Сяо Бао

— Гэгэ, что это?       Сейчас двое мужчин находились в «Комнате древностей», той самой, где они нашли курильницу для благовоний. Осматривая полки, Вэй Ин наткнулся на очень интересную вещь — кувшин. Тот был небольшой и круглый, как у «Улыбки Императора», только накрыт белой тканью, которая каким-то чудом не посерела от проведенного здесь времени, и без надписей или трещин. Странно. Кувшин очень древний, это сразу ясно, иначе что ему еще делать в «Комнате древностей». Приподняв тряпочку, Вэй Ин понюхал содержимое горшка, после чего отскочил от него, зажав нос пальцами: — Ох, — вытер выступившие слезы Усянь. — Это вино такое крепкое, что я аж прослезился. Лань Чжань, откуда здесь вино? Ведь в Облачных Глубинах оно запрещено. — Не знаю. — Хмм… Давай возьмем его? Все равно оно вам не нужно будет, — прижал молодой человек к своей груди кувшин, явно не желая слышать возражений. — Мгм.       Тем же вечером супруги готовились ко сну: Лань Ванцзи просматривал записи, а Вэй Ин изучал кувшин. Темной энергии от него не исходило, с виду самый обычный глиняный горшок для вина, однако что-то в нем было подозрительное. Не зная, что и подумать, бывший Старейшина Илина шумно вздохнул: — Интересно, что он делал в «Комнате древностей»?.. И почему мы не заметили его, когда первый раз разбирали? Надо попробовать. Лань Чжань, — позвал он супруга. — Выпьешь со мной? — На территории Гусу Лань… -… запрещен алкоголь, знаю, — под недовольный взгляд Ванцзи, Вэй Ин налил себе в чашечку вина и сделал глоток. — Ва-а-ах… Оно такое крепкое! И… сладкое. Почему оно сладкое? — Вэй Ин? — отложив в сторону свиток, Лань Чжань подошел к молодому человеку и, обхватив его лицо ладонями, заставил посмотреть на себя. — Вэй Ин? — Все харэсо-о-о, — заплетающимся языком проговорил Усянь. — Вино осень хрепкое… — Мгм… Идем спать.       Уложив любимого в постель и тщательно укрыв одеялом, Ванцзи позволил себе несколько минут полюбоваться им, ласковыми движениями скользя по лицу Вэй Ина. Счастье, которое переполняло Второго Нефрита, нельзя было выразить никакими словами. И даже действиями.

