вечеринку. На улице уже достаточно темно и прохладно, слышен шум океана и сверчков, пока Чанёль, как профессиональный бармен, сооружает различные коктейли, вешает на них кусочки фруктов и вставляет разноцветные бумажные зонтики под всеобщее восклицание. Но он делает это всё ради одного человека, чтобы увидеть его улыбку, которая всё-таки появляется в уголках губ, когда Бэкхён пробует очередной шедевр Чанёля. Бэкхён и сам не замечает, в какой момент напивается, в какой момент включается музыка и они танцуют с громким смехом и криками, словно бы с Бэкхёном ничего не происходило, словно бы они живут только один день. Бэкхёну становится настолько хорошо, что даже не замечает, когда Чанёль прижимает его к себе в танце, не замечает, что танцует до упада как сумасшедший, не замечает, что смотрит на Чанёля со счастливой улыбкой и яркими огнями в глазах. Но в какой-то момент Чанёль уходит ненадолго в домик, пока Чанмин и Хёджин танцуют медленный танец, и внутреннее счастье развеивается. Внутри Бэкхёна выключают свет, и он снова чувствует себя подавленным, потому что в его глазах сейчас снова отражается только Чанмин, улыбающийся милому воркованию Хёджина. Бэкхён думает, что он дурак, который должен был еще тогда, в тот день в кафе, решить забыть Чанмина, не искать с ним встречи и не тешить себя пустыми несбыточными мечтаниями. И поездка на Чеджу в очередной раз это доказала: Бэкхён должен забыть Чанмина и жить своей жизнью. Он понимает, что это не произойдет внезапно и быстро, он понимает, что не сможет на следующий день проснуться полностью свободным от этих чувств, но продолжать так дальше еще хуже. Эти мысли звенят в голове тупой болью. Бэкхён избегал этого слишком долго, но видя сейчас, насколько сильны чувства этих двоих, Бэкхён убеждается, что бессмысленно терзает себя и своё сердце, что это жестоко по отношению к Чанмину и Хёджину, что Бэкхён конченный эгоист, думающий только о себе. На глаза наворачиваются слезы, а плечи наливаются свинцом. Хочется побыть одному, но Бэкхён успевает только подхватить уже открытую бутылку вина, когда рядом возникает Чанёль, и Бён понимает, что уйти просто так у него вряд ли получится. Чанёль действительно будет переживать, в отличие от того же Чанмина, который всегда придерживается правила «взрослый человек может и сам о себе позаботиться», хотя, если вспомнить, Бэкхён неоднократно отвозил его домой пьяным, просто потому что тот физически не мог этого сделать. — Хочу прогуляться, — говорит он прежде, чем Чанёль успевает задать вопрос. — Отличная идея. — Прости, но я хочу побыть один, — произносит Бэкхён, тормозя Чанёля, но тот делает вид, что совершенно не понимает, о чем говорит Бэкхён, да и не хочет он мешать парочке, всё еще танцующей позади них. — Тогда мы просто помолчим вместе, а ты представишь, что один, — Чанёль подхватывает плед, и Бэкхён сдается, потому что Ёль всегда держит своё слово и, если уж дал обещание, что будет молчать, значит, не станет нарушать его. На небе ярко сияют звезды, а на пляже умиротворенно. Бэкхён топает по холодному песку босиком, пока теплая морская вода ласкает ступни. Вино отзывается теплотой в горле и усиливающимся головокружением с каждым новым глотком. Происходящее с ним кажется сном, от которого он вот-вот должен очнуться, но ничего не происходит. Он садится прямо на холодный песок, когда ноги перестают слушаться. Чанёль накрывает его пледом и садится рядом, принимая предложение выпить из бутылки. В тусклом сиянии почти полной луны и включенного телефона Бэкхён видит слабые очертания лица Чанёля, который действительно просто молча сидит рядом. Но Бэкхёну становится не по себе от его молчания. — Ёль… — зовёт Бэкхён. — Что? Мгновение. Гулкий удар сердца. Чанёль поворачивается к нему. Бэкхён видит отблеск от света телефона в его глазах и понимает, что он по отношению к Чанёлю действительно последний мерзавец. Эгоист, каких только поискать, абсолютно ни о ком не думающий идиот. Бэкхён знает, что сам виноват в том, что произошло с ними. Это он всё начал, когда внезапно принял предложение Чанёля. Тогда он не понимал, что делал, не понимал зачем и что хочет доказать. Он просто сдался, не задумываясь о чувствах другого человека и о том, что чье-то сердце может так же разрываться на кусочки каждый раз, когда Бён смотрит на другого. Только Бэкхён виноват в том, что они поженились, когда поддался мнению общества, когда поступил, как и множество тех, кто женится просто потому, что не хочет быть один, просто потому, что никого другого он может больше и не встретить. Бэкхён сглатывает, чувствуя, как тошнота волнами накатывает на его тело, а сам он как никогда близок к тому, чтобы рассказать всю правду, чтобы больше между ними не было секретов, даже если после этого Чанёль решит его бросить. Бэкхён всё это время думал о том, что он просто недоговаривает, но теперь он чувствует, что так только оправдывает то, что в приличном обществе называют «ложью». Бэкхён просто устал молчать о своих чувствах. — Я не люблю тебя, — срывается с его губ. — И никогда не любил. Эти слова слетают с губ неожиданно легко. Бэкхён не уверен, из-за алкоголя ли или потому, что шум волн успокоил его, притупил страхи и помог понять, что в этом мире правильно, а что нет. Да, он уже жалеет о том, что сказал эти слова, когда молчание затягивается на неприлично долгую минуту, но понимает, что он должен был это сделать. Чанёль отворачивается от него, делает глоток вина из бутылки, и Бэкхён уже мысленно думает, что сейчас Чанёль взорвется, начнёт кричать на него, может быть, даже ударит, но Чанёль ничего не делает. Только крутит на пальце обручальное кольцо, чтобы после сказать короткое: — Я знаю. Верно, Чанёль был бы последним идиотом, если бы не заметил настоящих чувств Бэкхёна. Они были в каждом его действии, жесте, взгляде. Чанёль знал это давно, где-то глубоко внутри прекрасно отдавая себе отчет в том, что Бэкхён с ним не от большой любви. Когда Чанёль понял, они были женаты уже несколько месяцев. Розовые очки слетели в один из водоворотов будничных дней, когда подозрения стали сильнее, а неловкие влюбленные взгляды Бэкхёна, пока никто не видит, становились всё чаще. В тот момент всё встало на свои места: холодность и отстраненность Бэкхёна, когда Чанёль проявлял чувства. Чанёль видел, что не противен ему, просто Бэкхён его не любил. После он убеждался в этом каждый раз, когда видел, как его муж смотрит на Чанмина или как пытается отыскать способ, чтобы остаться наедине с его младшим братом. Чанёль злился, сходил с ума, пытался отвоевать сердце Бэкхёна, а потом просто понял, что так не бывает, чтобы двое любили друг друга одинаково сильно. У них этого точно никогда не будет. — Что это значит? — Бэкхён отказывается это понимать. Хоть они и прожили этот год вместе, но Бэкхён был предельно осторожен в словах и действиях, как ему кажется. Никто из его знакомых не понял, что что-то не так, тогда почему Чанёль сейчас так спокойно говорит, что всё знал? — Когда любишь человека, сложно не заметить, как он смотрит на кого-то другого, — отвечает Чанёль с усмешкой. — Сначала я думал, что это всего лишь беспочвенная ревность, но в какой-то из дней я просто перестал это отрицать. Тогда я подумал, что однажды ты полюбишь меня, но, кажется, этот день никогда не наступит. Бэкхёну становится стыдно. Он не уверен, эти ли чувства он должен испытывать, но сейчас он просто не знает, как реагировать. Бэкхён так долго