***

      Проснувшись на следующий день, Лань Ванцзи был очень удивлен и озадачен: Вэй Ина рядом с ним не было. Привыкнув, что супруг просыпается ближе к обеду, Второй Нефрит испугался, не случилось ли чего. К тому же, вчерашнее состояние супруга волновало его. Быстро встав и накинув на себя верхнее ханьфу, он схватил Бичэнь и вышел из цзинши. С тех пор, как супруги решили жить здесь, в доме его матери, в самых глубинах Гусу, они обрели счастье: Вэй Ин не был так уж сильно скован всеми правилами и вниманием адептов, а Лань Чжань был счастлив только от того, что видел улыбку своего мужа.       Едва выйдя за порог, Второй Нефрит увидел приближающегося к нему адепта, который, вопреки правилам, бежал. Бежал так, будто за ним гнались все призраки Четырех Орденов. Это был Цзинъи. Едва увидев вдали силуэт Ханьгуан-цзюня, он стал кричать и размахивать руками: — Ханьгуан-цзюнь! Ханьгуан-цзюнь, скорее! Учитель Вэй, он… — Что с ним? — несмотря на ледяное лицо, в голосе было слышно беспокойство. — Где Вэй Ин? — Поляна с кроликами, он…       Не дав договорить адепту, Лань Чжань побежал в указанное место. И, прибыв, остановился в замешательстве: Вэй Усяня тут не было. Однако ученик не стал бы врать, даже если он и Цзинъи. — Вэй Ин. — осторожно позвал мужа Второй Нефрит. — Ты здесь?       Не услышав ответа, Лань Ванцзи хотел уже развернуться и продолжить поиски, однако был остановлен тихим плачем. Присмотревшись, он наконец-то увидел ком из темных одежд, который был незаметен из-за окруживших его кроликов на фоне такого же темного дерева. Приблизившись, он увидел какое-то копошение в черном ханьфу, из которого через мгновение показалось детское личико с заплаканными серыми глазами. — Вэй Ин? — не веря своим глазам, спросил Лань Чжань. Перед ним был ребенок. Ребенок? — Угу, — надув губки, малыш опустил глаза и, проронив две слезинки, нырнул обратно в свое убежище из одежд.       Ребенок был точно Вэй Ином. На вид ему было четыре года: пухлое лицо с большими серыми глазами и пушистыми ресницами, небольшие и мягкие губы, нежная кожа и длинные волосы, перевязанные красной лентой, с торчащей прядкой. Но всю эту прелесть портило выражение глубочайшей обиды. — Вэй Ин, вылезай, — тихонько позвал мужа Ханьгуан-цзюнь, ладонью похлопывая ком из одежд. — Не могу, — послышалось недовольное бурчание. — Я голый. — Учитель Вэй, а что, если вам просто покрепче запахнуть Ваши одежды? — вежливо предложил подошедший Сычжуй. — Хпхпфпхп, — злое сопение, а после Старейшина Илин высунул голову и сел, запахивая ханьфу, как предложил Лань Юань. Когда с делом было покончено, он посмотрел на Лань Ванцзи. — Гэгэ, я голоден. — Мгм, — подняв его на руки и прижав к груди, Ханьгуан-цзюнь посмотрел на своего воспитанника. — Сычжуй, принеси, пожалуйста, нам еды в цзинши. И ничего острого, сейчас Вэй Усяню это не нужно. — Как скажете, господин Лань. Учитель Вэй. — поклонившись, адепт покинул их. Сами же супруги отправились в цзинши.       Пока они шли, Вэй Ин обнимал шею мужа, прижав свою голову к нему, и размышлял: — Как думаешь, это из-за вина? Хотя, что еще может быть причиной, если не вино… Теперь понятно, почему оно было в той комнате. Интересно, сколько я буду ребенком? — Неважно, главное, что с тобой все в порядке. — Неважно? — сел прямо мальчик, смотря прямо в золотистые глаза любимого. — Гэгэ, а как же «каждый день»? Думаешь, что сможешь сдержаться? — Мгм, — смотря прямо в любимые серые глаза, Лань Чжань ощутил касание маленькой ладошки к своей щеке и сказал уже строго. — Не шали. — Хи-хи, — обхватив уже обеими ладошками лицо Второго Нефрита, Усянь поддался вперед и зашептал прямо ему на ухо: — Ханьгуан-цзюнь, твое тело честнее тебя, — и прикусил розовую мочку. Однако он был ребенком, поэтому тут же сработали детские инстинкты, и Вэй Ин, обхватив ее губами, начал пожевывать, щедро слюнявя. — Вэй Ин, — строго произнес Второй Нефрит, однако любимого не остановил. Пусть играет, ему же хуже потом будет. — Лань Чжань, — устало произнес малыш, наконец отпустив мочку. Устроившись поудобнее на руках, он положил голову на плечо Второго Нефрита и сонным голосом пролепетал. — Гэгэ, спать охота. — Мгм. — Надо встретиться с Вэнь Нином… — Мгм, — уже недовольно. — И… Каждый день — значит каждый день…

***

— Лань Чжань! — на своих коротких ножках Вэй Ин, на удивление, очень быстро подбежал к супругу, который держал кувшин «Улыбки Императора». — Дай мне! — Нет, — сказал как отрезал Второй Нефрит. — Да брось, гэгэ. Тело детское, а организм-то мой! — повиснув на его ноге, мальчик стал ныть. — Ну даа-а-а-й! — Нет. — Гэгэ-э. — Нет.       Хнык. Посмотрев вниз, Лань Ванцзи увидел, как в серебристых глазах стали появляться слезы, которые крупными каплями скатывались по пухлым щекам, не задевая надутых губ. Вскоре насупившиеся лицо стало мокрым, даже из маленького носика потекли сопли. И Вэй Ин не торопился вытирать его, зная, как этим можно хорошо поманипулировать супругом. — Гэгэ-э-э, — наигранно прорыдал Усянь, прикрыв лицо широкими рукавами своего ханьфу, — ты меня не люби-и-и-и-шь! УА-а-а-а!.. — Вэй Ин, я… — Я к Вэнь Нину тогда пойду-у-у! — и не дав и слова вставить Второму Нефриту, Вэй Усянь схватил свою флейту и выбежал из цзинши.       Лань Ванцзи же устало вздохнул. Будет не так легко, как он думал.