прятал свои чувства, старался не сближаться с Чанёлем и не подпускать его к себе, чтобы он ничего не понял, что совсем забыл о том, что в этом мире есть еще и чувства других людей, с которыми надо считаться. — Почему ты не подал на развод? — внезапно звучит сквозь ком в горле. — Ты ведь мог встретить кого-то другого, полюбить его и жить счастливо. Зачем… — Мне не нужен кто-то другой, — прерывает его Чанёль. — Любовь к тебе делает меня счастливым. И этого мне достаточно. — Чанёль, я… — слова застревают в горле, Бэкхёну на самом деле нечего сказать. Что бы он сейчас не сказал, будет только хуже, да и что он может сказать, кроме оправданий? Что не заметил? Что это глупо со стороны Чанёля? Поведение Бэкхёна выглядит не менее глупым, особенно то, с каким усердием он пытался добиться внимания Чанмина, пока Чанёль всё видел и знал. Голова раскалывается. Бэкхёна бросает в жар, к горлу подбирается тошнота. Хочется провалиться сквозь этот песок и умереть, но всё, что он может делать — это продолжать пить в тишине, пока Чанёль не уходит первым, оставляя Бэкхёна сидеть на пляже в одиночестве, чтобы после, притворяясь спящим, слышать, как Бэкхён входит в их комнату почти на рассвете, как тяжело он вздыхает, остановившись рядом с кроватью, чтобы через минуту лечь с другой стороны. Утром Чанёль находит рядом с кроватью плед, из которого можно вытрясти тонну песка — не меньше — и тихо сопящего Бэкхёна, накрывшего голову подушкой. Они не разговаривают о том, что было ночью на пляже, хотя Чанёль прекрасно замечает попытки Бэкхёна, также успешно прерывая их. Кан Хёджин, кажется, тоже видит тяжелую атмосферу между ними, предполагая, что друзья немного повздорили. Вероятнее всего, именно поэтому ближе к обеду он, недолго думая, выпроваживает друзей на пикник под предлогом желания провести время с Чанмином наедине. Пока Хёджин не видит, Бэкхён тихо фыркает, но в итоге соглашается, даже не пытаясь придумать отговорки. Он с натянутой улыбкой берет Чанёля за руку и выходит из домика. Чанёль удивлен, но не сопротивляется, понимая, что никакой умной отговорки они всё равно придумать не смогут. К тому же Чанёль привык притворяться, что всё в порядке, да и скандалить и выставлять личные проблемы на показ другим, пусть даже близким людям, ему сейчас совершенно не хочется. В конце концов, Чанёль никогда не считал себя цирковой мартышкой и сейчас становиться ею не собирается, позволяя Бэкхёну решать за него и вести по небольшой тропинке дальше от домика. Но как только они отходят на приличное расстояние, Бэкхён внезапно растерянно замирает. Его хватка ослабевает, и он в конце концов отпускает руку Чанёля. Он прижимает к себе плед, а у Чанёля в руках корзинка с едой. Дорога домой теперь закрыта на ближайшие несколько часов, и нужно решить что делать дальше, но в голове пусто. Идти на пляж не хочется: слишком много всего произошло там за последний день, да и бесцельно слоняться по округе тоже не вариант. — Я не знаю, куда идти, — в итоге произносит Бэкхён, хмуря брови. — Тогда я тебя поведу, — Чанёль медлит мгновение, а после обхватывает ладонь Бэкхёна и, крепко сжимая руку, продолжает путь, потому что Чанёль видит эту растерянность в глазах Бэкхёна, которую ему нет нужды объяснять, потому что у Чанёля был запасной план. Бэкхён чувствует себя паршиво от такого поведения Чанёля, его доброты и уверенности. Ему не было бы проще, если бы Чанёль показывал свою неприязнь к нему, но так было бы правильнее. Яркое солнце слепит глаза, пока океан оказывается позади. Они поднимаются на склон холма по небольшой извилистой тропинке, и шаг за шагом Бэкхёну всё больше кажется, что это дурная идея, но когда он в итоге отрывает взгляд от дороги, то видит огромную поляну, усеянную желтыми цветами, с одиноким деревом недалеко от обрыва, за которым виднеется бескрайний океан. Бэкхёну кажется, что если он прислушается, то услышит его спокойные волны. В душе поднимается приятная волна тепла. — Как ты узнал о нем? — Бэкхёну нравится это место настолько, что кажется, что он мог бы запросто остаться здесь навсегда. И, возможно, это странно и нелогично, но он бы хотел, чтобы Чанёль остался здесь с ним. — Случайно, еще перед поездкой увидел фотографии и очень захотелось тебе показать. Бэкхён снова чувствует, как горло закладывает горечь, а в сердце пробираются сожаления. Он не знает, было бы лучше от того, что он продолжал бы молчать, но теперь уже ничего не изменить. И только Чанёль продолжает держать его за руку, будто показывая, что есть в этом что-то по-глупому теплое, искреннее, правильное. Они пробираются сквозь цветы, чувствуя, как ноги наполняются приятной усталостью, когда они оказываются в тени дерева. Солнце поднимается всё выше, дует легкий ветер, и благодаря нему становится немного легче. От дерева пахнет ветхостью, пока в легкие настойчиво пробирается сладкий аромат цветов и травы. Они расстилают в тени дерева плед и ложатся рядом, и Бэкхён чувствует, что, если бы не неловкое напряжение между ними, он, вероятнее всего, был бы абсолютно счастлив. — Чанёль, я хочу поговорить о вчерашнем, — Бэкхён принимает сидячее положение, и Чанёль решает не останавливать его, потому что рано или поздно это должно произойти, иначе Бэкхён будет изводить себя до конца своих дней, Чанёль в этом уверен. — Наверное, извиняться за свое поведение глупо, но… Прости, я должен был рассказать всё до того, как мы зашли так далеко. — Бэкхён, не надо. Я ведь тоже всё знал, но молчал, — Чанёль подкладывает руку под голову, поворачивая голову к сидящему рядом Бэкхёну. — Я не хочу с тобой разводиться и больше не буду ничего делать без твоего согласия. Мы ведь можем просто продолжать жить вместе? Чанёль думал об этом прошлой ночью и много ночей до этого, когда пытался продумать возможные варианты развития событий. Ему кажется этот вариант логичным, потому что между ними ничего не изменилось и вряд ли когда-либо изменится. Тогда почему бы не оставить всё, как раньше? — Ты говоришь это слишком спокойно. Бэкхён всё еще не понимает, его сердце сейчас стучит так громко, что, кажется, остановится в любой момент, а Чанёль лежит рядом и выглядит абсолютно спокойным и расслабленным. Как кажется Бэкхёну. — А что, тебя что-то смущает? Мы купили эту квартиру вдвоем, мне она нравится, да и у тебя есть место, где работать. Мы женаты, да и кому какая разница, как мы живем. — Ты прав, только… — Мы можем разъехаться в любой момент, как только ты скажешь. Я не стану тебя удерживать. Бэкхён сглатывает, но предложение Чанёля звучит хорошо. Он не уверен, правильно ли они поступают, но Бёну правда не хочется ничего менять. Он понимает, что вновь поступает эгоистично по отношению к Чанёлю, только вот Пак, вероятнее всего, уже всё взвесил и прекрасно понимает, на что идет. Бэкхён снова ложится рядом, видя, как по синему небу проплывают бархатные облака, когда внезапно Чанёль приподнимается. Его лицо в этот короткий миг зависает над Бэкхёном настолько близко, что Бэк невольно затаивает дыхание, пока Чанёль осторожно засовывает в его ухо наушник, а после ложится на свое место. Из наушника звучит спокойная мелодия фортепиано, и хаос в голове Бэкхёна медленно растворяется, пока по синему небу продолжают плыть облака и в воздухе всё ещё царит запах цветов. Вечером у них рейс на самолет обратно в Сеул, и, когда они вернутся, всё станет как прежде. Они снова будут жить и притворяться, что всё в порядке, только вот смогут ли они?