***

— Господин… Вэй? — Угу.       Конечно же, Призрачный Генерал был в шоке. Вместо его господина перед ним был мальчик в великоватом для него ханьфу и с Чэньцин в руках, которая терялась в широких рукавах. К тому же, с заплаканным лицом и покрасневшими глазами, к которым можно добавить и хлюпающий нос. — Но что с Вами произошло? — Это вино, — отведя взгляд, буркнул ребенок. Сейчас, когда он остановился, то почувствовал, как устал. Долгий бег хорошо на нем сказался. Да и почему-то у него стали появляться детские капризы. Посмотрев внимательным взглядом на Вэнь Нина, который присел, чтобы быть с Вэй Ином на одном уровне, Старейшина Илин, все так же держа Чэньцин, протянул к своему другу ручки и капризно сказал: — Хочу на шею. Покатай меня, Вэнь Нин! — Хорошо, господин Вэй.       Посадив его себе на шею, Призрачный Генерал стал ходить недалеко от Облачных Глубин. — А где господин Лань? — решил задать вопрос Цюнлинь, смотря на стену с правилами Гусу Лань. — Он меня обидел, — вздохнул мальчик. В этот момент у него забурчало в животе. — Кушать хочу. — Господин Вэй, тогда Вам стоит вернуться к своему супругу. — Не хочу, — упрямо ответил Вэй Ин, потянувшись. — О, Чэньчин… — Молодой господин? — впал в замешательство от этого восклицания Призрачный Генерал. Вдруг он услышал над собой сопение, чавканье и стук зубов об твердый предмет. — Эм. Вы… едите Чэньцин? — Мгм, — не отрываясь от дела, кивнул Усянь.       «Видимо, молодой господин очень голоден», — решил Вэнь Цюнлинь. И тут он заметил силуэт в белых одеждах. — Господин Лань, здравствуйте, — аккуратный поклон. — Спасибо, что приглядел за ним, — протянул руки Ванцзи. — Отдай. — Не хотю, — усердно грыз свою флейту Усянь. — Не могу, — спокойно ответил Призрачный Генерал. — Господин Вэй отказывается. — Хм… Вэй Ин, идем домой. Я приготовил твои любимые блюда. — И «Улыбку Императора»? — посмотрел на супруга мальчик. — Мгм, — медленно кивнул Ванцзи. — Гэгэ, на ручки! — потянулся к супругу Вэй Усянь, уронив флейту на землю. — Хочу на ручки! — Мгм, — прижав любимого к себе, Лань Ванцзи посмотрел на Вэнь Нина. — Можешь идти, я позабочусь о нем. — Хорошо, до свидания, — поклон, и Призрачный Генерал исчез. — Гэгэ, идем уже! — подпрыгивал на руках нетерпеливо Вэй Ин. — Я кушать хочу! — Мгм.

***

      Вечером того же дня все были вымотаны: Лань Сычжуй и Лань Цзинъи просто звездами лежали на кроличьем поле. Кто бы мог подумать, что нянчиться с маленьким ураганчиком Вэй Ином будет так сложно. Даже долгое стояние на руках не сравнится с этим. — Когда уже придет Лань Чжань? — грустно спрашивал уже в сотый раз Старейшина Илин, тиская белого кролика под недовольное фырканье Яблочка. — Он придет после того, как закончит свои дела, — так же в сотый раз отвечал Цзинъи. Его терпение уже было на исходе. — Я хочу увидеть его сейчас, — проныл мальчик. — Я соскучился по нему. — Я тоже хочу увидеть его прямо сейчас, чтобы он забрал тебя, — пробурчал сквозь зубы Цзинъи, однако Вэй Усянь его услышал: — Тебе со мной неинтересно? — шмыгнув носом, он пустился в рыдания. — Цзинъи, ты плохо-о-ой… — Так, не плачь, мелочь! — сразу же оживился адепт. — Аааа, Сычжуй, как его теперь успокоить?! — Ммм… — подумав немного, он подсел к Вэй Ину. — Учитель Вэй, не хотите ли прокатиться на Яблочке? — М? — уже не так сильно плакал мальчик. — Хочу… — Тогда залезайте, — адепт помог ему взобраться на ослика и передал поводья Цзинъи. — Прошу. — А почему я?! — возмутился он. — Ты ведь не хочешь, чтобы господин Вэй плакал, когда Ханьгуан-цзюнь вернется? — строго спросил своего друга Лань Юань. Тот обреченно посмотрел сначала на поводья, потом — на довольного Вэй Ина, снова на поводья, а потом — на Сычжуя. — Злой ты, — взяв поводья, проворчал Цзинъи. — Лань Юань хороший, — сказал в защиту Вэй Усянь. — Цзинъи. — М? — Ты тоже… Ах… Хоросый… Ням…       Удивленно обернувшись, он увидел, что бывший Старейшина Илин спит сладким сном на спине ослика. «Вот этого-то я не ожидал», — мелькнула мысль. — Что у вас происходит? — спросил голос позади адептов. Быстро развернувшись, они увидели Ханьгуан-цзюня. — Учитель Вэй уснул. — вежливо произнес Сычжуй. — Ханьгуан-цзюнь, мы можем идти? Скоро пробьет колокол. — Мгм, спасибо.       Проводив взглядом адептов, Лань Чжань подошел к супругу и поднял того на руки. Дав ослику яблоко, он пошел по направлению к цзинши, легко покачивая Вэй Ина. Зайдя в комнату, он опустил ребенка на кровать, осторожно укрыв одеялом, и хотел отойти, чтобы подготовиться ко сну, однако в этот момент Усянь проснулся: — Гэгэ? — почесало свои глазки это маленькое чудо. — Мгм. — Гэгэ, иди сюда, — поманил своей ручкой Вэй Усянь. Когда Ванцзи сел на кровать, Вэй Ин взобрался на него и обнял за шею. — Каждый день — значит каждый день, — прошептал он на ухо. — Бесстыдник! — Ха-ха, Лань Чжань, — немного отодвинувшись, мальчик посмотрел прямо в золотистые глаза любимого. — Я уже говорил сегодня, что твое тело честнее тебя самого. — Что ты?.. — Молчи.       Сжав в ладонях лицо Второго Нефрита, Вэй Ин прижал свои губы к его, сразу проникнув языком в рот. Сплетая языки, он простонал: целый день не иметь возможности даже поцеловать его Ханьгуан-цзюня было подобно пытке. Да и Лань Ванцзи не отпирался, только придерживал его за тонкую талию и слегка наклонил голову, прикрыв глаза. С чмоканьем оторвавшись от него, Усянь посмотрел на серьезное лицо супруга, улыбнувшись: — Гэгэ, у тебя мочки покраснели! — Спи, — отвернувшись, бросил тот в ответ. Уложив спать это чудо, Лань Чжань лег рядом, прижав его к себе. — Спокойных снов. — Спокойных снов, гэгэ, — так же пожелал мальчик, прижавшись к супругу. — Я люблю тебя.

***

— Эм… Ханьгуан-цзюнь…       На следующее утро Вэй Ин вернулся в свое взрослое тело. Однако не успел он нарадоваться, как оказался привязанным к кровати лобной лентой Гусу. — Я… Это… Прости, давай не будем с утра?.. Я еще хочу иметь возможность ходить сегодня. — Нет, — нависнул над ним Ванцзи, скользя взглядом золотистых глаз по обнаженному телу супруга. И хоть лицо его было спокойно, Усянь видел, какое дикое желание было во взгляде Второго Нефрита. — Ты сам сказал: каждый день — значит каждый день. — Да, но эт… Ах! Лань Чжань, погоди… Ах!.. Хотя бы растяни меня получше, я все еще немного узок!.. Ах. — Сойдет. — Но, Ханьгуан-цзюнь, по… Ахах! Ах!.. Гэгэ, пощади-и-и…